Photo of the heart

без пончика грустно. феликс уже пол часа едет в маршрутке. и он правда чертовски жалеет что отдал свою булочку какому-то чуваку. и пусть своим смехом он мог обидеть парня. но пончик то его! глупый феликс, глупый. Ладно, следует успокоиться. сладкий вкус во рту с каждой минутой становился все кислее, солнце уже полностью ушло с неба. ночь накрывает землю собой, как любящая мама одеялом сынишку. когда машина останавливалась можно было рассмотреть то, что происходит в светлых окнах жилых многоэтажек. в одном окне готовит женщина, а рядом крутится сынишка, в другом кто-то одиноко смотрит телевизор. каждое окошко рассказывает свою историю. феликс уверен, что если ежеминутно смотреть в эти окошки, то можно увидеть жизнь, настоящую. то как люди спорят, ссорятся, ругаются, ломают друг друга. и как любят, склеивают по частям то что сами разорвали или чинят после чужих рук, то как дорожат, то как берегут.

***

квартира не теплее улицы. ликс только переехал в этот район. разбросанные по углам, уже пыльные коробки стоящие друг на друге, с вещами внутри, которые как будто не имеют хозяина. они никому не нужны, никто не будет протирать их от той же пыли, никто не будет смотреть на те фотографии в рамочках и вспоминать лучшие времена, никто не оставит поцелуй на щеке стекле человека в рамочке. Никто. феликс небрежно стягивает обувь, забив на пяточку ботинок что сомнётся от неправильной носки и станет сморщенной как изюм. он проходит вглубь одинокой квартиры, к кухне. так холодно, хочется включить отопление, но это слишком дорогая нужда. куртку можно даже и не снимать, только слегка расстегнуть чтобы не душила и хватит. в такой ситуации поможет только горячий чай. а чайника нет. только старый котелок, ну, впрочем, этого достаточно. в душе квартире никакого уюта. ликс будто живёт в мебельном магазине. в одной из тех композиций из стульев, столов и искусственных тортиков. все такое новое и одновременно заношеное. свет он даже не думает включать. хватит и ночного фонаря, что лучезарет прямиком в окно. так угнетает. феликс медленно сползает на колени, держась за чуть тёплую печку, прислоняясь к ней спиной, поочерёдно руками, пытаясь согреть, как можно сильнее. выгибает шею в попытке убрать мурашки с затылка. убрать это чувство ледяной оболочки на всем теле, а она словно масляная, все равно останется тонкий слой сколько бы ты не старался оттереть его сраной салфеткой. все равно будет душить, будет жечь и омерзительное ощущение липкости не уйдет. хорошо бы искупаться в кипятке. тогда эта липкость уйдет вместе с кожей. правда феликс не уверен что у него как у ящерицы вырастет еще одна, но попробовать однозначно стоит. в одеяле нет смысла, зачем оно, если нет тепла которое нужно сохранять. печь все теплее и теплее, но по телу все еще ходят ледяные мурашки. руки, спину, ляшки, и шею начинает обжигать, даже сжигать. феликс рывком отдёргивает себя от печи. куртка начала плавиться, он срывает ее как можно быстрее и бросает в раковину заливая холодной водой. – блять, блять, блять, блять, – голос срывается на крик, а слёзы начинают бежать по щекам. – сука, да вы смеётесь, блять да мне что сдохнуть от холода?! нет у меня денег на новую!– обращение непонятно к кому, то ли к богу, то ли к сатане... вода в котелке кипит еще с того момента как пластик от куртки, на феликсе оставил хороший такой ожог. ликс аккуратно подносит кубик льда к ране и видит на красной коже черные крупинки и ниточки сгоревшей куртки. рука медленно тянется к ранке, а пальцы примеряют угол под которым лучше поддеть осколочки. ноготь касается пораженного участка, и невыносимая боль пронзает все тело. она щиплет, она колит, режет и скребёт. ужасно больно, но отлепить это надо. феликс жмурится, хнычет. руки трясутся, дрожат. один осколочек стукнулся о пол. а их еще много, кажется бессчетное количество. второй. спустя еще несколько минут страданий феликс отрывает все. ранка стала еще краснее и на ней выступили алые капельки крови. он пытается нащупать лед на столешнице. его нет. –черт, да где он?!– слёзы от боли, от несправедливости и тоски начинают литься сильнее. феликс не сдерживает крик. он кричит во все горло, рухая на холодный пол. ох, хорошо если бы это было все от физических страданий. почему так тяжело, одиноко, безвыходно, жестко и жестоко. блять да ничего же не случилось. так почему же так плохо?! никто не предупреждал что самостоятельная жизнь будет так давить на лёгкие, заставляя давиться воздухом и кровью. феликс измученно бредёт в кровать. пальцы на ногах заледенели, а про пяточки и сказать нечего. пустая тёмная комната. желтые стены, какой-то старый, потрёпанный жизнью и временем шкаф, едва стоящий на трёх ногах и книге. книга эта кстати о любви, о любви и нежности, о любви и горе. рядом с этим недо-шкафом односпальная кровать, прямо у мёрзлой стены. феликс измученно падает на скрипучий матрас, издавая болящий стон. пыльная, необжитая кровать – это самое худшее что могла придумать вселенная. такая холодная, такая чужая. пружины режут, впиваются в ребра, мешая дышать. по началу так омерзительно лежать в ней. все кажется что из под нее вот-вот что-то выползет. и он говорит не о монстре, а о букашках, пауках, личинках, каких то бабочках и моли. но по законам вселенной тело без отдыха не может. поэтому глаза слипаются, а дышать становиться все легче и легче...

***

просыпаться на рассвете приятно. ты уже бодр и осознание того что до законного начала дня еще есть время отдохнуть, находясь в сознании только тешит душу. можно позаниматься любимым делом или убиться за домашним заданием... феликс бы попробовал оба варианта. но домашки слишком много, а столько времени у него нет. так что остаётся только...

***

обветренные почти бесцветные губы обхватывают тонкую сигарету. да, феликс курит. и это определённо его любимое дело. нет, он курит не только сейчас, стоя на холодном, заснеженном балконе, завернутый во все "тёплые" вещи, что только были. и кстати это мало помогает. согревает только сигарета. сигарета со вкусом клубники. не очень то и приятной клубники, даже химозной если честно, но это не важно если горький пар проникает в лёгкие и рассеивается в голове. мальчик выглядит мягко говоря потрёпано. размазанная тушь под раскрасневшимися глазами, создающая ощущение присутствия огромных синяков. что может, впрочем, и правда присутствуют. какие-то футболки выглядывающие из под тонкой чёрной кофточки с рукавами, но без горла. замученные жизнью штаны и тапочки-котятки. и кучка сигарет в имитированной пепельнице-тарелке. рассвет, еще спящие квартиры. правда солнца почти не видно. оно закрыто плотными снежными облаками, что прямо сейчас посыпают пудрой город. все такое белое, сюда явно не хватает контраста. оттенков одного цвета тут достаточно, но мало других. на крышах совсем яркий, слепящий, белый, поблёскивающий на мелькающих солнечных лучах снег. лежащий в тени совсем блёклый, даже серый. он мог бы быть таким же как верхний снег, но он просто лёг не в том месте. по этому все что ему остается – это быть потухшим. и больше ничего. притоптанный снег на дороге смешанный с песком совсем выбивается из палитры остального, но за ночь успело упасть достаточно для того что бы перекрыть пеленой всю слякоть. метель так избивает снежинками, прямо до боли. больно когда они ударяются о щёки, больно когда колят шею, больно когда залетают под одежду и таят на теле. в белой тьме создающейся из-за быстрого вращения воздуха мигает сигарета, словно фонарик устанавливающийся на крышах для самолётов, указывает путь заблудшим душам. все такое белоснежное, режущее глаз, замораживающее чувства. и красные розы. красные розы, что их растапливают. букет красных роз летит с соседнего балкона. он распадается на единичные цветки, от которых отрываются лепестки и падают на холодный снег. словно последняя кровь пролитая на дуэли. феликс удивлен. вся картина выглядит слишком уж нереально. он осторожно поворачивает голову к тому самому балкону и... тот парень...

***

хёнджин оттоптал все ноги. они адски болят. болят пальцы, болят пятки, да и вся стопа в целом. ужасно. он прогулялся по центру города, потом прошелся по магазинам с мармеладками и накупил кучу лакрицы. хенджин ее любит. очень сильно. он не понимает почему некоторые люди смотрят на него с отвращением когда узнают о его вкусе в мармеладе. это же обычная конфета, к чему столько ненависти то? приятно заходить в тёплый дом. одинокий и грустный, но все таки тёплый. все осталось на своих местах с момента ухода хенджина. никто не искал в стопке дисков нужный фильм. никто не кипятил чайник, оставив его на плите. никто не укутывался в мягкое одеяло и не валялся на кровати, сминая простыни и пропитывая ее своим запахом. никто. жаль... хёнджин проходит вглубь квартиры, раскидывая вещи по пути. пальто на кресло, шарф на дверь, штаны в открытый переполненный шкаф, носки в пакет. он валится на кровать, измученный и уставший, кутается в одеяло. надо бы помыться, но чёрт, как же лень! в конце концов он обошел пол города на своих двоих. девять часов, все как положено. сейчас хёнджин немного полежит, потом пойдёт в ванную, покушает и к десяти баю-бай. все как запланировано. хёнджин помылся и съел тарелочку овощного рагу. вот и та самая мягкая кровать, о которой он мечтал все время. время немного перевалило за десять, но не критично. тёмную комнату освещает пробивающийся свет фонаря через окно, а потом шторы. как приятно быть укрытым кучей одеял и валяться в горе подушек так еще и игрушечки по бокам. сказка. темно, тепло, мягко, сухо. о чем еще мечтать. глаза слипаются и хёнджин... не может заснуть. он просто не может заснуть. та самая тёплая и родная кровать в этот раз не приносит удовольствие, а только чувство утомления. он проворочался до двенадцати. когда окончательно понял что заснуть, ему самому сегодня не светит, решил выпить таблеток. да вот только для того чтобы они подействовали на взрослого человека нужно две штуки. а у хёнджина только одна! одна последняя таблетка! – ладно, ничего, при сильном желании и этого хватит– он пытался успокоить себя хоть немного. повторный запрыг в кровать, уже после принятого лекарства. и снова эффекта никакого. теперь уже хёнджин вертелся до трёх. – блять, так больше нельзя. – парень натягивает спортивные штаны, толстовку, дутую куртку и выходит из квартиры прочь. метро не работает. потому хёнждин топает ножками. опять! ладно, физические нагрузки тоже полезно, главное не переборщить. 3:30 хёнджин смотрит в телефон, у которого заряда еле хватает включиться. надо быстрее дойти. лифт. пятнадцатый этаж и двести четвёртая квартира. и букет красных роз. он несколько секунд смотрит на цветы. подходит ближе. и тут конверт <<привет, хёнджин. я надеюсь ты понимаешь от кого букет. я надеюсь ты помнишь от кого он... прости меня>> хёнджин готов убивать. нет, на самом деле ему хочется разреветься. он врывается в квартиру неся в руке цветы. шипы больно впились в ладонь, но хёнджин не чувствует этого физически. но он чувствует как эти шипы впились в его душу, чувствует как они царапают горло, как втыкаются в глаза и проходятся ножом по рукам. он ударяет их об стену, потом о стол, он кидает их на пол, разрывает письмо на кусочки. но что теперь?... измученные невиновные, несчастные цветы лежат на полу. хёнджин берёт розы выбегая на балкон. и швыряет их в метель. эмоции сдают, и изнеможденное тело падает на колени. снег под коленками начинает таять от тепла и мочить штаны. а щёки мочат слёзы. он искренне ненавидит человека, что сделал этот подарок ему. ни одной хорошей мысли о нем, ни одного хорошего воспоминания, нет. все что осталось – это безразличие и злоба за напоминание о своём существовании. холодный снег приземляется на медовые волосы, западает за воротник куртки, стекая по спине каплями, ударяется о лицо. как одиноко и тоскливо. не кому обнять, когда тяжело, не кого обнять когда тяжело. – ты в порядке?– ласковый голос раздаётся в полной тишине. хёнджин поднимает глаза и видит того парня. того парня, что так звонко смеялся. он стоит на балконе справа и обеспокоено смотрит на падшего. хёнджин видит то как мальчик легко одет, он видит блёклые веснушки, видит красные, обветренные губы, родную сигарету и глаза. точно такие же как у него самого глаза. красные, слезящиеся, болящие глаза. у парня видимо тоже не ладно в жизни. – пойдёт– отвечает хёнджин ели вспомнив заданный ему вопрос. – не похоже. я могу выслушать если тебе надо выговориться. я никому не скажу и не осужу. незнакомцу легче все рассказать, чем кому-то знакомому так что я к твоим услугам– феликс был спасателем. ф он это знал. когда у него все идёт по одному месту, то для него является своеобразной терапией выслушать и помочь другому. тогда ты переключаешься со своих страданий на чужие, которые ты не ощущаешь. он знает что это неправильно, что он просто подавляет свои чувства и бла бла бла, но зачем что-то менять если и так все в порядке? – просто один недостойный человек из прошлого дал о себе знать, сраным блять букетом, – и хёнджин рассмеялся, не громко и не звонко, но рассмеялся. – блять, я всего-то просил меня оставить в покое и сука он это сделал! блять я забыл его, забыл все что с ним связано, забыл то что он сделал и что нет. он сука два года меня не трогал, а и теперь сказал: "прости" и вот мне интересно что он хочет от этого "прости"?! реального прощения? нет. я ему его не дам. пусть он живет вечно в раздумьях что делал правильно, а что нет, – воздух закончился. закончились и силы. парень на соседнем балконе молчал. он спокойно слушал, не каждый так может. молча, не вставляя своих слов в раскаяние другого, просто слушать и ждать пока человек откроется сам. хёнджин поверил парню и ему правда стало легче. хоть и без подробностей и полного открытия души, но легче и вправду стало. силы вернулись, вернулись и чувства с разумом. – а ты? –что?– мальчишка явно не ожидал вопроса о его самочувствии. – я вижу что тебе явно не легко сейчас – с чего бы?– слышно что у парня в голосе комок эмоций. горький комок боли, тоски, злобы и ненависти, то ли к ситуации, то ли к себе... – ну... редко можно встретить человека у которого все прекрасно в жизни, учёбе, любви и семье, что курит в четыре утра клубничную сигарету, с заплаканными глазами и в каких то кофточках заменяющих куртку. сложно поверить что у тебя все хорошо – у меня не все хорошо, да. но в этом я один виноват. меня никто не бросал, не покидал. меня и не находили. я просто устал, от повседневности и одиночества. сложно прожить совсем одному двадцать два года. у меня ни разу не было парня или девушки, лучшего друга или подруги, хотя бы просто компании друзей как у всех в подростковом возрасте. да у меня по правде говоря даже родителей будто нет. я всю жизнь один. и мне это надоело. теперь я даже без куртки остался, а через час мне ехать на учёбу я не представляю в чем я поеду– грустный смешок вырвался изо рта парня. – а что с курткой? – я случайно сжег ее –давай я тебе дам свою? незнакомец смотрел на хёнджина копеечными глазами. – нет ну а что? какие у тебя еще варианты? магазины закрыты, как ты до уника дойдёшь? в этих кофточках? я дома целый день, квартира моя сразу после твоей от выхода, занесёшь после уника и все. только купи себе новую сегодня, завтра меня тут не будет– хёнджин говорил это непривычно легко. очень странно. он только что изливал свою душу этому парню, а потом последний сделал то же. и тут хёнджин упрашивает мальчика взять его куртку, что бы тот не замёрз. интересно. –думаю, ты прав. квартира двести четыре? –она самая – спасибо, сейчас пойду собираться и зайду... погоди, а как тебя зовут? – хёнджин –феликс, приятно познакомиться –взаимно