Миска супа

— Знаете, ребят, порой возникает такое ощущение, словно это специально. Нет, конечно, я понимаю, что бывает такой случай, когда ты безмятежен. Ты словно вода, которая течет своим чередом, так сказать. Тебя ничего не волнует. Ты выше всего этого.Возможно, даже то что ты абстрагируешься от окружающего, затем понимаешь, что всё настолько ничтожно: семья, еда, друзья, — вообще все мирские заботы. Тебе неважно, что будет сегодня, завтра. Тебя вообще не колышет, что было в прошлом, потому что ты принял это самое прошлое. Ты простил всех своих недругов, которые прежде относились к тебе с таким неприятием, что теперь всё совершенно пус-то. Однако же! Существует ли грань между безмятежностью, равнодушием и смирением? Что есть реальность? Означает ли это, что все мы когда-нибудь примем самих себя, свою судьбу и то, что когда-то будет?       Именно это произнёс Инь Чжу, и глядя на него занимавшегося пеленанием двухлетнего малыша с особо серьезным лицом никогда не догадаешься шутил он или нет. По крайней мере так мельком подумал бы прохожий.       Учиха Саске протирал пыль с полки, Узумаки Наруто убирал ранее разбросанные игрушки по местам. Стоило им выслушать рассуждения своего сокомандника, как они тут же уставились на него. — О чем ты вообще? — нахмурился Наруто. — В чем вообще смысл?       Инь Чжу вздохнул, выкидывая памперс. — Неужели ты не понял? Для кого я вообще сотрясал воздух? — Я просто не понимаю, с чего заговорил о принятии и смирении! — взорвался Наруто. — Хочешь стать монахом — уходи отсюда! Нафига ты вообще нужен тут! — Я-то смогу уйти! А вот сможешь ли ты понять мою точку зрения, тот еще вопрос! — Подраться хочешь?!       Инь Чжу терпеливо вздохнул, вспомнив о ребенке, начал того развлекать. У них была миссия позаботиться о мальчике, пока его родители — оба ниндзя — пребывали на долгосрочной миссии. Родственников им беспокоить не хотелось, так что направили запрос, обрадовались при виде свободной команды генинов, с неприязнью взглянули на Наруто (что абсолютно бессмысленно. Этот парень такой же безобидный, как котёнок), всё объяснили и, поцеловав сына, ушли. — Суть в том, что нам пора уже осознать тот факт, что нам не выдадут миссию выше D-ранга. Даже если начнем тупо вопить о том, что это беспредел, всё бесполезно. Так что смирись. — Сегодня я был в ударе, и Старик Третий почти поддался! — Неудачник, — глухо сказал Саске, стоя к ним спиной.       И вновь за этим последовали гневные вопли Наруто, означавшие начало драки.       Инь Чжу утомленно посмотрел на повизгивающее дитя, которое так и требовало внимание к своей персоне, что не мог не вздохнуть. Иногда хотелось раздать таких подзатыльников, чтобы те потом даже не смели выругаться при малолетних.       «Впрочем, если я с ним прогуляюсь, то эти двое даже будут не так бесполезны», — рассеянно подумал подросток. Он переодел Сакую в более или менее подходящую одёжку, обулся и вышел из коммунальной квартиры.

***

      Погода была подходящая, возможно, они смогут поесть в каком-нибудь кафе; к счастью, средств у него было достаточно. И глядя на количество людей, проходивших мимо, казалось, не только он решил воспользоваться возможностью подышать свежим воздухом.       Малыш в руках безустанно что-то говорил на своём языке, указывая то туда, то сюда. — 你太活跃了, — усмехнулся Инь Чжу. — Чего? — заговорил кто-то.       Генин развернулся. На него смотрел мужчина тридцати лет в грязной футболке и брюках, бритый и с сильным запахом алкоголя. Инь Чжу инстинктивно прижал малыша к себе. — Ты что-то сказал, пацан? — приблизился к нему мужчина. — Почему вы так решили? — спокойно спросил Инь Чжу. — А потому что я знаю, что это ты тот дерьмовый мальчишка, который посмел думать, будто считаешься ниндзя. Слушай сюда, пацан, и тебе это говорю я, Хонда Масао: таким, как ты, у нас здесь не рады. Посмеешь что-то вякнуть своему старику — пальцы отрежу, и будешь ходить такой тупой да что-то поскуливать.       Конфликт привлек внимание окружающих и теперь наблюдали за происходящим, кто-то с интересом, кто-то со скукой. Должно быть, никто даже не собирался вмешиваться, дабы не навлечь на себя неприятности.       Инь Чжу исподлобья посмотрел на зрителей и их равнодушные лица. Хотя он не собирался ругаться с пьяным мужчиной, потому что, во-первых, не хотел еще больше устраивать шумиху, а во-вторых, у него был ребенок на руках, ему было совсем не по себе. Но тот заговорил об Инь Ане, его дедушке, а тот учил всегда защищать честь своей семьи. — Господин, какое вам дело, что я говорю? Между прочим, я даже не обращался в ваш адрес.       Мужчина под воздействием алкоголя больше рассвирепел. — Ах ты, молокосос…       Тот уже было занес руку, чтобы ударить Инь Чжу в лицо, и мальчик был готов убежать.       Чужая рука крепко перехватила кулак Масао. Естественно, Масао был недоволен этим и развернулся, чтобы посыпать неудачливого человека бранью, но в тот же будто бы остыл.       Хатаке Какаши нависал над Масао, словно столп. — Инь Чжу, иди к своим товарищам, уверен, тебя заждались. — Дождавшись, пока спина мальчика пропадет из виду, он перевел внимание на другого. — Эй, Масао-сан, почему бы нам не остановиться где-нибудь и не поговорить?       Голос джоунина был дружелюбным, даже беззаботным, отчего только сильнее нервировал, ведь холодный взгляд одинокого черного глаза подмечал дрожь, сотрясавшую Масао, и малейшие движения мимики. — Итак, о чем вы разговаривали с моим учеником?