Falling Through Time / Сквозь время

Гермиона Грейнджер никогда не признавала публично, что не любит кататься на лыжах. На пятом курсе она даже наврала родителям и сорвала поездку в Швейцарию, убедив маму, что ей нужно готовиться к экзаменам. На самом же деле Гермиона провела то Рождество на площади Гриммо, разбираясь с одержимостью Гарри Волан-де-Мортом и паутиной в старом особняке. Родители так и не узнали, что С.О.В. она сдавала скорее по инерции, чем за счёт тяжёлой подготовки на каникулах. Независимо от того, нужно ли ей было учиться или помогать другу, Гермиона всегда сбегала от катания на лыжах. Её родители, узнав правду, были бы поражены. Она преуспела в лыжном спорте, как и во всём, за что бралась, но ей больше нравилось проводить время с родителями, когда они снимали с себя маски докторов Грейнджеров и становились мамой и папой, чем кататься на лыжах. Они смеялись, держа маленькую Гермиону за руку, делали разные дурацкие фотографии и валялись в снегу. Хотя они никогда не говорили этого, но родители провели весь первый триместр её обучения в Хогвартсе, собирая улики того, что она действительно волшебница. Например, когда она спасла вазу от падения силой мысли или заставила летать бумажные самолётики по комнате почти целый час. Отец хотел бы верить, что у Гермионы скрытый талант к катанию на лыжах, потому что как только её поставили в них на снег — она полетела по склону, так ни разу и не упав. Папа задумывался над тем, чтобы отдать её в олимпийскую сборную. Тренер говорил, что это какое-то волшебство, и был готов вызывать комиссию, чтобы она попала в детскую лигу. Повзрослев и ощутив настоящую магию, Гермиона решила, что лыжи ей не нравятся. Поэтому она с радостью сбегала от таких поездок, куда могла: на Гриммо, в больницу Святого Мунго или искать крестражи, раз уж на то пошло. «Но это было до войны», — подумала Гермиона, когда ей удалось вернуть родителям память. Теперь ей хотелось восстановить их старые семейные традиции. Прошло три года с тех пор, как она вызвала автобус «Ночной рыцарь», чтобы сбежать от родителей на площадь Гриммо. Больше шести месяцев после битвы за Хогвартс. И всего несколько недель, как они решили вернуться к прежней жизни. Джинни говорит, что погружение в мир магглов может пойти им всем на пользу; что возвращение к чему-то, в чём нет призраков и воспоминаний, сможет немного отвлечь от боли. Гермиона была согласна съехать со всех склонов и сбить ноги в кровь, лишь бы хоть немного облегчить душу после войны.

***

Гермиона проснулась от солнечных лучей, которые щекотали и заглядывали в глаза. Через стену было слышно, как бежит вода в комнате мальчиков и играют новости на первом этаже. Вчера они заехали в небольшую хижину на склоне, которую в последний раз арендовали, когда Гермиона была ещё маленькой. Уютная, деревянная и с необычайным видом на ближайшую деревушку. Послышалось ворчание Рона, и Гермиона легко улыбнулась. Планировалось, что в поездку отправится только Гермиона с родителями. Воспоминания были возвращены, чемоданы собраны и отправлены обратно в Англию, и отец предложил вернуться к традиционным зимним каникулам, чтобы наверстать упущенное время. Но мама хотела наверстать всё, поэтому отправила приглашение ещё и Рону. За Роном потянулся Гарри, и Гермиона ухватилась за возможность вывезти их обоих за пределы Британии. Поездка в Австралию показала, как сильно Гарри наслаждается покоем и анонимностью; когда нет вспышек колдокамер, надоедливых репортёров и постоянного восхищения. Конечно, Рон сначала посмеялся с магглов, которые привязывали к ногам деревянные палки и сбрасывались с горы… Но его очевидно смущало провождение каникул с её родителями без поддержки лучшего друга, так что Гермиона тихо радовалась тому, что Рон вообще согласился ехать с ней. Она сильнее натянула на себя одеяло и потянулась. Была прекрасная погода для катания на лыжах, а отец вчера упомянул, что хочет выйти как можно раньше. Конечно, было бы идеально провести целый день с Роном… Эта мысль отозвалась приятным волнением у неё в животе. Рон… Мама, конечно же, была права: между ними точно что-то происходило. Нельзя разделить страстный поцелуй во время жестокого боя и вести себя как ни в чём не бывало. Этот поцелуй назревал семь лет и стал точкой выхода накопившихся эмоций. Но что дальше? Она задавала себе этот вопрос, когда держалась с Роном за руки, приобнимала в ответ и чувствовала его немые вопросы. Можно? А вот так? Оказалось, что строить нормальные отношения, когда ты не боишься за свою жизнь, — скучно. Нет, сначала это было приятно: они могли засыпать в объятиях друг друга без страха, что ночью ворвутся Пожиратели Смерти, чтобы схватить их; когда они ругались, Гермионе не нужно было волноваться, что это будут последние слова, которые она ему скажет прежде, чем его силуэт вспыхнет от вспышки зелёного света. Оказалось, что суббота в Косом переулке может быть просто прогулкой. Встреча с Гарри, Невиллом и Луной могла быть встречей с друзьями, а не собранием сопротивления. Да, теперь они точно были нормальными. Но вместе с этим их отношения потеряли элемент спонтанности. Он не удивился, когда она сказала, что хочет завершить седьмой год обучения в школе. Рон пришёл проводить её как парень и приревновал к Джастину Финч-Флетчли, а после подарил жаркий поцелуй на прощание. Он приезжал в Хогсмид каждые выходные, слушал про её успехи, делился своими и не оставлял никаких сомнений: они пара. Они действительно вместе. Даже если вместе — это находиться за километры друг от друга. Рон обучался по программе авроров, подрабатывая в магазине шуток с Джорджем. Дело было не в том, что она перестала его любить. Нет, этого бы никогда не произошло. Просто они остались такими же друзьями, какими и были, — только теперь могли целоваться, держаться за руки и обниматься без смущения. Это была любовь между друзьями, а не любовниками. — Гермиона, — стук в дверь и подёргивание ручки оторвали её от мыслей, — ребята встают, встречаемся на склоне через час. — Хорошо, мама, — ответила она, переворачиваясь на живот. Гермиона и представить не могла, что проведёт целый день в домике с Роном. Она начала спрашивать себя, сможет ли провести с ним жизнь, раз уж на то пошло. Она прокатилась по постели как гусеница, но остановилась, когда её браслет зацепился за простыню. Гермиона осторожно освободила его, убедившись, что подвеска надёжно закреплена на золотой цепочке и ничего не сломалось. Было глупо спать в браслете, но она полюбила его и носила постоянно — с тех пор, как недавно нашла его в расшитой бисером сумке, опустошив её впервые после окончания войны. Там, под копией книги «Большие надежды», лежала смятая оранжевая коробочка с фиолетовой лентой. Сначала она запаниковала, решив, что это кольцо, которое подложил Рон, потому что не смог признаться лично. Но, к её облегчению, Гермиона увидела, что это браслет. Всё бы ничего, но в коробочке она нашла записку, которая больше не дала нормально спать. «Хотел подарить тебе его на Рождество, но ты не пришла. Считай, что это твой талисман на удачу, чтобы не дать Гарри и Рону покинуть нас раньше времени. За тебя-то я не переживаю. Удачи, Фред». Маленький золотой браслет с подвеской в виде маховика. Наверное, он бросил его туда за несколько дней до свадьбы Билла и Флер. Они не были настолько близкими друзьями, чтобы обмениваться подарками на Рождество, но, возможно, война сделала всех более чувствительными. И Фред переживал за брата. Или за то, что она не выдержит и выгонит Рона через несколько дней после совместного проживания. В любом случае ей понравился браслет. Маленькое пожелание удачи от друга, с которым она могла поговорить только у мраморной плиты. — Гермиона, ты встала? — Её мама снова постучала в дверь. — Буду через пять минут, — ответила она, отвлекаясь от браслета и натягивая свитер, который Молли связала ей на день рождения.

***

— Может, всё-таки зачаруем лыжи? — спросил Рон, когда они втроём сели в подъёмник. — Ну, знаешь, чтобы они катались вместо нас и мы… — Ты должен научиться это делать без магии, прежде чем заколдовать их, — улыбнулась Гермиона, тепло сжимая его руку. — Не волнуйся, Хорхе тренировал меня в десять лет. Я уверена, что он сможет быстро научить вас. Она заметила, что на лице Рона отобразился чистый страх. — Ты хочешь сказать, что мы с Гарри будем единственными взрослыми в классе? Она ухмыльнулась. — Не волнуйтесь, некоторые американские семьи приехали сюда на сезон, их сыновья — гиганты. Вы не будете слишком выделяться. Гарри рассмеялся. — Гермиона записала нас на занятия для взрослых, она просто дразнится. — Честно? Она подмигнула, обняв обоих мальчиков. — У меня почти получилось поймать тебя. — И Гермиона поцеловала его в щеку. Она хотела, чтобы у них всё получилось. Должно было. Этим утром она много думала об этом и словно всё переосмыслила. Конечно, когда ей больше не нужно было переживать о выживании, экзаменах и Тёмном Лорде, она начала копаться в отношениях. Но ей было девятнадцать. У Гермионы не должно быть серьёзных отношений прямо сейчас. Они могли дурачиться и расти вместе. Она сдаст ТРИТОН, найдёт работу или отправится путешествовать, и они будут наслаждаться друг другом, выстраивая свои отношения заново. — Ты не боишься кататься на лыжах одна? Ты могла бы пойти с нами… И твой папа говорил, что нужно следить за новостями о лавинах. — Я буду в порядке, — пообещала она Рону, — если я смогла провести год в бегах вместе с вами, то я точно смогу выдержать три часа вдали от вас. Поцеловав обоих ребят в щеку, она подтолкнула их, чтобы они спустились по склону, и помахала рукой, когда у Гарри разъехались ноги на снегу. Это было прекрасное утро для катания на лыжах. Мама и папа ушли сразу после завтрака, и они договорились встретиться позже возле средней горки. Но прямо сейчас перед ней был идеальный спуск, а также время, которое она проведёт под чистым небом и на белом снегу.

***

Она догадывалась, что всё идёт слишком хорошо, чтобы быть правдой. И знала, что её тяга к спорту была вызвана тягой к опасности и приключениям. Родители говорили, что сегодня лучше кататься на объезженной безопасной дорожке. Она как раз начала спуск, когда услышала глухой звук, похожий на выстрел. Гермиона зажмурилась от страха, но всё же обернулась и увидела тонны снега, которые неслись ей вслед. Она знала, что делать. Они всегда тренировались с отцом и повторяли план действий на такой случай. Гермиона должна была змейкой уклоняться от снега, надеясь, что сможет выехать на безопасный участок. Не для того она прошла войну и пережила пытки самого жуткого узника Азкабана, чтобы погибнуть под лавиной. Но всё произошло слишком быстро. Она должна была взять с собой палочку, тогда появилась бы возможность наложить защитные чары. Ведь Гермиона знала почти все существующие наизусть. Почти три года палочка была при ней двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, почему же она не взяла её сейчас? Если бы она была внимательнее, то, возможно, заметила бы, как странно браслет стал отражать солнце — тот, который он подарил ей на счастье, — ведь теперь он приобрёл зловещий голубой оттенок. Всё, что она видела, это стена снега, которая обрушилась на неё, когда Гермиона упала в ревущие белые волны.