My secret friend

Если бы Рона кто-то попросил описать тот год, когда он с Гарри и Гермионой отправился на поиски крестражей, он бы ответил одним словом. Страх. Он постоянно боялся, что что-то произойдет с родителями, братьями, младшей сестрой. И Теодором. Рон думал, что знает, на что идёт, бросая всё и отправляясь в след за Гарри. Как глубоко он ошибался. Они долгие месяцы полуголодные таскались по лесам, не имея никакого плана. Из-за усталости, страха, голода и крестража, будь он неладен, Рон начал срываться на Гарри и Гермиону. А ночью лежал без сна и жалел, что не может связаться ни с семьёй, ни с Теодором. «Тео. Те-о». Постоянно прокручивал в голове все возможные варианты событий. Вот он приезжает в Хогвартс и видит труп Джинни. А над ней возвышается Нотт с уродливой чёрной меткой на предплечье. Иногда ему снилась мёртвая семья и мёртвый Теодор. А иногда нечто такое неловкое и волнующее, что Рон бы себе скорее язык откусил, чем поделился бы этим с кем-то. В конечном итоге страх, голод, усталость и смесь кошмаров и неловких снов привела к тому, что он попросту бросил своих друзей. Рон пожалел о своём поступке сразу же, как совершил его. Наверное, это была одна из худших вещей, которые он когда-либо делал. Вернуться сразу не получилось — нарвался на егерей, получил расщеп. К его страхам добавились еще два — за жизни Гарри и Гермионы. Рону ужасно хотелось попасть в Хогвартс, но он понимал, насколько это плохое решение. Вместо этого он искал возможность вернуться к своим друзьям. И, как ни странно, нашёл её в делюминаторе. К тому моменту Рон думал, что произошло хоть что-то хорошее — он избавился от влияния крестража. Как же он ошибался. — Я видел твое сердце, и оно — мое! Рон дрожал, сжимая в руках меч Гриффиндора. — Я видел твои сны, Рональд Уизли, я видел твои страхи. То, о чем ты мечтаешь, может сбыться, но и то, чего ты боишься, может сбыться тоже… Крики Гарри звучали будто откуда-то издалека. — Нелюбимый сын у матери, которая всегда мечтала о дочери… вечно на вторых ролях, вечно в тени… Крестраж был прав. Рону всегда хотелось выйти из тени. Но не таким образом. Призрачные Гарри и Гермиона отличались от настоящих. Но говорили именно то, что Рон от них и ожидал. — Какой же ты мерзкий… если бы я знал об этом раньше, никогда бы не стал дружить с тобой… — Мы так радовались, что ты ушел, нам было лучше без тебя. Мы так смеялись над твоей глупостью, над твоей трусостью… — Твоя мама хотела, чтобы я был ее родным сыном… — Ни одна женщина не захотела бы, чтобы её сыном был такой, как ты… Мерзкий, испорченный… — Неужели ты думал, что никто об этом не узнает? — Неужели ты думал, что мы примем тебя? «Только не так, — в панике думал Рон, всё ещё не в силах пошевелиться. — Только бы не понял, только бы не догадался». Лаванда была бы им недовольна. Она считала, что если Гарри и Гермиона действительно его друзья, то они поймут и примут его. Но Рону всё ещё было стыдно и страшно. Ему много времени понадобилось, чтобы смириться с тем фактом, что ему не нравятся девчонки. Ещё больше времени — чтобы смириться с чувствами к Нотту. Он не был готов рассказывать об этом друзьям или семье. Послышался протяжный вопль. Рон стоял с мечом в опущенной руке, а перед ним на камне лежали обломки разбитого медальона. Гарри с непонимающим видом подошёл поближе и спрятал обломки в карман. — О чём он говорил? Рон отрицательно покачал головой. — Понятия не имею. «Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, просто ни о чём меня не спрашивай». Гарри, разумеется, не повёлся на такую очевидную ложь, но допытываться не стал, за что Рон был ему очень благодарен. Он вернулся.