My secret friend

Стулья в их с Ноттом (ну надо же, как звучит) месте в Выручай-комнате стояли на своём привычном месте, возле столика с шахматами, но Теодор с Роном не обращали на них никакого внимания. Они сидели на ковре, прислонившись спинами к стене. Несмотря на заверения Нотта о том, что он хочет говорить, пока что они молчали. Однако тишина не была неуютной. Но всё же Рон понимал, как, наверное, важно Теодору сейчас выговориться. Поэтому он неловко откашлялся и задал вопрос: — Твой отец сильно пострадал? Теодор неопределённо пожал плечами. — Не уверен. Даже если сильно, он бы мне не сказал, — Нотт как-то вымученно ухмыльнулся. — Да и лично мы с ним не разговаривали. Мне прислали письмо из Мунго. Рон уставился на свои сцепленные в замок руки. Получается, Теодор даже не смог повидаться со своим отцом? — А твоя мама ничего не писала? – спросил он вместо этого. Теодор как-то болезненно повёл плечами. – Её нет. Давно. Рону захотелось ударить самого себя по лицу. «Выходит, у него нет никого, кроме отца». — В общем, насколько всё серьёзно, я не знаю, – закончил свою мысль Нотт. — А он… — Рон замялся, не зная, как правильно сформулировать вопрос. — Ну… К счастью, Теодор его понял. — Я не знаю, — Нотт тяжело вздохнул. — То есть… я ведь ещё недостаточно взрослый. Рон вспомнил, как их с Гарри и Гермионой и близнецами не хотели пускать на собрания ордена. — У меня есть мысли на этот счёт… но я не могу быть уверен. — Ты можешь поделиться со мной, — Рон по-прежнему буравил взглядом собственные руки, точно опасаясь посмотреть на Теодора. Нотт чуть поменял своё положение и случайно придвинулся ближе. Теперь они слегка соприкасались плечами. Для Рона это было несколько волнительно, но отстраняться было, наверное, странно. Тем более сейчас, когда Теодор явно нуждался в поддержке. — Отец вел себя… очень странно, — Нотт говорил достаточно медленно, тщательно взвешивая слова. — Нервничал, хоть и старался это скрыть, постоянно тер предплечье. Мне кажется, он был в ужасе. Ну, знаешь… с тех пор прошло пятнадцать лет. Может быть он думал, что всё закончилось? Рон задумчиво кивнул. Мог ли отец Теодора перестать верить в идеи Пожирателей? Может быть да, а может быть нет. Рон не знал старшего Нотта лично, так что с уверенностью сказать не мог. Однако, в теории такое казалось возможным. А когда Пожирателей вызвали в Министерство Магии… могли бы они отказаться? Рон впервые за весь разговор посмотрел прямо на Теодора. Мог ли Сам-Знаешь-Кто шантажировать своих приспешников жизнями их жён и детей? «Я не хотел бы, чтобы Теодор пострадал», — решил про себя Рон, но вслух произнёс совсем другое. — Думаешь, твой отец больше не верит в идеи Сам-Знаешь-Кого? Теодор как-то нервно рассмеялся. — Если так, то получается, что мой отец пострадал зря. Рон вспомнил день, когда он вместе с родителями, братьями и сестрой торчали в больнице Святого Мунго. Это вряд ли походило на обнадеживающую историю, но всё же Рон решился её рассказать. — Знаешь, мой отец несколько месяцев назад пострадал. Очень серьёзно. Теодор сжал ладони в кулаки — кажется, ему выбранная тема не понравилась. И всё же Рон решил продолжить. — Я чувствовал себя очень беспомощным, не знал, что мне делать. — Что произошло? — Папа находился в Министерстве Магии, — вспомнил Рон. — Но не в своём отделе. Он следил за Отделом Тайн. Наверное, теперь, когда всё уже случилось, это не было секретом. — На него напала змея Сам-Знаешь-Кого, — Рон замялся, снова копируя позу Теодора, сцепляя руки в замок. — Мне казалось это… несправедливым. Как будто отец пострадал потому, что когда-то давно… — Встал на чью-то сторону, — закончил за него Теодор. — Да, — выдохнул Рон. — Верно. Они немного помолчали, думая каждый о своём. А затем Теодор нарушил повисшую между ними тишину. — У нас с ним… сложные отношения. Вероятно, я не дотягиваю до какого-то уровня. И всё же я переживаю за него, — тихо произнёс Теодор. — Каким бы человеком он не был… он мой отец. Рон согласно кивнул — в голову не лезло ничего, кроме гада-Перси, который практически отказался от их семьи, но — Рон не мог это отрицать — всё ещё был его братом. — Спасибо, — Теодор слабо, но, кажется, искренне, улыбнулся. — Мне правда полегчало. А Рон не мог не думать о том, насколько они похожи. Оба напуганы и недостаточно хороши. Оба любят семью и переживают за каждого родственника, какими бы людьми они не были. А ещё оба боятся представить, что будет завтра. Плечо в местах соприкосновения с плечом Теодора как будто горело.