Чужой близкий

      Локи стоял посреди гостиничного номера, застыв в неестественной неподвижности. Его взгляд, словно приклеенный, был устремлен на сферу, что лежала в специальном контейнере на столе. Прозрачные стенки искажали очертания артефакта, превращая их в призрачный танец света. Губы, искусанные до красноты, подрагивали, а между бровей застыла глубокая складка — трещина в тщательно скроенной маске бесстрашия.       Тор, стоя чуть позади, неотрывно смотрел на него. Он видел, как хмурились его брови, как резкие тени подчеркивали высокие скулы, как пальцы впивались в локти, сдавливая кожу через одежду до белизны на кончиках пальцев. Каждый мускул в теле Локи был напряжен, словно натянутая тетива лука перед выстрелом.       — Спокойно, — голос Тора прозвучал тише шелеста страниц, но Локи вздрогнул, будто от грома, — у тебя всё получится.       Раздумывая над предложением Беннера, маг резко дёрнул головой. Связываться с магическим артефактом, образуя с ним симбиотическую, – как выразился учёный, – связь было сложной задачей, но посильной для опытного мага. Локи уже примерно представлял, как нужно будет ему действовать, но он понятия не имел, что его ждёт. Возвращение домой? Очередной провал? Неизвестность терзала его и одновременно поджигала интерес, разгоняя вместе с кровью волнение по телу.       Локи поднёс сжатую в кулак ладонь ко рту и вздохнул:       — Сомневаюсь.       Тор некоторое время молчал, потому что знал: этот тон — шипящий, как раскалённый металл в воде, — означал, что Локи уже на грани. Он сделал пару шагов к нему, встав так близко, что тепло его тела стало почти осязаемым обещанием защиты:       — С барьером же всё вышло отлично.       — Разве? Он не продержался долго, как ты знаешь, — Локи хмыкнул, чуть наклонив голову в сторону Тора, и перевёл расфокусированный взгляд со сферы на него. — В случае чего Валькирия нашла бы мне альтернативу. Не спорь.       Его слова звучали язвительно, но в глубине глаз читалось нечто иное, похожее на смесь страха и стыда. В груди Тора что-то болезненно сжалось при этом осознании. Он медленно поднял руку, давая Локи время отстраниться, и легонько коснулся его плеча.       — Но у тебя получилось его создать, — ободряющим голосом продолжил он, — в одиночку, без чьей-либо помощи. Это о многом говорит.       Маг скептически изогнул бровь:       — О чём же? Сам ведь говорил, что я… как там?.. разбалансирован.       Тор улыбнулся. Не своей прежней ослепительной улыбкой, а тихой и ласковой, какой улыбаются над колыбелью:       — О том, что ты очень сильный маг, которому просто немного не хватает уверенности в себе. Всё будет хорошо. Я верю в тебя, даже если ты не веришь.       Этот голос — тёплый, густой, как одеяло, которым можно укрыться в зимнюю стужу, окутал Локи, даря утешение не хуже объятий. В маге что-то дрогнуло: он отвернулся, сведя брови и поджав губы в тщетной попытке скрыть своё смущение. Это было трудно, особенно перед ним — тем, кто поначалу казался таким чужим, но стал внезапно почти близким. Всё это оставалось странным для Локи. То, как вёл себя с ним Тор, и то, как реагировал на него он сам… Теперь, когда пылающую страсть практически вытеснила необходимость собраться с мыслями, все собственные чувства к громовержцу виделись трикстеру ужасно неловкими и слишком громкими. И всё же…       Сердце в груди неистово колотилось, а в висках пульсировала кровь — слишком много чувств, слишком мало контроля. Рядом с Тором, с его всепоглощающим присутствием, с этим невыносимым теплом, что исходило от каждого сантиметра его тела, с подавляющей, но такой желанной силой, которую Локи ощущал даже когда тот просто стоял рядом — оставаться хладнокровным было невозможно.       Фыркнув, Локи резко развернулся к громовержцу и выдохнул с ехидством ему прямо в губы:       — Не хватает уверенности, говоришь? Это заявление будет тебе дорого стоить.       Тор охнул, когда трикстер сначала ладонью впился в его бок, а затем пальцами — то ли случайно, то ли намеренно — скользнул по обнажённому предплечью, оставляя за собой мурашки. Блуждающим взглядом громовержец изучал его лицо, затем спускался к шее и снова возвращался к глазам. В них, за озорным блеском, притаилось нечто столь невыразимо прекрасное, отчего в груди Тора разлилось сладкое, тягучее томление.       Он старался не вспоминать о том, каким прекрасным было возбуждённое лицо Локи, но сопротивление становилось всё слабее. Вглядываясь в него сейчас, Тор с удивлением осознавал перемены — когда-то режущая ирония смягчилась, ядовитые насмешки потеряли свою смертоносность, а показная наглость превратилась в хрупкую браваду. И под всеми этими слоями, словно свежий росток под коркой льда, проглядывала уязвимость того самого мальчишки, которого так хотелось прижать к груди и защитить от всех мировых бурь, укрыть от любых ран — но который никогда не попросил бы об этом вслух.       Локи криво улыбнулся, и в этот момент Тор почувствовал знакомый привкус игры на языке — сладкий, как перезрелый плод. Стоило разговору коснуться чего-то настоящего, как Локи тут же обратился к своим привычным методам.       Однако Тор не позволил себя обмануть. Его рука мягко, но неумолимо перехватила блуждающие пальцы Локи, сплетая их со своими. В уголках его глаз собрались морщинки — не от смеха, а от той особой нежности, которая появляется, когда смотришь на что-то хрупкое и бесценное, и тогда…       — Так, ты готов?       Голос Брюса, резкий и деловитый, ворвался в пространство между ними вместе с хлопком двери. Они вздрогнули почти синхронно, словно дети, пойманные за запретной игрой. Локи отпрянул от Тора, и его пальцы судорожно сжались, подавляя предательскую дрожь. Кивок вошедшему Брюсу был неосознаваемым, почти механическим — чистая формальность, пока взгляд лихорадочно скользил по холодной поверхности сферы, ища в её мерцании спасение от собственного замешательства.       Беннер подошёл к рабочему столу, не отвлекаясь на странную сцену позади. Его внимание целиком принадлежало сфере. Пальцы автоматически поправили очки, пока глаза изучали последние данные на мониторах.       Аномалии. Их было слишком много для одного артефакта. Гравитационные искажения, не соответствующие массе объекта. Колебания магнитного поля, повторяющие паттерны нейронной активности. Датчики фиксировали странные скачки — именно в те моменты, когда Локи находился рядом со сферой. Совпадение? Слишком закономерное, чтобы быть случайным.       Брюс провёл рукой по подбородку, ощущая щетину. Почти все гипотезы — технический дефект, внешнее воздействие, даже геомагнитные аномалии — оказались несостоятельными. Оставалось только одно предположение, которое необходимо было проверить при непосредственном контакте Локи со сферой.       Обернувшись, Бенер оценивающе взглянул на трикстера:       — Это прозвучит странно, но тебе нужно попытаться войти в контакт со сферой, — аккуратным тоном он напомнил Локи его задачу, озвученную полчаса назад. — Возможно, только так мы сможем разгадать её загадку. И если моя гипотеза верна, то ты сможешь это сделать.       — Твоя гипотеза строится на догадках, — низким голосом перебил его Тор. — Если этот твой эксперимент навредит Локи…       Беннер коротко улыбнулся, игнорируя угрожающий тон громовержца.       — Навряд ли. Предполагаю, что они связаны. Каким-то образом. Вероятно, находясь все время у Локи, сфера настроилась на его энергетическую сигнатуру, — Брюс прошёл вперёд и взял за ручку контейнер, поднял его, а затем обернулся к громовержцу. — Здесь нет подходящей лаборатории, поэтому будем действовать на открытом пространстве. Мы можем использовать один пустырь, находящийся за чертой города. Я спросил у Брунгильды — она не против. К тому же, снегопада уже нет, и погода нормализуется. Так что, вы готовы?       Асгардцы согласно кивнули, и уже через двадцать минут все подходили к пустырю. Место это всегда было просто унылым на фоне чистого и свежего Нового Асгарда, а сейчас, под слоем грязного, подтаявшего снега, казалось и вовсе мёртвым. Тишина навалилась густая и давящая, нарушаемая только редким карканьем ворон. Всё постепенно таяло, обнажая бурую землю с пучками поникшей травы, колючие, тёмные кусты и всякий мусор.       Тор обвёл взглядом местность и первым нарушил молчание:       — Здесь, — он указал на относительно чистый клочок земли у самого склона.       Беннер нерешительно покачал головой, но молча последовал за ним. Его пальцы дрожали, когда он расстегивал замки контейнера — щелчки звучали неприлично громко в этой гнетущей тишине.       Тор наклонился к стоящему рядом Локи, почти коснувшись губами его уха:       — Будь осторожен, — шёпот был настолько тихим, что больше походил на мысль, случайно вырвавшуюся наружу.       Локи лишь усмехнулся, не отрывая взгляда от сферы:       — Осторожность — не мой конек. Но я постараюсь не взорвать планету. По крайней мере, не сегодня.       Когда Брюс, предварительно надевший огнеупорные перчатки, передавал сферу, их пальцы на мгновение соприкоснулись. Локи едва сдержал дрожь — холод артефакта проникал глубже костей, выжигая все тепло. В его глубинах пульсировала странная, чужеродная энергия, одновременно манящая и отталкивающая.       Первая попытка провалилась почти мгновенно. Локи сжал веки, расправил плечи — жест, знакомый с детских тренировок. Глубокий вдох и…       — Не выходит, — сквозь зубы процедил он, чувствуя, как Тор напрягается рядом.       — Думай о хорошем, — предложил громовержец, но его голос звучал фальшиво даже для него самого.       — Прекрасный совет, — язвительно бросил Локи. Тихая злость в его голосе лишь прикрывала нарастающую панику. — Может, поделишься еще парой мудрых мыслей? Например, «просто расслабься»?       Тор не ответил на колкость. Вместо этого он сделал шаг ближе, его массивная тень накрыла Локи, словно щит. Глаза громовержца, обычно столь яркие, теперь были темными и глубокими, как океан перед штормом. Он просто стоял, неподвижный, будто скала, о которую разбиваются все страхи. Его молчание говорило больше слов.       Локи мотнул головой, сбрасывая напряжение, и снова умозрительно погрузился внутрь себя, пытаясь вызвать образы Асгарда. Но вместо золотых чертогов перед глазами вставали пылающие руины из сна Тора, вместо смеха матери — её последний вздох. Тоска сдавила горло едким комом, а ощущение собственного предательства обвило внутренности колючим плющом. Раздосадованный, Локи опустил руку со сферой.       — Может, подумаешь о чем-то… эмоционально заряженном? — осторожно предложил Брюс.       Локи прищурился:       — Например, о ненависти?       — В крайнем случае… да, — нервно сглотнул Беннер.       Согласно кивнув, Локи медленно отступил на шаг, создавая между собой и Тором необходимую дистанцию. Он закрыл глаза, сосредотачиваясь на магии и своих чувствах. Позади, прямо за склоном, море лениво перекатывало волны. Их мерный плеск проникал в сознание, как древний заговор, выравнивая прерывистое дыхание и успокаивая бешеный ритм сердца.       Сначала — ничего. Лишь пульсация в висках и холодный пот на спине. Но затем…       Дымчатый зелёный свет вспыхнул в его ладонях, обволакивая сферу, как кокон. Магическое сияние пульсировало в такт дыханию мага — то угасая до едва заметного свечения, то вспыхивая ослепительными всполохами. Воздух вокруг загустел, наполнившись напряжением. Тор непроизвольно сделал шаг вперёд, на секунду поддавшись желанию защитить Локи от неизвестности, но вовремя отступил. Брюс замер, как учёный перед прорывным открытием, и наблюдал, предвкушая.

***

      — Это было ожидаемо.       Локи упал на кровать — свою кровать, если верить настойчивым заверениям Тора, — как подкошенный. Пружины матраса жалобно взвизгнули, а покрывало, казалось, начало жадно втягивать в себя не только его тело, но и горечь разочарования. Его взгляд, колючий и раздражённый, метнулся к Тору, а затем к потолку. Но мысли уже унеслись обратно — на тот проклятый пустырь, где сфера лежала в ладонях Локи холодным, безжизненным камнем, глухим к любым попыткам связаться с ней.       «Почему?»       Он зажмурился так сильно, что перед глазами вспыхнули белые искры. Неужели он слабее, чем думал? Даже мидгардский учёный, этот Беннер со своими проводами и приборами, видел в сфере не только физику. А он — бог, наследник Фригги, — не смог даже почувствовать, услышать её снова. Что же пошло не так? Почему не удалось установить связь со сферой? Неужели он приложил недостаточно усилий? Это ведь не являлось чем-то за гранью возможностей магов. Так почему же Локи оказался не способен сделать это не то что с первой попытки — да хотя бы с десятой?       Кулак обрушился на матрас. Пальцы впились в покрывало, сминая ткань, будто саму эту неудачу.       Тор, до сих пор стоявший у двери, шагнул вперёд. Кровать прогнулась под его весом, когда он опустился у изножья. Его ладонь — грубая, но тёплая, — легла поверх сжатых пальцев Локи.       — О чём ты думал, когда пробовал в третий раз? — мягко спросил Тор. — О ненависти? Но к кому?       Он не стал напоминать, что у Локи почти получилось в тот раз. Не стал он говорить и о своих страхах — это было неважно, особенно сейчас, когда маг так расстроен.       Локи медленно открыл глаза. Взгляд его был пустой, словно выжженная земля, а на губах замерла ироничная полуулыбка:       — К себе.       Одно крохотное, будто невпопад брошенное предложение, но Тор почувствовал его так, будто ему вонзили в грудь отравленный клинок. Локи ненавидит себя. После всего, после их исцеляющих через боль разговоров, после доверия, после того, как Тор наконец смог сказать ему…       Он знал эту ненависть. Он видел её в другом Локи — том, что исчез, так и не простив себя. И теперь она возвращалась, как проклятие, к юноше, который ещё мог выбрать другой путь.       Тор сжал пальцы мага чуть сильнее, но не для удержания, а чтобы передать тепло. В этом сжатии было и напоминание, что тот не один, и безмолвное обещание разорвать вселенную пополам — лишь бы избавить Локи от этого чувства.       — Давай попробуем ещё раз. Но по-другому. — Тор слегка отклонился, чтобы не давить на него своим присутствием и словами.       Локи нахмурился, понимая, к чему он клонит:       — Повторение твоих варварских дыхательных практик? Бесполезная трата времени.       — Не повторение, а продолжение, — Тор плавно поднялся с кровати, протянув к Локи открытую ладонь. — Не для магии. Для тебя самого.       Язвительный отказ уже вертелся на языке, но Локи замер, поймав относительно новое выражение на лице громовержца. Это было не знакомое упрямство или параноидальная озабоченность, а тихая и глубокая убеждённость, которая с каждым новым днём всё чаще и явственнее проявлялась в глубине его глаз, становясь для Локи необходимой опорой. И он подался вперёд, навстречу этой твердыне и приглашающей руке.       Они оказались в центре комнаты, практически лицом к лицу. Тор опустился на пол, скрестив мощные лодыжки. Солнечный луч, пробившийся сквозь штору, золотом заиграл на его ресницах.       — Закрой глаза, — шепнул Тор. — Расслабься. Дыши. И… — в уголке его рта заплясала тень улыбки, — попробуй продержаться без сарказма. Хотя бы пять минут.       Локи демонстративно закатил глаза, но подчинился, сев напротив. Веки его опустились, и тогда внезапная темнота показалась трикстеру слишком тесной для его внутреннего мира: в ней зазвучали собственное дыхание, стук сердца, даже шорох одежды при каждом движении, рассекая сумбур чувств и хаотичное движение мыслей.       Ладони громовержца легли ему на колени, тяжёлые и надёжные, словно якоря в бурном море.       — Не пытайся бороться, — голос Тора тихо вибрировал, как далёкие раскаты грома перед летним ливнем. — Просто чувствуй. Повторяй за мной. Медленный вдох… раз, два, три… восемь. Задержи дыхание на пару секунд… А теперь плавно выдыхай. Вот так… Ещё раз…       Воздух наполнился ритмом — вдох, пауза, выдох. С каждым циклом напряжение стекало с плеч Локи, как воск с оплывающей свечи. Его руки, еще мгновение назад сжатые в тугие кулаки, теперь покоились расслабленно поверх рук Тора, ладонями вверх. Веки его едва заметно подрагивали, но в этом движении уже не было прежнего сопротивления.       Тишина, прерываемая лишь спокойным дыханием, окружила асгардцев, и в этом молчании их сердца словно в унисон заговорили на языке, забытом ещё в детстве. Локи ощутил, как что-то внутри него разжимается — медленно, неохотно, будто кулак, который долго держали сжатым.       Где-то на краю восприятия он поймал мягкий выдох Тора. Тот наблюдал, как складка между бровей Локи тает, веки перестают подрагивать, губы разжимаются после долгого сжатия. Впервые за долгое время Локи выглядел не просто спокойным, а почти что умиротворенным.

***

      Солнце уже клонилось к закату, когда Тор заметил, как тень снова наползает на лицо Локи. Пришедшего Беннера, желающего продолжить эксперименты, громовержец вежливо, но непреклонно проводил коротким кивком. Магу требовалось время — не просто для восстановления сил, а чтобы собрать осколки самообладания, рассыпавшегося после провала.       Они вышли вдвоём к берегу залива, где прибой методично стирал их следы на песке. Локи смотрел себе под ноги, не смея поднять взгляд на гладь темнеющего моря. Короткий вздох непроизвольно вырвался из его груди, когда мучительные образы выбросившихся животных вновь предстали перед его внутренним взором. Его затопило запоздалое, липкое и холодное чувство вины. Если бы он только сказал Тору раньше…       Локи молчал, но Тор, глядя на него, читал в его взгляде и напряжённой спине всё, что тот не решался произнести.       — Это не твоя вина, — мягко проговорил он, ловя взгляд мага. — Это случилось бы в любом случае.       Локи выдохнул, и в его глазах мелькнуло что-то хрупкое — не благодарность даже, а облегчение от того, что кто-то разделяет этот груз.       — Беннер сказал, что сфера активировалась из-за меня…       — Предположение, — тихо отрезал Тор, и в его голосе прозвучала нотка, которая ясно давала понять: он не хотел, чтобы трикстер сейчас переживал из-за этого. Он пожал плечами, на мгновение замолчал, а потом его лицо озарила внезапная улыбка. В глазах вспыхнул яркий, задорный огонёк. — Хватит думать. Живи сейчас.       Не успел Локи вымолвить и слова, как сильная рука толкнула его в бок. Резкий толчок — и он оступился, угодив прямо в набежавшую волну. Холодная вода хлестнула по щиколоткам, мгновенно пропитав ботинки.       — Ты…! — Локи фыркнул, возмущённо тряхнул мокрой ногой и тут же отпрыгнул назад, когда Тор сделал угрожающий шаг вперёд. — О нет, только попробуй!       Но предупреждение запоздало — мощные руки уже обхватили его талию, и наклонили мага. С громким всплеском они рухнули в мелководье, подняв фонтан брызг. Улыбаясь, Тор прижал сопротивляющегося Локи к себе.       — Ты… мокрый… идиот! — Локи выплюнул солёную воду, пытаясь вывернуться, но Тор только ухмыльнулся, перекатился сверху, придавив его к мокрому песку. Вода с бороды громовержца будто намеренно капала прямо на разъярённое лицо трикстера.       Локи внезапно замер, посмотрев за спину Тора в сторону моря. Его глаза расширились:       — Сзади! Гигантская волна! — взволнованно крикнул он.       — И не надейся. Больше не куплюсь, — легко рассмеялся Тор, вспоминая, как маг примерно так же обманул его на Контраксии, а Локи, смахнув с лица притворный ужас, резко плеснул в него пригоршней воды.       Морские брызги, искрясь в закатном свете, осыпали их лица, когда они катались по кромке берега, пытаясь пересилить друг друга. В какой-то момент Тор снова перевернул Локи и притянул к себе. Их губы встретились — влажные, холодные, но невероятно живые. Сердце Локи бешено колотилось, но теперь не от ярости, а от чего-то нового, тёплого и пугающе прекрасного.       — Ненавижу тебя, — прошептал он, цепляясь скользкими пальцами в мокрую футболку Тора.       Тор широко улыбнулся в ответ, нависая над ним:       — Знаю.       Взгляд Локи впился в весёлое лицо Тора. В этом нелепом, спонтанном моменте, в этом простом проявлении привязанности он вдруг осознал с поразительной ясностью: всё, чего он жаждал от брата все эти века, было здесь, в этом Торе. В этих крепких объятиях, бесшабашном смехе, в этой общей беззаботности и безусловной любви, которая не требовала доказательств. Это было не совсем то, что он изначально хотел, но, возможно, именно этого ему и не хватало. И, несмотря на терзающее чувство предательства, в сердце Локи затеплилась крошечная надежда.       Внезапно застыв, он одарил Тора неожиданно искренней улыбкой. Вся его обычная нервозность, все защитные механизмы будто растворились в морском воздухе. Он медленно приподнялся на локтях, потянувшись к замершему в ожидании Тору. Капли воды стекали по его шее, и их губы снова сплелись в поцелуе — солёном, тягучем, бесконечном. В этом прикосновении было столько лет невысказанного, столько подавленного желания, что Тор на миг потерял счёт времени.       Поцелуй резко прервался. Не успел громовержец опомниться, как Локи, влажными прядями хлестнув его по щекам, поднял руку и снова окатил его водой. Выскользнув из объятий, трикстер рванул по мокрому песку, удаляясь от Тора, а затем обернулся на бегу, сверкнув озорным взглядом.       — А теперь поймай меня, если сможешь! — ярко зазвенел его голос над берегом, смешиваясь с криками чаек.       Тор на секунду застыл, убирая ладонью влагу с лица, а затем его губы растянулись в самой дикой, безрассудной улыбке, которую никто не видел со времён его юности. Он бросился в погоню, оставляя глубокие следы на влажном песке.

***

      Тор ловко лавировал в толпе, его могучие плечи лишь едва касались случайных прохожих. Впереди, то и дело исчезая за поворотами, мелькала знакомая тёмная фигура, бегущая извилистой дорогой к дому.       «Он не использует магию», — пронеслось в голове Тора. Сердце забилось чаще от понимания: Локи нарочно выбрал этот предсказуемый путь, и эта игра раззадорила Тора сильнее прежних поцелуев.       Он поймал трикстера на пороге, ворвавшись в тёмный дом одним стремительным движением.       — Попался! — Тор втянул его в прихожую, и Локи, спотыкаясь о порог, рассмеялся. Дверь захлопнулась за ними, отрезая внешний мир.       Жадным поцелуем впившись в Локи, Тор прижал его к стене. Он резко прикусил нижнюю губу мага, вызвав короткий, непроизвольный стон, и тут же ворвался в его рот, изливая голод, накопившийся за долгие дни. Руки громовержца скользили по мокрой одежде, ощущая каждый изгиб тела под тканью.       — Ты же понимаешь, что теперь ты никуда не денешься от меня? — горячо и рвано зашептал он. — Ты должен это понимать. Я тебя не отпущу.       Локи всё ещё смеялся, но смех внезапно оборвался, когда массивные руки Тора обхватили его бедра. Слишком знакомый вес, слишком горячее дыхание на шее — всё это нахлынуло разом, и он громко, прерывисто выдохнул. Его тело вспомнило другое прикосновение — грубое, чужое, оставившее шрамы глубже, чем раны от пыток Шефа.       — Стой, подожди!.. — тихо вскрикнул Локи и судорожно упёрся ладонями в грудь Тора.       Громовержец мгновенно замер. Его руки, секунду назад жаждущие обладания, теперь преобразились. Пальцы, способные крушить горы, разжались с нежностью, достойной родителя, держащего новорожденного, но не отпустили.       — Что-то не так? — захрипел его голос от сдерживаемого желания.       Локи не отвечал. Его взгляд метнулся к двери, вычисляя путь к отступлению, пальцы бессознательно скручивали мокрую ткань рукава в жгуты. Внезапная дрожь пробежала по его телу, глубокая, идущая из самого нутра.       Тор невольно отступил на шаг. Его глаза, ещё минуту назад тёмные от желания, теперь ясно читали каждый тревожный сигнал:       — Ты дрожишь… — он проглотил ком в горле, понимая, каким сильным мог быть его напор для трикстера. — Я… Слишком резко?       Локи лишь кивнул, сжав губы в белую нить. Его дыхание сбилось, а грудь вздымалась неровно, как после ожесточённой битвы.       Тор застыл, внимательно вглядываясь в каждое микродвижение Локи. Он медленно поднял руки, давая время отпрянуть, и когда Локи не отстранился, Тор мягко прикоснулся к нему. Его большие ладони легли на щёки мага, пальцы осторожно вписались в контур скул. Первый поцелуй опустился на уголок дрожащих губ — легко, как дыхание ветра. Затем он скользнул по векам, по вискам, и снова вернулся к губам в предсказуемом ритуале успокоения.       Постепенно, мучительно медленно, Локи начал расслабляться. Его пальцы, прежде сжимавшие рукав в мертвой хватке, сначала замерли, а затем осторожно переместились на плечи Тора. Робкое касание переросло в уверенное объятие, и вскоре Локи почти полностью повис на громовержце.       — Все хорошо, — шептал Тор, чувствуя, как дрожь в теле Локи постепенно стихает. — Не бойся…       Он отстранился ровно настолько, чтобы видеть глаза Локи. Перепуганной птицей в сознании Тора билась какая-то догадка — поначалу неясная, но неумолимо обретающая пугающую чёткость. Он вспомнил их первую близость: как Локи странно замирал при некоторых прикосновениях, как вздрагивал и рвался прочь, а в глазах вспыхивало что-то невероятно трепетное, и теперь, в темноте наступающей ночи, это всё выглядело не как простое смущение, а как…       «Неопытность», — вспыхнуло в голове Тора осознание.       Горячая, почти обжигающая нежность захлестнула его, разрывая грудь изнутри. Он теперь понимал всё, понимал настолько хорошо, но не спросить не мог — просто должен был. Тор провёл большим пальцем по запястью Локи, чувствуя под кожей учащённый пульс:       — Кто-то… — это слово неожиданно резануло горло. — Раньше. До меня. Кто-то… — Тор не мог заставить себя договорить. Его взгляд непроизвольно упал на то место шеи мага, где раньше прятался шрам, оставленный братом Локи.       Локи вдруг сделался невероятно маленьким в его объятиях, будто пытаясь исчезнуть. Его дыхание участилось, глаза остекленели, уставившись в стену.       — Да. Но я не… — голос оборвался, став тонким, как лезвие бритвы. Его пальцы впились в собственную шею, повторяя давний жест защиты.       «Это было не по моей воле» — проглотил Локи мысленно окончание, такое невыносимо пугающее и уязвляющее.       Тор сделал шаг назад и застыл, ощутив, как земля уходит из-под ног. В голове воцарилась мёртвая тишина. Он ожидал взрыва эмоций, упрёка, убийственной иронии — чего угодно, но не этого. Он видел — нет, чувствовал — правду в этой оборванной фразе, в неестественной скрюченности Локи, в том, как его взгляд избегал любого контакта. Тор понял: в тех замираниях во время близости и в этом внезапном, скованном напряжении таилось нечто куда более тревожное.       «Пожалуйста, пусть я ошибаюсь», — молил он про себя, не желая верить собственным предположениям. Но каждая деталь, каждый жест Локи подтверждали худшие опасения.       Молчание между ними тянулось около минуты. Локи нерешительно поднял взгляд на Тора, приоткрыл рот и вдруг заговорил. Путано, тихо, прерываясь из-за дрожи, хватающей за горло, и срываясь на шёпот. Затем его голос окреп, и слова полились, как кровь из вскрытой раны. Каждое из них резало громовержца без ножа.       Тор будто оглох. Перед глазами вставали яркие, невыносимые образы: чужие руки, хватающие Локи, его страх, его слабую попытку оттолкнуть, ударить… Он видел внутренним взором Локи, вынужденного терпеть прикосновения к себе и слышать мерзкие, самодовольные смешки. Локи, стыдившегося самого себя и боявшегося рассказать об этом брату и отцу, потому что был уверен, что это сделает его в их глазах ещё большим слабаком. Локи, что считал, будто его брат намеренно подстроил это… Внезапно всё встало на места: вот почему Локи вздрагивал от его резких движений и не любил, когда к нему прикасаются, вот почему его реакция на шутку про бордель была такой странной. Вот почему он тогда, перед тем, как пришёл Корг…       Гнев ледяными волнами накатывал на Тора. В его голове яростным вихрем проносилось всё сказанное магом. Он стиснул зубы до хруста, одновременно благодаря другую Сиф, что невольно помешала насилию, и представляя, как бы он сам ворвался в прошлое Локи, опередил бы тот момент, растерзал того ублюдка ещё до того, как он посмел… Но нет. Не сейчас. Сейчас важнее было другое — быть рядом. И когда он заговорил, голос его звучал твёрдо и бережно:       — Ты не виноват, — не утешение, а непреложная истина. — Ни в чём.       Локи вздрогнул всем телом, резкий выдох вырвался из его сжатой груди. В этом одном звуке смешалось всё: вековая боль, разъедающий душу стыд, а так же страх снова оказаться беспомощным и стать посмешищем.       — Не смей меня жалеть, — прохрипел он, упрямо глядя в сторону.       Тор двинулся медленно и осторожно, словно пробираясь сквозь густой и мрачный лес из страхов. Он обнял Локи, но не как влюблённый, а как тот, кто защищает потерявшегося и напуганного ребёнка: крепко, надёжно, всем телом прикрывая от мира. Его ладони легли на спину трикстера, ощущая каждый вздох, каждую дрожь.       Локи замер. Его лицо уткнулось в плечо Тора, вдыхая знакомый запах грозы и чего-то неуловимо родного. Внезапно напряжение покинуло его тело, когда он полностью осознал, что больше не несёт в себе прежней ноши. Губы сами собой разжались в тихом, почти невероятном вздохе облегчения, и горячие капли скатились по щекам, оставляя на коже Тора влажные следы. В этом объятии не было страсти, не было желания — только бесконечная нежность и обещание защиты.       И на секунду Локи показалось, что он уже дома.