В тени лозы

День шел к вечеру. Закончив все дела, Петра удалилась в свою комнату. Переоделась в ночную ночную сорочку, улеглась на постель. Мысли тяготили, на душе была тревога за Леви. На ужин он не пришел. Почему? Случилось чего? Она потянулась к тумбочке, достала книгу. Быть может, он поел на летней кухне и я зря беспокоюсь? Петра резко перевернулась на живот, серьезным взглядом уставилась в ровные строчки. С того самого вечера, как она задала ему вопрос об убийстве четырех парней, он отстранился. Лишний раз не поддерживал разговор, отвечал односложно: либо «да», либо «нет». — Ну зачем я его об этом спросила?! — как она сожалела, что в тот момент не прикусила себе язык. Внизу живота внезапно заныло, стянуло в тугой узел, заставляя Петру сжаться в комок. Ух ты ж, блин. Чего так разболелся? Внезапный дискомфорт вызвал чувство тревоги. С чего бы так сильно тянет? Петра ощутила прилив жара к лицу, неплохо будет проветрить комнату перед сном! Она открыла окно нараспашку, облокотилась о подоконник. Вечер был прохладным, ветерок приятно обдувал кожу. Рал посмотрела на двор поместья: как жаль, что их окна не выходили на виноградники, а то бы каждый день можно было любоваться невероятной красотой. Солнце почти село за горизонт, кидая на землю последние тёплые лучики. Боль внизу живота усилилась, и Петра легла в постель. Около четырех утра состояние стало невыносимым. Петра с трудом села на кровати. Её трясло, будто в лихорадке. — О Боже, — простонала она. Что происходит? Может, месячные? Если верить календарю, они должны были пойти завтра, но в трусах отчётливо ощущалась влага. Она сняла штаны, чтобы убедиться в своих догадках. — Кровь, да блин! — она перевернула свою сумку в поисках тряпичных прокладок и чистого белья. Переодевшись, сделала бесполезную попытку заснуть, однако боль скручивала в бараний рог, заставляя слезы выступать на глазах. Месячные у неё и раньше проходили не самым лучшим образом, но этот раз оказался особенно болезненным. «Нужно сходить к Мэл, — посетила её здравая мысль. — Она медсестра, наверняка знает, что делать в таких ситуациях». Натянув штаны и жакет разведки, Петра поплелась в санчасть. Дорога лежала через коридор пышных роз, пионов и гортензий. Но на её удивление в саду оказалась слишком людно. Рослые мужчины, слуги графа, вывозили на тачках землю и клубни цветов. — Какого черта здесь происходит? — протянула она, разглядывая работающих людей. Пожилой мужчина, растерянно смотрящий на творящееся вокруг безобразие, показался ей знакомым. Дрожащим голосом он сетовал на жизнь и больше мешался работникам, чем помогал. — Это же Стэн, — Петра узнала старичка, который провожал их к могиле Фарлана и Изабель. — Стэн! — окликнула она, расталкивая рабочих плечами. Старичок внимательно посмотрел на Петру. Память подсказывала — эту девушку он видел раньше, но вспомнить имя никак не мог. — Милая девушка, ты же та самая, что приходила с Леви? — с надеждой в голосе прошептал старик. — Да, это я, Петра, — внизу живота опять что-то потянуло, и она приложила к нему руку. «Нужно немного потерпеть», — сердце чуяло неладное, она должна была остаться здесь. — Стэн, что происходит?! Граф решил за ночь построить новый дом? Старик не сдержал слёз. — Это моя вина, — дрожащим голосом произнёс он. — Граф допрашивал всех, кто разговаривал с Леви. Уж не знаю, что он ему такого сделал, но Арлайн был зол как чёрт. Он угрожал мне, и я рассказал ему о могиле. Сердце Петры оборвалось. Как же так? Что мог Леви такого совершить, что Арлайн решил стереть с лица земли свой собственный сад?! — Значит, они ищут могилу? Старик кивнул. — Я назвал им неправильный ряд, но они очень скоро доберутся до Изабеллы. Болезненный комок двинулся внутри Петры, опустившись вниз живота, и плюхнулся в трусы. «О Боги!» — мысленно простонала она. «Нужно срочно в госпиталь, но если я уйду, то не успею спасти виноград». — Отведи меня туда. Петра не знала, как долго еще сможет игнорировать боль, что так настойчиво вынуждала сгибаться пополам. Скорчившись словно старуха, она медленно, но упорно шла за Стэном. С трудом отрывая ноги от земли, она боялась не успеть. — Скорее, — подгонял старичок, обернувшись к Петре. — Вот, — сухим узловатым пальцем он указал на широкую лозу, оплетающую деревянные шпалеры. — Держи лопату, только копай глубоко, чтобы корень не повредить, а я принесу ведро. «Ох, только лопатой мне сейчас и махать». — Петра воткнула железное полотно в землю и надавила на него ногой, в тот же миг ощутив, как тепло пошло по её ягодицам. «Твою мать! Прокладка протекла!» — она пощупала рукой штаны сзади: они были слегка мокрыми. — «Ничего. Я успею её выкопать до того, как взойдет солнце. А Леви передам лозу утром». Внезапно Петру посетила мысль, а вдруг Аккерман увидит её в этих штанах с перепачканной кровью задницей? Ужас! От такой мысли внутри все содрогнулось. Она прекрасно знала, как капитан относится к порядку. Это касалось не только чистоты в казарме, но и внешности тоже. Корень виноградника оказался длиннее, чем предполагала Петра. Останавливаясь то и дело передохнуть, она потеряла счет времени. А солнце уже пустило первые лучи, открывая миру то безумие, что совершил граф. Пятьдесят соток мёртвой, перекопанной земли. Наконец лоза была выкопана. Стэн, стоя на четвереньках, сгребал в ведро свежую землю. Едва дыша, Петра откинула лопату, и опустилась на колени, помогая ему засыпать лозу. Багровое пятно растеклось на штанах безобразной кляксой. Спиной она ощущала любопытные взгляды мужчин, рассматривающих её сзади. От стыда хотелось провалиться сквозь землю! Вдруг старичок замер и уставился Петре за спину. — Леви, — простонал он. — Прости меня. — Слёзы потекли из глаз старика. — Это моя вина. Он заставил меня рассказать! Петра замерла, понимая, в каком виде предстала перед капитаном. Чистюля Аккерман теперь никогда не посмотрит в её сторону. Подскочив на ноги, Петра развернулась к нему лицом. Как посмотреть ему в глаза? Она боялась увидеть в них презрение, осуждение. Преодолев стыд, она подняла на него взгляд. Его лицо было безжизненным, будто вырвали у него из сердца последний стебель. В груди у Петры болезненно стянуло. Не о том она думала в такой сложный для него момент. — Леви, — с трудом произнесла Петра. — Мне очень жаль. Он какое-то время молчал. Просто не верил своим глазам. В душе его разгорался пожар, болезненно сжигая всё на своем пути. Он перевел взгляд на лозу, а затем на Петру. На фоне огненно-рыжих волос лицо ее выглядело болезненно бледным. Поджатые губы, сгорбленная осанка — кажется она сама испытывала сильную боль. И пятно на штанах. Все это подводило его к одному умозаключению. «Зачем копалась в земле, если самой плохо. Ради меня? Глупая девчонка». — Он снял куртку и подошёл к Петре. Её взгляд был растерян. А он вдруг повязал куртку, которую держал в руках, ей на пояс. — Это всего лишь виноград, — твёрдо произнёс он, будто душа в этот момент не рвалась на тысячу частей. Он старался заглушить собственную боль. Понимал, что сам во всём виноват. Надо было послушать Эрвина и позволить сжечь останки. Если бы он не противился Смиту, всего этого кошмара не произошло бы. Закончив завязывать куртку на поясе у Петры, он выпрямился, и заглянул ей в глаза. «Ну что за дуреха? Ради какого-то корешка довела себя до такого состояния». Сейчас он понимал, что лучше всего побеспокоиться о ней. Резкая боль новой волной прошла по животу и пояснице, и Петра, схватившись за живот, опустилась на корточки. — Ты чего? — Леви сел рядом с ней, заглянул в лицо. — Живот болит, — простонала она. — Помоги мне дойти до медчасти, пожалуйста. Он подал ей локоть. Она вцепилась в него и с трудом встала. — Может, тебя на руках отнести? — Нет! — быстро ответила Петра. Ещё не хватало, чтобы он её в таком состоянии на руки брал. — Я дойду.

***

В госпитале Петре удалось помыться, Мэл выдала ей чистую больничную робу, чтобы переодеться, и приготовила отвар из шиповника. — Теперь осталось только подождать, — спокойной произнесла медсестра. — Скоро отвар начнёт действовать, и боль пройдет. — Мэл посмотрела на Леви. — Приём гостей у нас строго после четырёх часов. С этими словами она удалилась. — Чудесно выглядишь, — произнес Леви, присев на край кровати. — Скажешь тоже, — она подтянула колени к животу. — Ещё болит? — Угу, а ещё очень холодно, — пожалилась Петра. Леви пощупал её одеяло: оно было тонким, но в палате было достаточно тепло. — Скорее всего, тебя знобит. Она не ответила, лишь повернулась к нему спиной в жалких попытках уменьшить боль и чувство стыда перед ним. Это ужасное состояние ещё долго будет её преследовать. Петра цеплялась руками за одеяло, сжимая его в кулаки. Леви сидел рядом, наблюдая, как она ежится от боли. Если бы эта дуреха пришла в госпиталь раньше, то смогла бы принять лекарства вовремя, избежав этих мучений. Глупышка. Невозможно было спокойно смотреть на её страдания. Леви вспомнил, как очень давно видел такой же болезненный приступ месячных у Изабель, тогда Фарлан согрел её своим телом, и все прошло. Почему бы и ему не попробовать согреть Петру? Эта мысль смущала и волновала одновременно, но он видел в этом выход из сложившейся ситуации. Леви накрыл Петру сверху своим плащом. — А ну-ка, подвинься, — скомандовал он, скинув сапоги. Петра не сразу поняла, что он делает, пока Леви не пристроился к ней сзади. Его рука легла ей на талию, а после и вовсе скользнула к низу живота под майку. Она замерла, заливаясь румянцем, но не смела противиться ему. — Я помогу тебе согреться, и все пройдёт, — заверил он. — Медсестра же сказала, что посещения после четырёх. Леви ухмыльнулся. — Я похож на человека, который выполняет правила? Петра улыбнулась и положила свою руку поверх его. — Расскажи мне что-нибудь хорошее. Леви задумался. — Прости, но у меня только страшные истории, — он уткнулся лицом в её макушку. — Сойдёт. — Хорошо, — начал он. — Ты хотела узнать про четверых парней, — его теплая рука согревала живот. — Я решил, что расскажу тебе. Петра замерла, внимая каждому слову. — Это было очень давно. Мне было двенадцать, когда мы с Кенни в очередной раз сменили жильё. Переезжать приходилось часто, но в этот раз мы задержались. — Леви провёл пальцами по её нежной коже, внутренне вздрагивая и с трудом возвращаясь к истории. — У меня появилась подруга. Её звали Мэй, она была красавицей. Весь Чикагай дурел при ее появлении. Я тоже запал на неё, но разница в возрасте была большой. Она была старше, сейчас точно не помню насколько: где-то на четыре года. Петра, притаив дыхание, прикинула, что приблизительно Мэй было шестнадцать. — Так вот, в один вечер эти четверо парней решили с ней поразвлечься. Они были намного старше, я запомнил их совсем взрослыми мужчинами. Кенни в тот день не было дома, так что помощи ждать было неоткуда. Я пытался их остановить, но они меня отделали так, что я еле вспомнил своё имя. — Леви притих, прижимаясь к Петре. Эта история вызывала в нём ужас и по сей день. — Я не хочу подробно рассказывать о том, что случилось с Мэй, точнее о том, что с ней сделали эти ублюдки. Но жажда мести во мне горела горела огнем. И тогда Кенни подарил мне мой первый нож. И пообещал, что научит вселять ужас в сердца врагов. Он сдержал обещание. Первого ублюдка мы порезали вместе. Он помог мне повалить того на колени, придержал ему руки за спиной, а потом, задрав голову, приказал — режь! Как сейчас помню горячие капли на своем лице. — Леви глубоко вздохнул, прижимаясь лицом к волосам Петры. — Прости: мне трудно об этом говорить. — Ты можешь не продолжать, если не хочешь, — отозвалась она, взяв его руку. — Нет, я хочу рассказать, — он чувствовал, что сейчас происходило то самое редкое чудо, когда он открывался людям. — Второго я убил сам. Но сделал это неправильно. Я сначала его убил, а потом перерезал горло, вырвав язык. Заметив это, Кенни отвесил мне такую затрещину, что у меня чуть мозги не вылетели. «Ты что, хочешь, что бы твою подружку вся подземка трахала?! Мелкий ты пиздюк! Делай всё правильно!» — слова Кенни до сих пор звучали в его голове. — Он сказал, что девушку надо застолбить, тогда ей больше ничего не будет угрожать, а так как изнасилование уже произошло, сделать это надо максимально кроваво! Настолько, чтобы все знали, чья она! Я не сторонник таких методов, но хочу сказать, что это работает. Когда мы пришли к третьему, он был в ужасе от нашего появления. Он знал, что мы идём по его следам, и ожидал смерти. В этот раз я все сделал правильно! А четвёртого выслеживать пришлось долго, без Кенни я бы не справился. Вот такая история. Петра погладила его руку, лежащую на её животе. Боль уже начала стихать. — Не вини себя в том, что совершил. Ты всего лишь пытался выжить, вот и всё. Он не ответил, лишь только крепче прижал её к себе.

***

Измученная болью, Петра быстро заснула. Леви же не находил себе места. Её живот был настолько притягательным, что с каждым прикосновением приятное тепло все сильнее разгоралось в теле. Не в силах сопротивляться собственной похоти, Леви опустил руку вниз, поддев резинку штанов, и в туже минуту мужская плоть отозвалась приятным напряжением. «Это заходит слишком далеко. Мне пора остановиться». Петра заворочалась и перевернулась на другой бок, так, что теперь лежала к нему лицом. Сердце Аккермана замерло. Он пару раз глубоко вздохнул, успокаивая пожар, разгоревшийся внутри, и только после того, как напряжение в штанах стало слабее, перевёл на неё взгляд. Медно-рыжие волосы спадали ей на лицо. Он осторожно убрал их в сторону, всматриваясь в крапинки веснушек. Сердце его заколотилось как бешеное. Опять это странное чувство. В груди так... горячо. Почему оно возникает именно рядом с ней? Леви страшился ответа, он знал его, но не хотел признавать. Его взгляд приковали её губы, такие манящие. Холодный рассудок стратега и воина впервые отключился. «Возьми то, что тебе хочется!» — кричало его внутреннее я. — «Ты же хочешь этого! Безумно хочешь!» Леви невольно облизнул губы. Если он слегка её поцелует, она, может, и не заметит. Тогда ничего страшного не произойдёт. Всего лишь одно прикосновение. Большим пальцем он приподнял её голову за подбородок и склонился над ней. Замерев у её губ на опасном расстоянии, он медлил. «Ну же! — кричало нутро. — Бери её поцелуй!» Тело его вновь отозвалось на грязные мысли приятным напряжением внизу живота. Моя рыжая дуреха! Он прижался к её губам. Всего мгновение — и тут же отстранился. Сердце пустилось в галоп, выбивая неровный ритм. Он встал с постели, надел сапоги и пулей вылетел из госпиталя. Все в нём горело огнём. Дикое возбуждение, страсть, необузданное желание. «Да что со мной не так?! Может, у меня банальный недотрах?!» Нет! Он знал ответ! Знал и боялся произнести его даже у себя в мыслях! Леви заметался по двору поместья. Её губы сводили с ума! Он никогда не получал кайфа от поцелуев, но с ней всё было иначе. Даже лёгкое прикосновение вызвало в нём необузданное желание засунуть язык ей в рот. О Небеса! Это уже не банальное увлечение! Он влюблен! «Это катастрофа!» — рассуждал он. — «Нужно срочно что-то придумать! Выбить её из своей головы! Переспать с другой!» Точно, надо просто увлечься другой женщиной. Все пройдёт! Люди влюбляются, сходятся и расходятся. Это нормально. Ты с этим справишься.

***

Петра проснулась через пару часов. На душе было неспокойно, да и какая-то непонятная пульсация ощущалась в губах. Она прикоснулась к ним кончиками пальцев. «Наверное, показалось». Петра провела руками по волосам, откинув их назад. Утром воспоминания о том, как Леви нежно обнимал её со спины, приводили в смущение. На лице появилась улыбка и лёгкий румянец. Ей до сих пор казалось, что она чувствует его руку на своем животе. «Так, стоп, а что с лозой случилось?» — она отогнала мысли, возвращаясь в реальность. Петра соскочила с кровати. Наспех переодевшись, она бросилась в сторону сторожки. Большой двор она преодолела быстро, и вскоре увидела Стэна и Леви с лозой. Они обсуждали сложившуюся ситуацию. — Я не держу на тебя обиды, — говорил Леви. — Так сложилось. Жаль этот виноград и посадить некуда. Старичок заметил приближающуюся к ним Петру. — О, это ты, милая девушка. Леви обернулся. Сердце его пропустило удар, замерло и вновь ударило с новой силой, разгоняя в груди горячую кровь. — Как ты себя чувствуешь? — он посмотрел в янтарные глаза, но не выдержал долгого контакта. Взгляд упал на манящие губы, а после он вовсе отвёл глаза в сторону. Ему было совестно за украденный поцелуй. — Хорошо, спасибо, — она заметила его растерянность. Вероятно из-за той близости, что произошла между ними, капитан ощущал неловкость, предположила она. Не стоило переходить черту. Рал опустила взгляд. Стэн наблюдал за этими двумя не скрывая интереса. Они что, не могут нормально поговорить? Эх, молодежь. — Я услышала ваш разговор, — продолжила Петра. — И могу предложить передать лозу моему отцу. У нас огород небольшой, но место есть. — Это неплохая идея, — поддержал Леви. — Капитан Леви, — раздался совсем юный голос. Они обернулись. Молодой парень, видимо, слуга графа, немного волновался при встрече с ним. — Граф зовёт вас поговорить. Леви тяжело вздохнул. «Старый черт никак не уймётся!» — Леви! — Стэн схватил его за рукав. — Не гневи графа! Не перечь ни в чём! Он не перед чем не остановится! Петра с волнением посмотрела на капитана. Что же между Леви и графом происходит? Спросить у капитана она не осмелилась, лишь посмотрела на него исподлобья. Его плечи были напряжены. Сам он весь ощетинился, будто зверь. — Леви, — произнесла она. — Иди, я сама отправлю лозу. — Спасибо, — её забота и нежность смягчали. Даже в эту минуту.

***

Граф восседал в своем кресле, будто на троне. Его люди уже давно нашли на капитана семнадцатого отряда новые рычаги давления, но первым в ход он пустил могилу. Наивно было полагать, что цепной пёс, давший присягу верности Эрвину, вот так вот по щелчку пальцев начнёт повиноваться другому. Нет. Это так не работает. Дикий жеребец будет брыкаться, биться боками о стены и прыгать через голову, чтобы скинуть седока, но граф мог усмирить любого. И капитан Леви не исключение. Капитан сделает то, что он прикажет. В дверь кабинета постучали, и вот уже на его пороге стоял Аккерман. Озлобленный, будто дьявол, волосы — чёрная смоль, прикрывали серые глаза. Небольшого роста, но коренастый. Настоящий мустанг. — Ну, что, капитан, вы ещё сомневаетесь в моих решениях? — величаво произнёс он. — Нет, вы доказали, что являетесь... — конченной тварью, хотел произнести Аккерман, но подобрал слова, которые звучали учтиво. — Человеком слова. Однако... — протянул Леви. — Кажется, у вас больше нет никаких методов влияния на меня. Так зачем же вы меня позвали? Граф усмехнулся и, достав папку, толкнул через весь стол. Леви поймал её. — Откройте, — произнёс граф. Он победно откинулся на спинку кресла. На днях его прислужники принесли ему хорошие новости. Аккерман каждый месяц отправлял деньги в Чикагай на протяжении многих лет. Но кому? Леви открыл папку и увидел всего две бумаги, на которых были изображены подростки: мальчик и девочка. Внутри него всё оборвалось. Глубоко вздохнув, Леви с трудом сохраняет маску безразличия. — И? — сухо ответил он, положив папку на стол. — Что это за люди? Граф усмехнулся. — Не надо разыгрывать комедию, капитан. Вы прекрасно знаете, кто это, — он встал из-за стола, подошел к Леви, поднял папку и вынул оттуда листы. — Вот этот юный парень — родной брат Изабель, вашей погибшей подруги. А эта девочка — родная сестра Фарлана. — Он положил бумаги на стол и отошёл к окну. — Благодаря вам Фарлан и Изабель смогли подняться на поверхность. Поэтому вы не можете избавиться от чувства вины за их гибель. Ведь вы должны были погибнуть вместе с ними, но... — Граф усмехнулся. — Всегда есть это одно но. Вы по каким-то причинам выжили, поэтому не смогли оставить сирот. Ведь это вы лешили их кормильцев. Леви до боли сжал кулаки. — Будет жаль, если вдруг ваша помощь больше не сможет попадать в их руки. Девочке придётся торговать своим телом, а пацану — идти в шахты. — Не смей! — вырвалось из груди Леви. — Я вырву твой язык! В одно мгновение Аккерман прижал графа к стене и приставил к его горлу клинок. — Наконец-то ты показал себя. Мустанг начал брыкаться, но я оседлаю тебя, и ты это знаешь. — Мне нужен такой, как ты! Демон! Настоящий убийца! Это всего лишь книга в обмен на отличную жизнь! Руки Леви дрожали, сильнее прижимая нож к горлу графа. Но в тот же миг в его голове прозвучал голос Петры. «Я прекрасно знаю, кто ты! Ты мой самый близкий друг!» — Девочка получит образование здесь, на поверхности, а парня я пристрою в военную полицию. Ты же и сам планировал их притащить в разведку, — не унимался граф, ощущая как лезвие вжимается в кожу. — Я вытащу их на поверхность и без тебя, — прошипел Аккерман. — Не интересно. — Тогда деньги. Я заплачу столько, что твои ребята смогут купить поместье рядом с дворцом. Самое безопасное место. Сопротивляться графу было невозможно. Его длинные руки простерлись над Леви словно чума, от них просто не было спасения! Единственный выход — сыграть в плюс. — Идёт, — с тяжелым сердцем Аккерман ослабил хватку, убрав нож. — Завтра мне будет нужен конь и продовольствие. — Хорошо, — согласился он. Словно демон, Аккерман метнулся в сторону выхода. Он чувствовал себя униженным. Продался как потаскуха! Собирался выполнять распоряжение графа за деньги. В душе он надеялся, что это будет меньшей из проблем, ведь Ханджи могла посадить его за дезертирство.