Кислая вишня

Нечто тёплое и твёрдое касается спины. Тяжёлая рука обнимает за талию, прижимая к матрасу. Это Сет, думает Кейт, медленно моргая в почти бессознательном состоянии. Он держит её, как в ту первую ночь после «Титти Твистера». Рука вокруг талии медленно двигается. Широкая грубая ладонь ложится на грудь, большой палец щипает её сосок. Оу, думает Кейт. В первую ночь такого не было. Ни в каком из возможных исходов. Сет зевает и потягивается, он ленивый, как кот, его штаны и футболка трутся об обнаженную кожу Кейт. Что-то упирается сзади, и это точно не коленка. — Доброе утро, — мямлит Сет, сжимая грудь Кейт машинально. Он целует её в шею слюняво и мокро, и Кейт хочется растечься по матрасу, настолько она расслабилась. Хорошо, что он не притворяется, что между ними ничего не было. Потому что разговор на утро после всего — это урок по преодолению смущения, и Сет мог бы сделать вид, что между ними ничего не было и вернуться к своим делам. Хуже этого, наверное, ничего уже не будет. — Доброе, — отвечает Кейт. Пальцы на её груди впиваются в упругие места, словно когти, и ей нравится подобное сравнение — ладонью обводит сосок точно также, как её клитор несколько часов назад, и Кейт снова думает оу. Потому что. Потому что теперь, когда Кейт думает о своём клиторе, она не может перестать о нём думать. Она не заводится (пока что), но чувствует, какая она пухлая и липкая после трёх — господи, трёх! — оргазмов. Рука Сета двигается с груди к промежности, а её тело между ног подаёт заманчивые сигналы. Да ты издеваешься надо мной, думает Кейт, и в этот момент чувствует, как нечто мокрое вытекает из неё. Она не издевается, она это совершенно серьёзно. Сет трогает её за плечо, трёт её кожу — трогает её половые губки — и опускает длинные пальцы прямо внутри щёлки. Его пальцы сгибаются, стимулируют киску, раздвигают губы со смачным звуком. Бог всемогущий. Непонятный тяжёлый звук вылетает из глотки Кейт, он не похож на стон, и Сет сжимает губы. Он что-то тоже произносит, словно в вопросе и одновременно с удовольствием. Он точно знает, что творит, — если бы он не знал, тогда не двигал бы так уверенно своей рукой — ему самому от этого несчастно хорошо. Из этого вытекает следующее: Кейт не хочет вылезать из постели. Она, правда-правда, не хочет. И скорее всего ей не пришлось бы, будь в ней только чувство возбуждения с утра пораньше и всего. — Сет, — шепчет Кейт, чуть вскрикивая, когда пальцы Сета углубляются в его киску, проникают до второй костяшки. — Сет, мне нужно в туалет. Рука Сета замирает, но он не отпускает её резко, и Кейт хочет как-то его поторопить с этим, но потом палец вылезает из неё, тело вздрагивает, словно хочет, чтобы внутри неё не было так пусто. Вокруг талии тоже теперь ничего нет, и Сет отступает, но не слишком далеко. Этого достаточно, чтобы Кейт встала на ноги. — Спасибо, — мямлит она, не глядя на него, когда садится. Она моргает от серого света, пробиващегося из-под занавесок — утро очень ранее или на небе слишком много облаков. Она не узнает, пока не посмотрит на часы — вокруг её талии растянуто покрывало, мелкая дрожь пробегает по груди, мурашки пускаются по коже с пляской. Сквозняк. Кейт прекрасно понимает, что она всё ещё голая, потому что не успела одеться после того, как они с Сетом… закончили. Её кожа теперь дрожит, и дело тут совсем не в мурашках, когда она наклоняет голову и смотрит на Сета, он смотрит на неё в ответ. Вообще-то, на её грудь. Кейт натягивает покрывало до ключиц и проходит по комнате, подбирая шорты и трусы у самого подножья кровати. Это, наверное, глупо, учитывая то, что они сделали с Сетом прошлой ночью, но она просила Сета выключить свет не просто так, да, она ходила уже перед ним в одном бельё, но это было совсем другое. Тогда он не опускал голову между её ног и не слизывал виски с её киски. Господи. Хватаясь за покрывало, Кейт наклоняется вперёд и подбирает трусы, дёргаясь от звука, который проносится прямо над ухом. Ну конечно. Она наклонилась слишком сильно, и Сет скорее всего увидел её задницу. Кейт одевается прямо так, не сбрасывая с себя покрывала, корча лицо, потому что запачканные трусики неприятно налезают на копчик. Придерживая грудь одной рукой, Кейт собирает всё остальное и смотрит на часы. Уже девять. Не слишком поздно, но до того, как жизнь Кейт превратилась в кошмар, она вставала раньше. Сет извёл её, по всей видимости, до неузнаваемого состояния. Кстати, о Сете — по дороге до туалета Кейт смотрит на него снова, и это ошибка, потому что он лежит, опрокинув голову на подушки, пальцы оказываются во рту. Этими пальцами он трогал её, осознаёт Кейт, переключаясь из горячего состояния в обезоруживающе холодное. Эти пальцы скорее всего сейчас пахнут ею и на вкус они тоже, как она. Господи. Просто. Господи Иисусе. — Мне надо в душ, — говорит Кейт, и это звучит как-то тупо, потому что в руках она вполне демонстративно держит принадлежности для душа. Сет вытаскивает руки изо рта и улыбается на свой манер. Это очень издевательская улыбка, словно что-то требующая в этот момент. — Хочешь, присоединюсь? — Спрашивает он, и у неё от этих слов волоски вскакивают дыбом на шее. Нет. Только не при этом ужасном свете. Нет, она не согласится и не захочет принимать вместе с Сетом душ, рискуя сломать шею. — Нет, спасибо, — отвечает Кейт, и Сет едва слышно смеётся. Этот смех замолкает, как только изнутри закрывается дверь. Вот урод. Кейт включает свет и кладёт свои вещи в уголок. Она смотрит на себя раздетую в отражении и отворачивается, а затем смотрит на себя снова. Теперь её глаза перестают быть такими пустыми, но остальное в ней — господи, остальное. Её волосы такие же грязные, как и в ночь после Титти Твистера, разве что причина теперь другая. Прошло несколько часов с поцелуев Сета, но губы всё ещё горят. А её тело… Круги остаются на шее, здоровые и фиолетовые. Они окружают её соски, бёдра и спускаются вниз по ляжкам. Засосы. Огромные проклятые засосы. Они непростые, и Кейт только сейчас замечает, что на внутренней стороне бедра у неё остаётся нечто белое, легко стираемое пальцем. Сперма. Сет кончил ей на ляжки, и теперь она чувствует этот запах. Она чувствует свой запах тоже, как и послевкусие виски. Кейт вздрагивает и опирается на что-то, неуверенная в своей способности стоять ровно. Боже, что он с ней сотворил. И она хотела, чтобы он это сделал с ней. А теперь. Теперь она выглядит развращённой. Она никогда не слышала, чтобы кто-то использовал это слово в реальной жизни, — только в книжках — но точнее сейчас и не скажешь. Кейт вспоминает о том, что она не должна получать удовольствие от того, что произошло между ней и Сетом прошлой ночью. Но ей понравилось. Господи, ей понравилось. Ком застревает в горле. Это не стон при одном только всплывающем воспоминании о том, как толстый член Сета трясётся о её киску. Нет. Это истерический смешок. Боже. Боже. Если бы прихожане увидели её сейчас, они бы её отлупили розгами. Кейт трясётся. Она поворачивается, чувствует, как засохшая сперма отлетает от кожи, и это очень мерзко. Она включает душ, прежде чем сесть на туалет. Может, это глупо, но ей не хочется, чтобы Сет что-нибудь услышал. Кейт делает всё необходимое, ждёт, когда вода станет теплее, залезает в ванную и закрывает шторку. Схватив мыло, она оттирает каждую частичку своего тела. И даже когда всё заканчивается, она всё равно остаётся под струёй, пока вода не становится слишком холодной. Воду тратить плохо, но заставить своё тело двигаться сложнее. Она думает о том, как Сет стоял в этой ванной прошлой ночью, о том, как вода стекала по его животу и омывала головку его члена, словно смазка, её снова трясёт от возникающих ощущений. Она почти не смотрела на него. А он даже не снял рубашку, только приспустил брюки достаточно низко, чтобы трахнуть её ляжки и то сзади. Может, это странно — хотеть увидеть его тело при свете, когда сама она такого дать взамен не может, но ей, правда, хочется увидеть Сета Гекко голым. Она хочет смотреть на него и трогать его. Без каких-либо намерений Кейт опускает пальцы к клитору. Она не видела его, но чувствовала. Она чувствовала его пальцы внутри себя, они такие толстые, но это ничто по сравнению с его членом. Даже когда он засунул внутрь три или четыре сразу, это не пошло ни в какое сравнение с его членом. Кейт двигает пальцами быстро. Каково это? Каково это почувствовать член Сета внутри себя, позволив ему трахнуть свою киску? Кейт очень хочет узнать. Её поражает оргазм, который ударяет, словно волна, когда она направляет струю душа между ног. Свободной рукой она опирается на стенку, потому что едва держится на ногах. Она никогда в жизни не кончала так быстро от своих же прикосновений. Никогда. Помогает то, что она всё ещё заведена от прикосновений Сета. Кейт убирает руку от пульсирующей киски, суёт пальцы в рот и облизывает дочиста, сердцебиение постепенно учащается. Сет Гекко что-то с ней сотворил. Он сделал из неё голодную, жаждущую девочку, а она за это не может даже разозлиться на него. Кейт переводит дыхание, прежде чем выключить воду, и вылезает из ванны на ватных ногах. Она опирается на бочок туалета и хватается за полотенце, вытирается, обсыхает и одевается. Она слышит какие-то голоса в номере, в этот момент кожа натягивается. Голоса не похожи на телевизор. Это настоящие люди. Сет что, заказал еду в номер? Он проделал отличную работу, раз теперь Кейт первым делом, находясь в ванной, ищет глазами что угодно, что можно было бы использовать в качестве оружия. Если не получится ударить банкой из-под жидкого мыла или задушить полотенцем, значит, она обезоружена. Револьвер остаётся лежать в сумочке на столе. Дурочка, говорит она сама себе. Успокойся, это всего лишь обслуживание. Кейт собирается, повторяя в голове эту мысль раз за разом, затем открывает дверь и выходит в комнату. Она замирает тут же беспечным кроликом. Нет никакого обслуживания. На женщине форма горничной, но мужчина, стоящий рядом с ней, направляет пистолет прямо Сету в голову. В комнате становится тихо. Кейт бросается вперёд, но девушка — она молодая, у неё темные волосы, и Кейт назвала бы её красивой, не будь они в такой ситуации — вытягивает руки. Она не трогает Кейт, ничего не говорит, но в глазах загорается предупреждение. Мол, сделаешь шаг, и мозги твоего дружка разлетятся по стене. Кейт не двигается. — Хорошо, что ты присоединилась к нам, милая, — говорит мужчина, не отводя взгляд от Сета, глаза которого полностью увлечены Кейт, и он хватается за простынь, сжимает её, будто сдерживает себя, чтобы не рвануть ей навстречу. — Почему бы тебе не присесть рядом с ним? Вперёд. У Кейт дрожат пальцы, но ноги словно приросли к полу, воздух после душа невыносимо холодный, от этого у Кейт пальцы в носках скручиваются. Девушка слишком молодая и даже напоминает девчонку, она едва ли старше самой Кейт, она смотрит на Кейт и говорит: — Ты его слышала. Иди. Кейт делает шаг, ощущая оружие в комнате, словно оно смотрит дулом не на Сета, а упирается прямо ей в башку. Она садится рядом на кровати, в которой они проснулись вместе, и Сет хватает её за ногу, его бицепс упирается ей в грудь. Она держится за него обеими ладонями. Мужчина улыбается им добродушно, и это видно по глазам. Если бы не вся ситуация, то Кейт подумала бы, что и девочка, и мужчина выглядят привлекательно, но сейчас он направляет пистолет на Сета, так что. Револьвер Кейт сейчас у него. Она не уверена, улавливает ли Сет иронию. Это он сейчас отползает поближе к краю постели, когда незнакомец пугает его оружием, и при этом улыбается, потому что победа будет за ним. Зная Сета, да, он уловил всё что было нужно. — Ну и что, — спрашивает мужчина. — Это было трудно? Сет сжимает ляжку Кейт, и Кейт смотрит на незнакомца. Она не такая тупая, чтобы начать отвечать или насмехаться над этим человеком, но выражение лица не получается скрыть. Актриса из неё не очень. — Прошу прощения, кверидос. — Он прикладывает руку к груди, другая сдерживает пистолет. Он левша, как и Сет. — Я же не представился, верно? Эрнесто, а это. Он показывает на девочку, стоящую в форме горничной. — Моя дочь Джульетта. Точнее, одна из моих дочерей. Улыбка на лице Эрнесто застревает цементом, и Кейт всё понимает. Она поняла это как только переступила порог комнаты. Получается, Сет был прав, и эта семья и впрямь идеальная. — Понимаете, — продолжает Эрнесто, наклонившись так, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с лицом Кейт и Сета, — другая моя дочь погибла. Путо, это вы её убили? Её и мою жену тоже. — Конечно, — тянет Сет. — Застрелили их до смерти. А что такое? Улыбочка на лице Эрнесто становится каменной, и Кейт хочет зашипеть. Сет что, пытается его вывести из себя? Он хочет, чтобы их сейчас обоих застрелили, и это его способ защитить Кейт? Видимо, да, потому что он защищает её с самого начала. И Кейт благодарна за это в каком-то смысле, потому что ей не нужна защита ни от кого, кроме него. Сейчас в ней мало благодарности, сейчас она хочет, чтобы он завалил, прежде чем Эрнесто решит разорвать его на куски. А потом улыбочка Эрнесто снова вырисовывается на его лице, и он отступает. — Эта маленькая девочка, — он кивает в сторону Кейт, и Сет двигается так, чтобы закрыть её собой. — Ты очень расстроишься, если тебя вынудят смотреть, как она умирает? Думаю, да. — У Эрнесто раздуваются ноздри. — О-оо, думаю, ты очень расстроишься. Рычание Сета пропадает в горле, тело трясёт, как будто он хочет наброситься на Эрнесто, и Кейт сжимает ладони сильнее, не пуская, в то время как дуло пистолета Эрнесто оказывается направленным на неё. Сет остаётся спокоен. Он замирает, словно мёртвый, и Кейт сидит рядом с ним, их тела прижаты друг к другу, и она чувствует, как он дышит. — Я бы этого не делал, — медленно говорит Эрнесто. — Нет-нет. Кейт ждёт, что Сет ответит на это что-нибудь, что угодно, но только не то, что он на самом деле говорит. — Эй, — у Эрнесто глаза наливаются кровью, как будто он сейчас врежет Сету, но он не двигается. — Дадите шанс на последнее желание? Эрнесто снова улыбается, двигаясь поближе к человеку, который знает, что выйдет из этой заварушки сухим. Это похоже на Сета. Очень похоже. — Это зависит от твоего желания, путо. Сет наклоняет голову, касается щекой щеки Кейт, и Кейт смотрит на спинку кровати. Сет спит, припрятав оружие под подушку. Оно всё ещё там, или Эрнесто и Джульетта успели их забрать, пока Кейт не видела? Сможет ли она вытащить револьвер вовремя? Скорее всего нет, но попытаться стоит. Она должна. — Не столько желание, — продолжает Сет, — сколько вопрос. Эрнесто машет рукой. — Продолжай. — Что такой здоровяк делает с такой погремушкой? — Сет кивает на руку Эрнесто, указывая на пистолет, который далеко не маленький на самом деле. — Я и не думал, что вы пользуетесь такими игрушками. Зачем они вам, когда у вас есть дробилки? — Сет стучит зубами, чтобы показать, что он имеет в виду. Эрнесто вздёргивает бровь. — Хочешь, чтобы я тебе глотку разорвал? Скажем так, твоя смерть будет гораздо медленнее и мучительнее, чем от выстрела. — Это зависит от выстрела, — говорит Сет, и Кейт в это поверить не может. — Я видел, как люди истекали кровью минут сорок и не хотели подыхать ни в какую. Что он творит? Он хочет уболтать Эрнесто опустить оружие, чтобы напасть на него клыками? Сет думает, что он выдержит такое? Эрнесто ни за что на это не купится. Ни. За. Что. Но тут Эрнесто щёлкает пальцами, подзывая дочь, словно собачку, и говорит: — Джульетта, вен акуИ, пор фавор. Джульетта приближается, и Эрнесто убирает пистолет. Совсем. Револьвер Кейт всё ещё висит у него на ремне, но он не трогает его, а затем моргает, и его глаза желтеют, он улыбается, но это не похоже на улыбку, и Кейт жмётся к Сету беспомощно, пока Сет сжимает её ляжку и хватает её за голову другой рукой. А потом какой-то звук. Жуткий и похожий на свист. Кейт не понимает, что это, хотя, она слышала нечто похожее по телевизору. Глаза Эрнесто распахиваются, они становятся шире, кровавая струя стекает по его белой рубашке. Он так удивлён, что это выглядит даже смешно со стороны. Его как будто ударили по голове сзади, но вообще-то нет. Проходит минута. Может, больше. Всем нужно разное количество времени, чтобы умереть, и пока умирала Эми, Сет успел вытащить Кейт из бассейна. Проходит минута, и Эрнесто наконец становится прахом, оставив после себя только револьвер Кейт. Сет и Кейт переводят взгляд на Джульетту, оставшуюся стоять на останках своего отца. Она держит в руках револьвер. — Надо поговорить. — Улыбается она. Джульетта переодевается и садится за руль голубого седана, Сет и Кейт едут за ней на Корветте. Она заказывает себе кофе, но когда предлагает что-то заказать Кейт или Сету, они напрочь отказываются. Джульетта пожимает плечами. — Как скажете, — отвечает она, — но я не собираюсь подливать яд вам в еду, если вы переживаете за это. Да и как бы я посмела? Сет улыбается натянуто. — Этот городок набит змейками твоего сорта, сестрёнка. Джульетта смотрит на него, и Кейт кажется, что у неё слишком маленькие зрачки. — Нет. Хватит параноить. Паранойя. Паранойя — это когда Сет держит заряженный револьвер у себя под столом. Правая рука лежит на спинке стула, на котором сидит Кейт, и Кейт могла бы подумать, что такое положение слишком собственническое, но сейчас она сама не против прижаться к Сету и заснуть так на суток двое. Но она не может. Пока не может. Джульетта делает глоток. — Я хотела поблагодарить вас и всего. — Поблагодарить нас! — Отзывается Сет. Он не переспрашивает. Кейт удивлена, что они вообще пошли за Джульеттой. — Да, я ждала этой возможности годами, и теперь я свободна, благодаря вам двоим. Кейт осматривается. Вокруг шумно, потому что тут много людей, которые могут их подслушивать. Она наклоняется, чувствует пальцы Сета, которые хватают её, чтобы удержать. Она смотрит на него, и он смотрит в ответ. — Это были твои родители. Джульетта сжимает губы. — Мари и Эрнесто мне не родители. Они украли меня у настоящих родителей и потом сделали меня такой. — Она показывает на себя. — Потому что Эми мечтала о младшей сестрёнке. Кейт моргает. — Младшей? — Джульетта тянет на все двадцать, но это, наверное, мало что значит. — Эми родилась в семьдесят первом, — отвечает Джульетта терпеливо. — А я в восьмидесятых. — Ты хотела их убить. — Шепчет Кейт, и Джульетта кивает. — Да, но я бы не справилась со всеми сразу, и я не смогла бы убежать, потому что они бы меня поймали. Вы сослужили мне хорошую службу, положив сразу двоих. Я говорю спасибо. — Боже, — мудрит Сет. — А я думал, что это у меня проблемная семья. Джульетта смотрит на Сета, но ничего не меняется в выражении её лица. Кейт всё ещё видит не тускнеющий мрак. — Это не семья, это похитители. — Она переводит взгляд на Кейт. — Тебе хорошо известно, что это такое, правда, Кейт? Кейт как будто опрокинули ведро с холодной водой прямо в лицо. — Как ты…? Джульетта вскидывает руку. — Я не тупая. О братьях Гекко много кому известно. О них будут говорить десятилетиями. — Круто, — Сет шлёпает ладонью по сидению. — Всегда мечтал стать легендой для кулебр. Джульетта раздувает ноздри и снова смотрит на Кейт. — Но ты привязалась к своему похитителю сильнее. Ты воняешь Гекко. Кейт делает вид, что не реагирует, и Сет щёлкает челюстью. — Завали хлебало. — А не то что? — Спрашивает Джульетта. — Подстрелишь меня под столом, грёбанный Хан Соло? Сет показывает зубы. — Не провоцируй меня, девочка. Джульетта чуть ли не рычит в ответ, выпячивая свои длинные клыки, и Кейт хватает Сета за колено. Он смотрит ей в глаза, и она качает головой. Не смей. На удивление он ничего не предпринимает, потому что, наверное, не хочет наследить. — Можно спросить? Джульетта жуёт десерт, глотает и вытирается салфеткой. — Вперёд. Я готова помочь в ответ. Кейт не хочет об этом спрашивать при посторонних, но и не хочет оставаться с Джульеттой наедине. — Мой запах привёл тебя в наш номер. Не запах Сета, верно? — Верно. Сет уже понял, к чему этот вопрос. — Кейт… Кейт подаётся вперёд, не дав себя перебить. — Это потому, что я пахну невинно? Это пройдёт, раз я…? Но к этому момент Джульетта уже успевает качнуть головой, и Кейт прямо сдувается на глазах. Может, не считается, раз они не дошли до конца? — Знаешь, — говорит всё-таки Джульетта. — Разговоры о девственности — это бред. Кейт моргает и смотрит на Джульетту. На её лице растягивается дежурная улыбка. — Что? — Пожимает плечами Джульетта. — Это правда. Мужики думают, что могут что-то исправить в женщине, запихав в неё член, но боже, нет. Это всё хуйня. Отчасти Кейт хочет заорать, но другая её половина просто — непонятно ничего. — Мне от этого не избавиться. — Говорит она вслух и чувствует на себе взгляд Сета, но не поворачивает голову, чтобы проверить. — Чтобы я не сделала. — Нет уж, прости. — Господи, Джульетта и правда извиняется. — Некоторые люди особенные. — Она смотрит на шею Кейт, и Кейт тут же кладёт на это место руку. — Какая-то духовная сила, не знаю. Всё дело в их душе. — Значит, дело не в шее, а в кресте. — Получается… — Получается, что если ты перетрахаешься со всеми сразу в подвале церкви, ничего не изменится. Дело не в твоей девственности, Кейт, а в тебе самой. Кейт понимает, что это за чувство — опустошающая смесь отчаяния и облегчения. Дело в ней, а не в её теле. Не в том, что она видела или натворила. Бог всё ещё с ней. Он всё ещё рядом. — Круто, — говорит Сет. — Теперь за ней всю жизнь будут охотиться, чтобы принести в жертву. Ахуенно! Может, что-то ещё? Рассказать тебе сказочку или можно уйти прямо сейчас? — Идите, кто вас держит, — улыбка на лице Джульетты становится обиженной. — Вы мне не заложники. — Что будет с тобой? — Спрашивает Кейт, и Сет сгорает от нетерпения. — Раз теперь их нет, что ты будешь делать? Джульетта задумывается. — Я не знаю. — И ухмыляется. — Смотаюсь в «Мир Уолли». Кейт улыбается на это. — Хотя, знаешь, — Джульетта подаётся вперёд, и Кейт инстинктивно отодвигает стул. — Как бы я не была благодарна, я всегда могу предупредить остальных о вас, если вы не предложите мне полагающуюся компенсацию. — Да ты стебёшься над нами, — говорит Сет. — Нет. Отъебись с этим. Но Кейт соглашается, игнорируя психи Сета. — Сколько? Джульетта рассматривает свои ноготки. — Половину. — Блядь, да ни за что. Кейт игнорирует Сета дальше и кивает Джульетте. — По рукам, но ты оставишь нас в покое. Оставишь нас и будешь остальных держать от нас подальше. Джульетта ухмыляется. Её зубы гораздо длиннее, чем должны быть. — Идите с богом!