My secret friend

После всех «приключений», когда Рон наконец-то оказался в Хогвартсе, он пожалел, что не смог приехать раньше. То, что происходило в стенах школы, не поддавалось пониманию. Всем заправляли Пожиратели, на учениках использовались непростительные. Из Невилла попросту сделали заточку для ножей. — Я отказался это делать. Зато Крэббу и Гойлу очень нравится — наконец и они хоть в чём-то первые! — говорил Невилл, когда они шли по коридору между «Кабаньей головой» и Выручай-комнатой. Рон был в ужасе — и из-за новостей, и из-за лица Невилла. И всё же он не мог не спросить. — Неужели, все слизеринцы в этом участвуют? Невилл отрицательно покачал головой. — Конечно, нет. Многие из них и сами напуганы, поэтому стараются лишний раз не отсвечивать. Рону этого было мало. Хотелось конкретики. К счастью, Невилл продолжал рассказы о деятельности ОД, а там нашлось немного времени и на Теодора. — Мы вылезали по ночам и делали надписи на стенах: «Отряд Дамблдора: мобилизация продолжается». Однажды нас за этим делом поймал Нотт, но вместо того, чтобы поднять шум, сказал нам, где сейчас находятся Кэрроу. — Интересно, зачем он это сделал, — пробормотал Рон, изо всех сил стараясь ничем себя не выдать. К счастью, никто не обратил на это внимания. После встречи с другими членами ОД, обменом новостей и обсуждением дальнейших планов, произошло то, что на самом деле давно должно было случиться. Гарри раскрыл себя. Началась эвакуация. По дороге на второй этаж — Рону пришла блестящая идея, и теперь им нужно было пробраться в Тайную комнату — Рон наконец-то увидел Нотта. Тот вёл младшекурсников из Слизерина в Большой зал. Вообще-то, этим должны были заниматься старосты, но Малфоя не было нигде видно. Они с Теодором едва встретились взглядами, но сердце Рона почему-то забилось сильнее. «Как же всё невовремя», — думал Рон, шагая вслед за Гермионой. Времени было мало. Они уничтожили оставшиеся крестражи, едва не сгорели в Адском пламени и потеряли Крэбба. Рон терпеть не мог этого придурка, но смерти ему не желал. Что, впрочем, не помешало ему отпустить какую-то плоскую шутку. Просто чтобы разрядить обстановку. К этому времени Пожиратели уже ворвались в Хогвартс.

***

— Лорд Волан-де-Морт милостив. Я приказываю своим войскам немедленно отступить. Я даю вам час. Достойно проститесь с вашими мертвецами. Окажите помощь вашим раненым. Целый час спокойствия. Насколько это вообще возможно, конечно. Рон вместе с друзьями двинулся в Большой Зал. Там было много людей. Мадам Помфри с группой помощников оказывала всем первую помощь. Выжившие толпились небольшими группками, мёртвые лежали в один ряд посередине. Его семья столпилась возле двух тел, которые Рон с такого расстояния не мог узнать. Он быстро перевёл взгляд на родственников. К счастью, все были здесь. Рон испытал невероятное облегчение, которое быстро переросло в чувство вины. Да, с его семьёй всё хорошо, но остальные погибли. Рон ускорил шаг, направляясь к своей семье. В небольшом отдалении стоял Теодор Нотт. Он был один и, как будто, вообще не был уверен, что ему можно здесь находиться. Кажется, он был единственным студентом Слизерина в Большом Зале. Джинни заметив, куда он смотрит, прошептала: — Он сражался на нашей стороне. Оглушил Пожирателя, который собирался убить Невилла. Рон кивнул. Ему ужасно хотелось подойти к Теодору и поддержать его. Но, наверное, это было бы подозрительно. К счастью, Нотт заметил его взгляд, и едва заметно улыбнулся. Рон улыбнулся в ответ, а после отвернулся, чтобы поговорить с вернувшимся с семью Перси. Разумеется, Рон понимал, что это лишь короткая передышка перед финальной битвой. Также он понимал, что для него этот день может стать последним. И единственное, о чём он жалел — о том, что не может подойти к Тео и просто обнять его.

Хоть Теодор и был сыном Пожирателя, никому даже в голову не пришло прикрываться им, как щитом. Правда, Фред проворчал, что Нотт наверняка их предаст при первой же возможности. Но когда Волан-де-Морт возвышался над мёртвым телом Гарри и предлагал всем желающим вступить в Пожиратели, Нотт не присоединился к своему отцу. Рон стоял довольно далеко, но даже с такого расстояния было видно, как Теодор стиснул зубы, побледнел ещё больше, судорожным жестом стиснул свою волшебную палочку. Но — не двинулся с места. «Я люблю тебя, — подумал Рон, понимая, что Тео его не услышит, но отчаянно надеясь, что он поймёт. — Я так тебя люблю». Ему впервые было не страшно.