Падение / Falling

[ 1 ГОД СПУСТЯ ]

Голубая лаванда, дилли, дилли

Зеленая лаванда

Когда я стану королем, дилли, дилли,

Ты будешь королевой.

Кто тебе это сказал, дилли, дилли

Кто тебе это сказал?

Это мое собственное сердце, дилли, дилли,

Сказало мне об этом.

Тэ осторожно кружился с маленьким свертком в руках, напевая детскую песенку, в то время как Ханыль сидел на диване, наблюдая за своим отцом омегой. — Он сейчас спит? — спросил Ханыль, сделав большие глаза, и Тэ кивнул. — Да, — прошептал он. — Давай не будем его пока будить, ладно? Ханыль кивнул, залезая на диван, чтобы поближе рассмотреть трехмесячного ребенка, которого держал его отец. — Такой милый, — сказал Ханыль, протянув руку, чтобы прикоснуться к ребенку, которого Тэ держал так, чтобы Ханыль мог до него дотянуться. — Они такие мягкие, — добавил он, прикоснувшись к волосам ребенка. — Мгм, — сказал Тэ, присаживаясь на подлокотник дивана, когда малыш снова начал просыпаться. Он стал тихонько покачивать крохотного мальчика, которого он держал на руках. — Ай, ты снова проснулся, — прошептал Тэ. — Ты ведь только что заснул. — Черт, — произнес Ханыль. — Следи за своим языком, — сказал Тэ, посмотрев на сына. — Ты явно проводишь слишком много времени со своими дядями. Ханыль пожал плечами. — Ты и Чонгуки-аппа тоже ругаетесь, — сказал он, глядя себе под ноги. — Моя потеющая банка уже переполнена, папочка. Давай заведем щенка? Ну, пожалуйста? Тэ улыбнулся и нежно погладил Ханыля по волосам. — Посмотрим, зайчонок, — мягко сказал он, заранее зная, что произойдет уже через несколько недель, в рождественское утро. Они с Чонгуком планировали это уже несколько месяцев, и вскоре у них в квартире должен был появиться милый маленький щенок померанского шпица. — Ты так часто спрашиваешь про щенка, что уже должен был бы знать мой ответ. — Но, папочка, — захныкал Ханыль. — Пожалуйста? Я буду убирать свою комнату каждый день! — Ты и так держишь свою комнату в порядке, Хан-а, тебе не нужно стараться быть лучше, чем ты уже есть. Мы гордимся тобой таким, какой ты есть. — Тогда почему я не могу завести щенка? — О, малыш, просто подожди немного, ладно? Тебе всего пять лет, ты еще слишком мал, чтобы заводить собаку. Ханыль надулся, и Тэ понял, что если он не отвлечет его, тот вскоре начнет плакать, потому что он все больше и больше хотел завести собаку, но уже начинал терять надежду. Тем не менее, он не хотел испортить сюрприз, который они готовили для него, понимая, что это будет самый лучший рождественский подарок, который он только мог себе представить. — Нам нужно подготовиться, — сказал он Ханылю, поднимаясь на ноги. — У нас осталось совсем мало времени. Ханыль вскочил со своего места и помчался в соседнюю комнату в гостиничном номере, который они забронировали для своей маленькой семьи. Он остановился перед шкафом, большими глазами уставившись на два костюма, упакованных в специальные пакеты, которые висели внутри. — Папочка? — спросил Ханыль. — Ты думаешь Чонгук-аппа решит, что мы красивые? Тэ усмехнулся, пройдя вслед за ним, и уложив ребенка на кровать, обложив подушками со всех сторон, чтобы тот не упал. — Он подумает, что мы очень симпатичные. — Красивее, чем дядя Котик? Тэ рассмеялся. — Дядя Котик очень красивый, это правда. Но я думаю, что Чонгуки-аппа немного предвзят, и решит, что мы с тобой гораздо красивее него. Ханыль на мгновение задумался, а затем кивнул, и попытался самостоятельно открыть меньший из двух пакетов. — Подожди, я помогу, — предложил Тэ, но Ханыль только покачал головой. — Нет. Я хочу сам… — настоял он, и тут же уронил пакет с костюмом на пол. — Ой. — Все хорошо, — улыбнулся Тэ. — Ничего с ним не случилось, видишь? Он поднял пакет, и сел на край кровати, краем глаза следя за спящим на ней ребенком. Он открыл пакет, и вытащил из него маленький костюм с белой рубашкой, которые выглядели точной копией костюма, который и он сам наденет немного позже. — Видишь? — спросил он, но Ханыль, не обращая на него внимания, пытался вытянуть шею, чтобы рассмотреть ребенка, лежавшего между подушек. — Исыль еще спит? — спросил он шепотом, широко раскрыв глаза, и Тэ снова улыбнулся своему ласковому и заботливому сыну, который так беспокоился об этом маленьком малыше с того самого дня, как тот родился, что иногда ему даже становилось страшно. — Да, он опять заснул. Детям нужно много спать, чтобы расти быстрее. Ханыль кивнул, глубоко задумавшись. — Я тоже так много спал? — О, да, — сказал Тэ, убирая ворсинки с маленького пиджака. — когда ты не кричал так громко, что мне казалось, что у меня вот-вот отвалятся уши, ты спал, как медведь. — Медведь? — спросил Ханыль. — Но… я ведь зайчонок! — Спал, как зайчонок! — рассмеялся Тэ, и пощекотал сына, пока тот тоже не захихикал. — Хочешь, я помогу тебе одеться? Ханыль снова на мгновение задумался, а затем кивнул, стягивая с себя футболку, и ожидая, пока отец поможет ему надеть белую рубашку из мягкой ткани, не раздражающей чувствительную кожу ребенка, а потом начал застегивать пуговицы. — Если Исыль будет больше спать, он и правда быстрее вырастет? — спросил Ханыль, все еще глядя на ребенка. — Хм, ну не совсем так, это просто поговорка, но отдых — это всегда хорошо, особенно для маленьких зайчат, — сказал Тэ, снова пощекотав его бок. — А почему ты спрашиваешь? — Потому что… — начал он. — Если Исыль быстрее вырастет, я смогу с ним играть. Тэ кивнул и помог сыну снять джинсы. — Тебе бы этого хотелось, да? Исылю просто нужно немного времени, чтобы вырасти, он ведь совсем недавно родился, — объяснил он. — Так же как ты пять лет назад. Но ты уже такой большой мальчик, когда Исыль подрастет достаточно, чтобы с ним можно было играть, ты уже будешь ходить в школу, и, возможно, не захочешь с ним играть, потому что он намного младше тебя, но я уверен, что ты… Ханыль пристально посмотрел на своего омега отца. — Мне все равно, — быстро проговорил он, перебивая Тэ. — Я буду ждать целую вечность, когда мы сможем играть вместе, и я покажу ему самые лучшие игры! — Хорошо, малыш, я не это имел в виду, — сказал Тэ. — Но ты сказал, что я не захочу с ним играть, и это просто… это просто глупо, — настаивал он. — Ты прав, так и есть, — сказал Тэ, держа брюки наготове, чтобы помочь Ханылю их одеть, а потом помогая застегнуть. — Ты почти готов, лучше будет, если ты наденешь пиджак и галстук перед самым выходом, хорошо? — Нет. Хочу сейчас, — сказал Ханыль, глядя на него умоляющими глазами. И Тэ не устояв перед этим взглядом, закатил глаза, и вытащил из пакета галстук, тут же обернув его вокруг шеи сына, и завязав узел. — Ты такой красивый, — с гордостью прошептал Тэ, и помог Ханылю надеть пиджак. — Вау. Ты похож на принца. — Правда? Как принц Перегрин? — вспомнил он персонажа из своей, до сих пор, самой любимой книги. — Но он ведь король, — засмеялся Тэ. — Но да, даже красивее, чем Перегрин. Ханыль кивнул и подошел к большому зеркалу, чтобы осмотреть себя со всех сторон. — Вау, — сказал он сам себе. — Мне нравится. Тэ кивнул и снова проверив Исыля, поднялся с кровати, и открыл другой пакет, вытаскивая из него свой костюм. — Ты знаешь, где твои ботинки, Хан-а? — спросил он, и Ханыль тут же сбегал в соседнюю комнату, вернувшись оттуда с парой начищенных до блеска черных ботинок. — Отлично. Дай мне несколько минут, чтобы я мог переодеться, и мы будем готовы идти. Ты волнуешься? Сегодня большой день. — Я знаааю, — протянул Ханыль. — Я… что, если я уроню кольцо? — Не уронишь, — сказал Тэ, надевая белую рубашку. — А даже если и уронишь, никому не будет до этого дела. — Мне будет дело! — сказал Ханыль. — Я хочу быть хорошим! — О, зайчонок, — сказал Тэ, чувствуя волнение своего сына, и заметив слезы у него на глазах, которые явно свидетельствовали о том, что он очень нервничает. — Ты все сделаешь хорошо. Я уже очень горжусь тобой, и буду еще больше гордиться сегодня вечером. — Правда? — Правда. — Правда, правда? Тэ обнял его. — Правда, правда. А теперь надевай ботинки, я помогу тебе завязать шнурки, — сказал он, поднимаясь с корточек, чтобы надеть свои штаны. — Нам пора идти. Пока Ханыль обувался, Тэ закончил переодеваться, завязал галстук, и подошел к зеркалу, чтобы посмотреть на себя, как незадолго до него сделал Ханыль. — Ты такой красивый, папочка, — сказал Ханыль, наблюдая за отцом. — Спасибо, — сказал он, и сам немного ошарашенный своим видом. — Как думаешь, Чонгуки-аппа это понравится? Ханыль восторженно закивал. — Ты такой красивый, — повторил он, наблюдая за тем, как Тэ завязывает ему шнурки. — Хорошо, — сказал Тэ, когда закончил. — Ты готов? Ханыль задумался на мгновение, и кивнул. — Да? — сказал он немного нерешительно, наблюдая за тем, как Тэ достает переноску, и осторожно перекладывает в нее ребенка, который теперь смотрел на них большими черными глазами. — Пошли, — сказал Тэ, подходя к двери номера, и на всякий случай проверяя, все ли он взял. Бумажник, ключи и телефон были на месте, и он подождав, пока Ханыль выйдет в коридор первым, последовал за ним к лифтам с переноской в руках. Выйдя на первом этаже, он взял Ханыля за руку, и быстро огляделся. Наконец, увидев знакомое лицо, он подошел к красивому мужчине, в сшитом на заказ костюме, который весьма оживленно разговаривал с кем-то, кого он тоже по идее должен был знать, но никак не мог вспомнить имя. — Тэ, — сказал его отец. — Вот ты где. Пожалуйста, извините меня, — сказал он мужчине, с которым разговаривал до этого, и поспешил обнять сначала своего сына, а затем и внука. — С ребенком все в порядке? — Очень хорошо, он ел, спал, снова ел. Обычные детские дела, — усмехнулся Тэ. — Второй самый лучший ребенок, которому я когда-либо имел удовольствие менять подгузники. Ханыль состроил гримасу отвращения, чем насмешил дедушку. — Позволь мне позаботиться о нем некоторое время, — сказал он. — Я передам его к няне потом, если ты не против. — Конечно, — сказал Тэ, с легким беспокойством посмотрев на ребенка, а затем отдал переноску отцу, который сразу же заворковал с младенцем. — А если он захочет еще одного ребенка? — услышал Тэ другой голос, и подняв голову, столкнулся с бойфрендом своего отца. Джиён ухмыльнулся в своей обычной манере и коротко кивнул Тэ. — Вчера вечером я доставил заказ семье Ли, — сказал он. — Они оставили приятный отзыв пекарям. Тэ кивнул. — Они требовательная пара, но они наши регулярные клиенты, что мы можем поделать? Джиён пожал плечами, все еще наблюдая за старшим мужчиной с ребенком на руках таким взглядом, который заставил Тэ ощутить тепло в сердце. Он никогда не думал, что его отец однажды сможет открыть свое сердце для кого-то еще, но он был счастлив, что тот осмелился это сделать. Он и Джиён познакомились за несколько недель до того, как он начал на них работать, на каком-то гала-концерте, где Джиён был официантом. Это была одна из многих работ, за которые он брался, чтобы прокормить себя и свою дочь. Тогда же они и переспали. Когда Юнги узнал об этом, он пригрозил ему, чтобы тот не вздумал причинять вред Чонджэ. Но спустя год, проведенный вместе, все поняли, что они отлично подходят друг другу, постоянно препираясь, и в тоже время будучи отчаянно влюбленными. Он все еще не знал всего о Джиёне, далеко не всегда понимая, когда тот шутит, а когда говорит серьезно. Но он знал, что старший омега получил свою метку, когда ему было восемнадцать лет, всегда называя это юношеским представлением об идеальной любви. Он рано нашел своего суженого, и только позже, на собственном горьком опыте понял, что ввязался в абьюзивные и разрушительные отношения. Он удалил свою брачную метку медицинским путем, что, как знал Тэ, было возможно, только когда одна половина пары представляет опасность для другой. Это часто заставляло его задуматься. Хотя он и Чонгук, Юнги и Кайи, все четверо нашли свою идеальную пару. Но далеко не всем так везло, и кому-то мог достаться совсем не такой хороший спутник жизни. Ведь у Ханеля тоже, возможно, имелась где-то его пара, кто бы это ни был. Всем им четверым, а также Чонджэ со своей первой парой, и омега отцом Тэ, очень повезло. Чрезвычайно повезло. Он улыбнулся Джиёну, когда увидел его дочь Нари, стоящую в нескольких шагах позади отца. Она все еще немного смущалась рядом с ними, но он видел, как она счастливо улыбается сейчас. — Нари, — сказал он, приветствуя ее. — Вау, ты потрясающе выглядишь! — Спасибо, — сказала она, подойдя поближе, и отец тут же взял ее за руку. — Ты тоже круто выглядишь, Тэхён-оппа. — Спасибо, — усмехнулся он, чувствуя, как Ханыль прислонился к его ноге, не сводя глаз с Исыля. — Мы красивые ребята, да? Девушка закатила глаза, в этот момент очень сильно походя на своего отца, когда тот смеялся над собственными шутками. — Ханыль, ты не хочешь пойти со мной? Мне нужно проверить торты, — спросил он у мальчика, но тот покачал головой. — Я хочу остаться с дедушкой и Исылем, — сказал он. — Конечно, кто бы сомневался, — улыбнулся Тэ, и поцеловал отца в щеку, прикрывая глаза, когда учуял его запах, безошибочно напоминающий ему о семье. — Я скоро вернусь. — Не опаздывай, мы не сможем начать без тебя! — рассмеялся ему вслед Чонджэ, на что Тэ только небрежно махнул рукой, направляясь к банкетному залу. Но он быстро остановился, когда наткнулся на человека, сидящего на стуле с золотистым пуделем на коленях. — Привет, — сказал Тэ, погладил пуделя по голове. Кайи посмотрел на него. — Привет, — улыбнулся он. — Пришлось вывести самого главного парня на прогулку, чтобы он не пописал на ковер позже. Тэ рассмеялся. — Самого главного парня? — спросил он, все еще поглаживая собаку по голове. — Холи, ты слышал это? Оказывается ты — самый главный парень. — Ему действительно предстоит сыграть важную роль, — подмигнул Кайи. — Как у вас дела, ребята? С Исылем и Ханылем все в порядке? — Все отлично, — сказал Тэ. — Не волнуйся. Мальчики сейчас с папой, и Ханыль не сводит с Исыля глаз. — Он замечательный. — Согласен, — ответил Тэ. — Я хотел быстро проверить все. Не хочешь ко мне присоединиться? Кайи покачал головой. — Нет, мне нужно отвести Холи обратно, а потом и самому подготовиться, — сказал он, подмигнув. — Тэ? Тэ, который уже было направился дальше, повернулся, и сказал: — Да? — Спасибо за то, что ты мой друг, — сказал Кайи. Ему не нужно было говорить ничего больше. Тэ кивнул и открыл дверь в банкетный зал, где позже должен был состояться прием. Освещение внутри еще было приглушено, люстры еще не были включены, но он уже знал, как прекрасно будет выглядеть этот зал. Просто великолепно. Он прошел между столиками и через танцпол к длинному столу, на котором были расположены торты. Проверил, правильно ли они расставлены, поправил несколько подносов, и восхитился сахарными розами, которые сделал Юнги, — очередной шедевр совершенства, вышедший из его рук, — как и каждое украшение на маленьких кексах, которые располагались на подносах и подсвечниках, выглядя так, будто были покрыты кружевом. Так же как и печенье, и пирожные на палочках, и три больших, многоярусных торта, украшенные розами, которые выглядели просто прекрасно. Он вытер набежавшую слезу, все еще не вполне веря, что дожил до этого дня, и что этот счастливый день будет наполнен только радостью, а не страхом, утратами, или горем. — Выглядит просто идеально, — послышался голос позади него, и он удивленно оглянулся, увидев свою пару. Чонгук великолепно выглядел, одетый в темный костюм, который, как Тэ знал, идеально подчеркивал его узкую талию и широкие плечи. Сейчас этого не было заметно, так как он сидел в своем инвалидном кресле, глядя на Тэ, который не слышал, как он вошел, своими большими глазами. — Эй, — сказал Тэ. — Тебе нельзя здесь находиться. Чонгук пожал плечами. — Тебе тоже, — ответил Чонгук, подмигнув. — Даже сегодня, ты не можешь удержаться от того, чтобы все проверить самому? — Я хочу, чтобы сегодня все было идеально, — сказал он, прикасаясь к одному из подсвечников. — Думаешь, гостям понравится? — Я в этом уверен, — сказал Чонгук, подъезжая ближе, и останавливаясь рядом с Тэ. Он оглядел столы с тортами и прочей выпечкой. — Как ты думаешь, кто-нибудь заметит, если я… — начал он, потянувшись к одному из пирожных на палочках. — Не вздумай! — рассмеялся Тэ, и продолжил смеяться, когда Чонгук притянул его к себе, усадив на колени, тут же обхватив его руками, и поцеловав. — Ты сумасшедший, но я люблю тебя. — Это хорошо, — сказал Чонгук, немного отъезжая от стола. — Потому что я тоже люблю тебя. — Какое странное совпадение. Думаешь, кто-нибудь заметит, если мы сегодня просто сбежим? Чонгук радостно рассмеялся, это был звук, который, как Тэ когда-то думал, он больше никогда не услышит. — Думаю, да, — ответил Чонгук. — Боже, я так тебя люблю. Тэ кивнул, прильнув к груди Чонгука, как он делал каждую ночь, прислушиваясь к биению его сердца, словно хотел убедиться, что он настоящий, живой, а не просто иллюзия. Им обоим все еще снились ночные кошмары из-за той ночи на обрыве, они все еще просыпались в поту, чтобы проверить, что их пара рядом. Почти сразу после того, как они вытащили Чонгука с вывихнутым плечом наверх, а Юнги с растянутой мышцей, боль в которой потом мучила его неделями, так как в этом месте находилась его старая рана, к ним прибыла полиция, вызванная его отцом, который объяснил им большую часть того, что произошло. Машины скорой помощи доставили их в ту же самую больницу, в которой Чонгук находился после падения, где Чонгук и Тэ снова встретились с весьма удивленным их появлением доктором Чоем. Но он отлично позаботился о раненом альфе и его паре, который все еще находился в шоке. Тело Ханеля так и не было найдено, и, на несмотря на непрекращающийся страх, что он снова появится, чтобы навредить им, и разлучить их, все понимали, что он исчез навсегда. Никого из них не обвинили в причинении ему вреда, доказательства против альфы были слишком весомыми. После короткого разговора с отцом Чонгука, они узнали, что он не был его братом. Он был сыном любовницы Чоншика, которому на момент его интрижки с его матерью уже было больше года. Омега отец Чонгука знал об этой интрижке, и давно простил своего альфу. Почему Ханель считал себя сыном Чона, никто не мог точно сказать. Его матери уже не было в живых, она умерла от передозировки, когда он был подростком, и они могли только предполагать, что это именно она посеяла в нем это заблуждение. Чонгук все еще время от времени винил себя в смерти Ханеля, он все еще помнил доброго друга, которым тот когда-то был, хотя и осознавал, что все это было не чем иным, как маской. Его отношения со своей семьей все еще оставались натянутыми. Тэ знал, что Чоны никогда не примут жизненный выбор Чонгука, и даже смотрели на него и Ханыля с подозрением, будто он обманом заставил его стать его парой. Они не рассказали им, кем были родители Тэ. Если они не пожелали принять его без денег, то они не заслужили быть в их жизни, и жизни их сына. Чонгук давно сказал ему, что это была их потеря, а не его или Тэ, потому что у них была семья, единственная семья, которую он хотел, и в которой нуждался. Напевая какую-то мелодию, Чонгук кружился на коляске по кругу, снова заставляя Тэ радостно смеяться. — Ты думаешь, мы можем попробовать станцевать сегодня? — спросил Чонгук. — Я хотел бы попробовать, — ответил Тэ, глядя на своего великолепного альфу. — Ты достаточно хорошо себя чувствуешь? Чонгук хмыкнул, он как можно больше отдыхал последние дни, чтобы быть готовым к этому особому дню. — Всего один танец, — прошептал Чонгук на ухо Тэ. — У меня есть планы на вечер, и я… — Да, неужели? — усмехнулся Тэ. — И что это за планы, можно поинтересоваться? — Хм, — промурлыкал Чонгук ему на ухо. — Они включают в себя эту прекрасную кровать в нашем номере, и… — Вот ты где? — сказал Чонджэ, остановившись в дверях. — Ты так можешь и опоздать! А ты, — продолжил он, указывая на Чонгука. — Разве ты не должен быть сейчас совсем в другом месте? — Так точно, сэр, — сказал Чонгук, когда Тэ встал с его колен, поцеловав его последний раз, и подмигнув. — Скоро увидимся, господин Чон, — сказал Тэ. — Скоро увидимся, господин Ким, — ответил Чонгук, и направился к дверям. Отец Тэ похлопал его по плечу, когда он проезжал мимо, и скрестив руки, и приподняв бровь, стал ждать, пока Тэ подойдет ближе. — Вы двое так себя ведете, — сказал Чонджэ, когда Тэ подошел ближе. — Будто это не вы собираетесь провести остаток жизни вместе. Тэ пожал плечами. — Ты и аппа тоже были такими, — прошептал он, и Чонджэ крепко обнял сына. — Он был бы так счастлив оказаться здесь сегодня, не так ли? Чонджэ кивнул и поцеловал сына в волосы. — Да, — сказал он. — Он бы так гордился тобой. — Я рад, что Джиён сегодня здесь с тобой, что он вообще с тобой, — сказал Тэ. — Он заставляет тебя улыбаться. Альфа сжал руку Тэ в своей. — Да, — сказал он. — Я счастлив, что он у меня есть, но он никогда не займет место твоего отца, ты должен это знать. — Это не очень справедливо по отношению к нему, — сказал Тэ. — Он знает. Он знает, что Исыль был моим суженым, и моей второй половинкой, но он не ревнует. — Он немного странный, но он хороший человек, и раз он хорош для тебя, — сказал Тэ, идя рядом с отцом, все еще держа его за руку. — Я рад за вас. — И я рад за тебя и Чертгука. — Папа, — вздохнул Тэ. — Его зовут… — Черт возьми, я думал, ты никогда не появишься, — заявил Юнги, одетый в идеальный черный костюм и галстук-бабочку. — Плохое слово, — сказал Ханыль, сидящий рядом с ним на стуле, болтая ногами. Он держал поводок, к которому был привязан золотистый пудель, которого Юнги и Кайи завели несколько месяцев назад. — Да, да, мне все равно. Твоя ругательная банка уже наверное переполнена, да? — А у меня все еще нет щенка, — пробормотал Ханыль, вынудив Юнги посмотреть на Тэ, приподняв бровь. — Я ведь сказал, что тебе, возможно, нужно лишь немного подождать, Хан-а, — сказал Тэ. — Видишь? Это уже не твердое «нет». Ханыль пожал плечами. — Но это и не «да». Чонджэ улыбнулся им, и притянул Юнги и Тэ в свои объятия. — Не хотите поговорить минутку перед тем, как все начнется? — спросил он их. Юнги кивнул и потянул Тэ за руку, садясь на стул недалеко от места, где они до этого находились. Тэ сел рядом с ним. — Что случилось? — спросил Тэ. — Ничего, — сказал Юнги. — Просто слишком много эмоций в такой день, понимаешь? Я имею в виду… да… я просто… черт. — он вытер глаза. — Я слишком эмоциональный. Тэ взял своего лучшего друга за руку. — Я рад, что ты мой брат, — прошептал Юнги. — В конце концов моя семья была… — Эй, — остановил его Тэ. — Это твоя семья. Те придурки были просто людьми, с которыми тебе пришлось расти. Но мы — твоя семья, Юнги. Никогда не сомневайся в этом. Юнги кивнул. — Я люблю тебя, — сказал Тэ, глядя на своего друга. — Я не буду тебе отвечать, — сказал Юнги после секундного молчания. — Ты же знаешь, что однажды уже сам сказал это, — прошептал Тэ. — Это была чрезвычайная ситуация, я думал, что больше никогда тебя не увижу. — Ты никогда не можешь быть в этом уверенным, — сказал Тэ, и когда Юнги уже хотел было как-то язвительно это прокомментировать, он, наконец, понял, о чем тот говорит. Об Исыле. И Чонгуке. — Эй, — сказал Юнги, неожиданно целуя Тэ в щеку. — Пойдем. Тэ кивнул и встал, следуя за Юнги обратно. — О, кстати, Тэ, — сказал Юнги, оглянувшись через плечо. — Я люблю тебя. Тэ остановился, глядя брату в спину, а затем улыбнулся, и покачал головой, идя за ним туда, где их все еще ждали его отец и Ханыль. — Готов? — спросил Чонджэ. — Нет. — Точно нет? — снова спросил он. — Нет, я готов, готов, — услышали они ответ, и Ханыль вскочив со стула, взял поводок Холи в руку, и встал за дверью. Юнги подошел к Тэ, взяв его за руку, и улыбнувшись ему. — Готов? Юнги кивнул, и Чонджэ подошел к нему с другой стороны, тоже беря за руку. Двери открылись, и они увидели огромную белую террасу, украшенную лавандой и сиренью. Тэ на мгновение задержал дыхание, но затем улыбнулся, услышав, как Ханыль мягко сказал: — Давай, Холи, — и повел собаку по проходу к двум мужчинам, и представителю официальной власти, которые ожидали их впереди. Один из них был красивым мужчиной в безупречном костюме, выглядящем на нем просто великолепно. Он немного приподнял бровь, выглядя дерзко, в его темных волосах мелькали золотистые искорки, отражающие солнечный свет, а на губах заиграла яркая улыбка, когда он увидел троих мужчин. Еще один мужчина был высоким, в идеально сидящем пиджаке, подчеркивающем его узкую талию, и длинные, стройные ноги. Его волосы отросли за последние месяцы, и сегодня выглядели немного волнистыми. Он был таким милым и красивым, что у Тэ перехватывало дыхание каждый раз, когда он его видел, каждый раз, когда просыпался рядом с ним. Его Чонгук. Он опирался на трость, поддерживающую его, хотя всего в нескольких шагах от него на всякий случай стояло инвалидное кресло. Поддерживая Юнги с обеих сторон, Кимы повели своего сына и брата вперед, следуя за Ханылем и Холи, которые остановились перед Кайи. Тот присел перед ними, и отцепил небольшой мешочек от ошейника Холи, где, как Тэ знал, хранились кольца. Точно зная, что ему нужно делать, Ханыль сел в первом ряду, все еще держа Холи за поводок. Собака сидела спокойно, не издавая ни звука, словно чувствуя важность этого дня. Рядом с Ханылем было пустое место для Чонджэ, и уже сидел Джиён с Исылем на руках, он что-то рассказывал малышу мягким, приглушенным голосом. Тэ отпустил руку Юнги, сжав ее в последний раз, и встал на свое место напротив Чонгука, который показал ему сердечко из пальцев, заставив его закатить глаза, а альфа в ответ только тихо усмехнулся. Служитель, который был альфой, одетым в белую мантию, ожидал их в центре. Он прочистил горло, а затем сказал глубоким баритоном: — Недостаточно слов, чтобы описать значение и значимость отношений между ребенком и его родителями. Поэтому для любого родителя должно быть очень трудно, и в то же время трогательно наблюдать за тем, как их ребенок создает собственную семью. Чонджэ улыбнулся Юнги. Тот нервно сглотнул, а Кайи сделал шаг вперед. — Учитывая вышесказанное, я прошу отца омеги сказать свое слово. Вы разрешаете Юнги выйти замуж за Ван Кайи? — Да, — сказал Чонджэ, целуя Юнги в последний раз и вкладывая его руку в руку Кайи. — Будь добр к нему, — прошептал он, и Кайи кивнул, становясь рядом с Юнги. Когда служитель начал церемонию, которая навсегда сотрет имя Мин из его жизни, лучшие друзья Юнги переглянулись. Чонгук широко улыбнулся, радуясь, что его лучшие друзья вступали в брак после того, как несколько месяцев назад они обменялись метками, всего за две недели до того, как у Юнги родился сын омега Исыль. Он попросил разрешения у Тэ и Чонджэ дать своему сыну это имя, и они оба с радостью согласились, желая сохранить имя отца Тэ в семье, и понимая, что Тэ никогда бы не назвал своего ребенка этим именем. Он улыбнулся от осознания того, что дикий, и казалось бы, неукротимый Кайи, который, как он когда-то думал, никогда не успокоится, будет счастлив с Юнги, и найдет в нем свою вторую половинку, точно так же, как он сам нашел Тэ шесть лет назад. Он улыбнулся, так как знал, что в кармане его пиджака лежал небольшой бумажный конверт, который он хранил уже шесть лет. Он хотел дать Тэ кольцо в качестве обещания в тот день, когда их связь почти прервалась. Но сегодня вечером, когда они останутся одни в своем гостиничном номере, он, наконец, попросит Тэ быть его не только благодаря брачным меткам, но и по закону. Тэ не знал, что Чонгук попросил у Чонджэ особое разрешение, и хотя старший альфа и был удивлен, он согласился, что Тэ никогда не будет Чоном, а наоборот, Чонгук станет Кимом, выйдя замуж за его сына. Он дал ему свое благословение, что было очень важно для Чонгука, так же как и Ханыль с Юнги, которые знали, что он планирует сделать предложение сегодня вечером. Но он не знал, что Тэ так ярко улыбался не только от счастья, что его лучший друг наконец-то нашел любовь с последним альфой, которого он ожидал увидеть в этой роли. Тэ улыбался Чонгуку улыбкой омеги, который знает, что внутри него уже растет новая жизнь. С каждым днем ​​он все больше и больше влюблялся в своего альфу. Его пару. Его Чонгука. И Чонгук влюблялся в него. Каждый день. [ КОНЕЦ ]