С другой стороны

Иногда меня посещают мысли по типу - а на кой черт я вообще живу? Обычно подобная рефлексия настигала меня на уроке географии, когда учительница своим шепотливым голосом в очередной раз безуспешно пыталась восстановить дисциплину в классе. Несмотря на привилегированность нашей женской гимназии среди других учебных заведений и квалифицированность педагогов, если он мягкотелый - всё. Можно забыть о тишине на уроках. Да, учительница географии была хорошим человеком и специалистом, но вот управлять зажравшимися девицами на пике переходного возраста она явно не умела. «Неудивительно. Видимо такую тихоню не хотели принимать ни в один солидный университет. Она ж рот даже нормально не открывает, поэтому наш уважаемый директор, по совместительству её любезный дядя, согласился взять нашего классного руководителя на работу» - доносились голоса одноклассниц в столовой каждый раз, когда рты этих болтушек не были заняты горохом или морковкой. Или когда они уже обсудили все французские новинки, свои новые духи, половую жизнь любимых моделей и актеров, поэтому переключились на сплетни кругом поуже. Я же предпочитала рассуждать о несправедливости этого мира, о плане побега из дома, глядя в окно и вполуха слушать о климатических особенностях Европы. Во время урока в мою голову прилетела записка. Моментально обернувшись в сторону, откуда прилетело это письмо счастья, я увидела ехидно хихикающую со своей свитой одноклассницу. Элизабет Уоррен. Младшая дочь семьи Уоррен, чей глава занимает пост директора одного из самых известных бутиков. Платьишки, вонючие духи и кто из актеров Голливуда с кем переспал - это максимум, на что хватает её мозгов. Короче, изнеженная сука, которая падает в обморок при виде козявки. «Заебала…» - закатила я глаза на поведение этой дуры. Однако в этот же момент мне в голову пришла веселенькая идея, которая точно должна поднять мне настроение. Даже не открывая записку, я с нарочито безразличным видом закинула её в рот, глядя Элизабет прямо в глаза. О да. Это лицо оленя перед светом фар, огромные глаза с перекрученными ресницами и раскрытый рот, ставший ещё больше из-за ярко красной помады. И вишенка. Тщательно пережевывая бумагу, я аккуратно потянулась за своим ранцем и достала оттуда соломинку. Однако Элизабет идиотка с отсутствием рефлексов, а усиленные похлопывания глазками не спасли бы её от неминуемой катастрофы. В отличие от её подружек, которые тихо ойкнули и быстренько прикрылись учебниками. В одно мгновение безупречная прическа гимназистки была испорчена грязным, но метким бумажным плевком. Секунда. Вторая. И вот на весь класс доносится поросячий визг Элизабет Уоррен. От неожиданности учительница перечеркнула название одного из терминов и раскрошила мел. Когда она развернулась к классу, Элизабет уже вовсю рыдала горючими слезами, а её свита пыталась подавить рвотные позывы, вытаскивая жеваную бумагу из волос Уоррен. Класс зашептался, кто-то хихикал. А я как послушная девочка, которую внезапно прервали от невероятно важной лекции, поворачивалась то в сторону шума, то в сторону учителя, и беспокойно так нахмуривала бровки. - Она!… Она!… - задыхалась Элизабет, тыча пальцем в мою сторону. Испуганная учительница явно не знала, что предпринять. А когда она посмотрела на меня, честное слово, я увидела как она сглотнула. - Мисс Уоррен… П-прошу, объяснитесь в своем вызывающем поведении. - дрожащим голосом попросила учительница. Элизабет побагровела от ярости. - Я?! Да вы… Да вы хоть…. Мой отец он!… Она - все ещё тыча пальцем в мою сторону, крикнул этот поросенок, - выплюнула сжеванную бумажку в мои волосы! О ура. Членораздельное предложение. Учительница помолчала пару секунд, поправила очки, а затем вновь повернулась ко мне. - Мисс Хэтфорд. Объяснитесь. - Миссис Тернер, неужели вы думаете, что я в действительности могла совершить столь неподобающее деяние для юной леди со столь значимой фамилией? - пролепетала я, удивленно вкинув бровки и приложив ладошки к груди. Актерское мастерство сто баллов. Всем телом я ощущала закипающих от злости свиты Уоррен. Класс неожиданно резко замолчал. - Кхм, нам необходимо продолжить лекцию, однако, мисс Хэтфорд, прошу вас поменяться местами с мисс Пагано. А мисс Уоррен я попрошу успокоиться и вернуться на свое место. Как и Кенинг, Моловскую, Кертис. - У меня катастрофа! Мне необходима их помощь! - воскликнула хрюшка. - Это может подождать и перерыва.Так как вы и мисс Хэтфорд не можете найти компромисс, и ваши конфликты не прекращаются, нам, конечно, придётся устроить воспитательную беседу. Ваше поведение не позволительно и препятствует проведению урока. Блин. На это я не рассчитывала. Я заметила на себе беглый беспокойный взгляд учительницы. Когда же я сделала ещё более недовольное лицо, она и вовсе отвернулась. - И-и-итак, класс. Возвращаемся к теме урока. Р-равнинная местность позволяет Великобритании… - и снова бубубубубубубу. Сделав максимально безразличное лицо, я тихонько собрала свои вещи и махнулась местами с Пагано. Зато теперь я сижу около окна и подальше от этой поросюшки, которая все ещё оплакивала свои волосы. В них все ещё была бумажка. Стараясь не показывать своей хищной улыбки, я прикрыла рот рукой и продолжала размышлять о всяком своем. … Отец, когда вспоминает о наличии старшей дочери, каждый раз упоминает о важности наличия подходящей пассии для замужества. Статус, власть, деньги, связи и бла бла бла. Выходит, что я нужна только для улучшения репутации своего папочки? А потом буду красивым украшением в семье своего мужа? Или ещё хуже - бесплатной прислугой. Буэ. Меня никак не устраивал такой план моего будущего. Мне хотелось колесить по миру, видеть самые необычные пейзажи, прыгать с тарзанки, сражаться с тиграми и крокодилами, есть самую вкусную еду всех стран. Хотелось прямо сейчас выбежать из класса и спрятаться глубоко в лесу, жить с медведями и волками, чтобы ни отец, ни будущий муж меня не нашли. В прятках со Стюартом… Я всегда выигрывала. А Стюарт? Он так и останется грушей для битья? Он вообще доживет без меня до своего совершеннолетия с такой неутешительной частотой отцовских тренировок? Неутешительные картины одинокого и избитого Стюарта заставили нервничать, сама на заметила, как начала раздирать кутикулу на большом пальце. Шкряб-шкряб. Нет уж. Если бежать, то только со Стюартом. Однако придётся подождать пока он подрастет, а то он ещё не дорос до жизни в берлоге вместе с медведями. Или тиграми. Или лисами. А до убивающих и тело и дух тренировок он значит дорос? Я мотнула головой, прогоняя прочь грустные мысли. Решено. Как только Стюарт наберется сил и массы, уж я прослежу, мы убежим. В лес. В соседний город. В соседнюю страну. Без разницы. Лишь бы подальше от отца и группировки. Так и прошел оставшийся день- с улыбкой на лице, предвкушая сладостный побег в лучшую жизнь. Про воспитательную беседу я и не вспомнила, Элизабет быстро пришла в норму, напудрилась, расчесалась, и теперь только шушукается обо мне за спиной. А миссис Тернинг предпочитает не иметь никаких дел с Хэтфордами. Ей намного хуже обойдется встреча с моим отцом, нежели замалчивание наших с Элизабет перепалок. … Моё приподнятое настроение мигом улетучилось, когда я застала отца дома. Он что-то объяснял слугам, выстроившихся в ряд в гостиной. Мда. Зрелище конечно… Их прям как на расстрел. И лица у них подобающие. Мертвецки безразличные. В это время мне пришлось наблюдать за этим и ждать либо пока отец уйдёт, либо… Он меня заметил. - Здравствуйте, отец. Я благополучно вернулась. - отчеканила я, сделав небольшой книксен. Без этого отточенного приветствия мне нельзя было пройти в дом. - Над этикетом надо поработать. Ей надо быть настоящей леди, как и подобает моей дочери.- сказал отец без толики заинтересованности. Лишь окинул взглядом мою форму, не особо подходящий для статуса дочери главы одной из самой властной в стране группировки. - Joséphine, commence à l'entraîner. - окрикнул глава семьи учительницу «хренотени». Она обучала меня правилам этикета, заставляла учить огромные толмудища правил сервировки, приема гостей, занималась моей осанкой, походкой, учила подбирать платья и так далее лет с пяти. Если краткое - хренотень. А самое удручающее, что за каждую ошибку она била указкой, линейкой или скакалкой по рукам, спине, ногам. Иногда до крови. Однако наши занятия прекратились примерно год назад. А теперь… Черт. Я поморщилась. Мои раны наконец зарубцевались. Ещё одной порции средневекового унижения терпеть не хотелось. Моё намерение убежать возрастало все больше. Вдох… Ну поехали. … Неправильно выставленная нога во время книксена. Удар. Больше. Неправильный порядок слов в приветствии. Удар. Больше. Неправильная нота во время этюда. Удар. Больше. Больше. Больше. Все большое. Хочу убежать, драпануть, свалить наконец из этого проклятого дома. Схватить Стюарта и бежать. А самое бесящее, что эти унижения повторяются из-за ужина с важными гостями через неделю. Из разговора горничных я выяснила кто же эти гости. Ебучий будущий жених. От одной мысли, что меня собираются сватать, сжатые пальцы в кулаках почти до крови ранили ладони от желания раскромсать «муженьку» бошку при первой же встрече. «Из-за этого клоуна я теперь целый месяц должна проходить ещё один круг Ада с мадам Жозефин, а потом ещё и унижаться и лебезить перед гостями. Блевать тянет.» - крутилось в моей голове, пока я тренировала очередной пассаж из сонаты Гайдна. Кое-как дожив до ночи, я плюхнулась без сил на кровать, сон не шёл, спина гудела из-за полос от указки. Завтра - встреча с гостями. Точнее, представление «Докажи, что ты не позор семьи». Главная моя цель - поднять себе настроение. Почему-то мне казалось, что это будет перекаченный тупоголовый болван, пускающий слюни на японскую мафию, подобравшую эту псинку около пяти лет назад под свое крыло. К слову, эта семья начала иметь значительное влияние не только в Японии, но и в Америке. А сейчас настроилась на Европу, по всей видимости… В общем. Моя главная цель - опустить его по полной, чтобы его начальство в нём конкретно так разочаровалось, а я посмеялась, и моё замужество отложили бы еще на пару лет. Мои мысли прервал скрип двери. Я привстала, что разглядеть источник звука. В щель лишь скользнула тень и также тихо закрыла дверь, как и открыла. - Стюарт, идиот! Ты нахер приперся? - шепотом наорала я. Тень всхлипнула, бесшумно направилась к кровати. В ответ я лишь отодвинула край одеяла, приглашая лечь рядом. Брат аккуратно без скрипов расположился на моей кровати и уткнулся в моё плечо. Я не слышала как он плакал, зато чувствовала его дрожащие плечи. Знакомо. Прижав брата поближе к себе, я медленно гладила его спину пока он не успокоился и не заснул. У него тоже был тяжелый день. Отец на взводе из-за завтрашнего дня. Если завтра все пройдёт насмарку, то и контракт с набирающей силы японской мафией тоже. Мой сон не шёл. Жгучие Жужжащие мысли не давали мне покоя. В моей голове зрел план, как использовать всю скромную информацию о моем женихе и семье Морияма, которую я получила от отца, от служанок, от слухов в закоулках нашего района. Фактов немного: жених старше меня на два года; смотрит в рот Морияма; рос в трущобах; псих. Больше узнать ничего не удалось. Ну ничего. Во время советского ужина с гостями, «которые так любезно преодолели такой длинный путь из Балтимора в Лондон», можно сориентироваться на места и придумать какую-нибудь подъебку. Или показаться безграмотной пассией для шавки япошек. Быть избитой отцом всяко лучше, чем выходить замуж. Затем отказ от помолвки. Я заканчиваю гимназию. Беру Стюарта. И мы уезжаем. Мысли как мы рассекаем с ним на машине далеко-далеко отсюда по шоссе подняли мне настроение. С утренними сумерками мне пришлось подхватить брата на руки и на цыпочках относит его в комнату. Даже не шелохнулся, когда я подняла его. Он был таким легким. Вернув спящего брата на законную кровать, я незаметно прокралась к себе, а когда голова коснулась подушки, я отключилась. Не успев понять, что я все-таки уснула, комнату сотряс громогласный голос Жозефины: -Ç'est l'heure de se lever! Я протяжно завыла. Этот день все-таки наступил.