My secret friend

Новость об отношениях Рона с Лавандой не была подобна разорвавшейся бомбе — серьёзно, кого вообще волнуют отношения шестнадцатилеток? — но всё же определенную славу эта новость обрела. Рону казалось, что само наличие у него девушки, да ещё и такой красивой, как Лаванда, неплохо повлияло на его репутацию. Парни его уважали (кроме Симуса — тот почему-то затаил на Рона обиду), девчонки начали обращать на него внимание, будто благодаря Лаванде он прошёл какой-то странный фейс-контроль. Жизнь Рона заиграла новыми красками. Правда, Гермиона почему-то злилась, да ещё и Теодор… ох. Так как Рон большую часть времени обжимался с Лавандой, а меньшую посвящал Гарри, квиддичу и урокам, у него совсем не было возможности поговорить с Ноттом. А ведь они так ничего и не обсудили после той идиотской выходки Рона. Уизли было очень стыдно, да он и не знал, что сказать Теодору. Так что он делал вид, что не хочет сбежать в их с Ноттом тайное место, ходил на тренировки, целовался с Лавандой и искренне не понимал, в чём он провинился перед Гермионой. Так незаметно наступило Рождество. Сидя в купе Хогвартс-экспресса, Гарри и Рон болтали как в старые добрые времена. — Так непривычно видеть тебя без твоей подружки, — Гарри чуть нервно засмеялся. — Друг, ты поймёшь меня, когда сам начнёшь с кем-нибудь встречаться, — наставительно произнёс Рон. — Но я тоже скучал. Только Гермионы не хватает. — Кстати, о ней, — Гарри неожиданно замялся. — Что у вас происходит? — В смысле? — не понял Рон. — Если ты про ссору, то я и сам не знаю… — Да нет же, — перебил Поттер, даже не став дослушивать. — Просто… вы то отлипнуть друг от друга не можете, то теперь эта Лаванда… — Мы с Гермионой друзья. И ещё мы вместе дежурим. Ну, знаешь, рутина старост, — Рон прокручивал в голове слова Гарри, пытаясь найти в них смысл. — К тому же, вы частенько тоже вдвоём где-то задерживаетесь. — Ну, мы другое дело, — Гарри сделал неопределённый жест рукой. Разговор с каждой секундой становился всё менее понятным и более неловким. Рон ещё раз прокрутил в голове всё сказанное… и внезапно его осенило. — Тебе нравится Гермиона? — Рон почти ликовал. Абсолютно всё стало понятным и логичным… на одну секунду. А потом Гарри нервно и даже как-то испуганно замахал руками, как будто пытаясь оттолкнуть Рона. — Ты что? Она же мне как сестра. — Ну так и мне она как сестра! — с искренним недоумением воскликнул Рон. — И о чём мы тогда вообще говорим? Рождественские каникулы без Лаванды проходили довольно хорошо. Они так прощались перед отъездом (разумеется, без помощи слов), что Рону вполне хватило этого на все праздники. Целоваться с Лавандой было классно. Встречаться тоже — если то, что они делали, можно было назвать отношениями. Но каникулы дома были всё ещё отличными. Немного омрачали их всего три вещи. Чистка горы брюссельской капусты по поручению матери, Теодор Нотт собственной персоной и неуместное замечание близнецов Уизли о Лаванде. — Может, она в аварию какую попала или еще что? — О чем ты? — О несчастье, из-за которого бедняжка впала в окончательное слабоумие. «Прекрасно, — уныло размышлял Рон, орудуя ножом. — Значит, я настолько ужасен, что встречаться со мной можно, только если ты на голову ушибленный». Это значило, что Теодор, даже если бы ему и нравились парни, никогда не стал бы встречаться с ним, с Роном. «Ну и прекрасно, — кипел Рон. — Ну и не нужно». Записка-поздравление с Рождеством для Теодора так и не была отправлена. Рон её попросту уничтожил.