My secret friend

Конец года, равно как и летние каникулы прошли сумасбродно. Рон несколько переживал, как он будет эти месяцы без Теодора — с Гарри и Гермионой он хотя бы мог легально и безнаказанно поддерживать переписку. В памяти Рона всё ещё были свежи воспоминания о Перси, который ходил весь такой загадочный, запирался в комнате и строчил письма своей подружке Пенелопе. Рон немного переживал, что будет выглядеть таким же ослом, но куда больше он боялся, что его поймают за руку на месте преступления. Сама по себе переписка не была какой-то странной — обычные дружеские письма, такие же, как для Гарри и Гермионы, но никакого внятного оправдания для этого он придумать не мог. В самом деле, с чего бы им вообще поддерживать переписку? К счастью для Рона, в то лето его тайные переписки — последнее, что волновало семью. А всё благодаря возлюбленной Билла — Флёр. Конечно, Рон прекрасно помнил чудесную-потрясающую-волшебную француженку, чья вейловская сущность и внешняя красота не оставили равнодушным даже его, в принципе равнодушного к девушкам (в груди всё ещё тянуло из-за осознания этого факта, но не так, как в самом начале). И теперь, когда из-за появления Флёр в Норе, на Рона и его странное поведение вообще никто не обращал внимания, из-за чего он испытывал к Делакур огромную благодарность. Рон даже пару раз вступился за девушку перед своей семьёй, за что получил кучу насмешек от близнецов и Джинни — но и это ему было только на руку. Всё лучше, чем шуточки про Виктора Крама. Сам же Рон, наблюдая за Флёр, Биллом, их отношениями, думал о том, а смог бы он сам построить отношения с кем-то, вроде Делакур? Вполне обоснованное влечение к вейлам можно было посредством самовнушения «перепутать» с истинными чувствами. А значит, в теории Рон мог бы… «Интересно, — перескочил Рон с одной мысли на другую, — как часто Флёр приходилось сталкиваться с парнями, которые велись только на её внешность и на чары?» Рон ещё раз кинул взгляд на Билла и Флёр, сидящих непозволительно близко друг к другу. «Нет, Билл не такой, — решил про себя Рон. — Иначе она бы с ним не встречалась». От мыслей об отношениях с девушками без каких-либо чувств было мерзко, но тем не менее выбросить эти мысли из головы он тоже не мог. За это лето он немного смирился со своей симпатией к Нотту — во всяком случае реагировал уже не так остро, как в первые секунды. Мысли о Теодоре стали довольно будничными — просто ещё одна часть жизни. Завтра приедет Гарри. Он бы поладил с Ноттом? Сегодня будет собрание Ордена. Надо не забыть отправить письмо Теодору. У Гермионы волосы буйные. У Нотта были бы такие же, будь они длиннее? В конечном итоге Рон был вынужден смириться с тем, что симпатия вовсе не была теоретической. И возникла она до того, как Рон это осознал. В этом Уизли больше не мог себе лгать. Лето, проведённое вдали от Нотта, заставило Рона задуматься о многих вещах. Так он решил, что не готов пока отказываться от тайной дружбы с Теодором (Рон даже в мыслях не мог назвать его Тео, только полным именем или по фамилии). Впрочем, признаваться в чувствах Рон тоже не собирался — твёрдо решил никогда и никому об этом не говорить. Он просто… ну… будет и дальше дружить с Ноттом. Возможно, попробует в отношения с девушкой, если найдётся хоть одна, которой он будет интересен. Если нет — ещё лучше. Не придётся строить из себя Мерлин знает кого. Стоя на платформе 9¾ вместе со своими друзьями Рон то и дело терял нить разговора, разглядывая окружающих его людей, пытаясь найти одного, того самого. И лишь разглядев знакомую тёмную макушку Рон наконец успокоился.