Îmi pare rău

Как объяснить девочке, что от неё требуется? Альсина не представляла себе. Она могла часами задавать наводящие вопросы, но всегда иметь в виду, что Эмма (как же это имя грело душу) может дать только два ответа: да или нет. За первую неделю в замке девушка вполне освоилась, что было прекрасно. Хоть за ручку её не приходилось водить. В остальном же эксперимент продвигался сложно и по чуть-чуть. От человеческой плоти Эмму воротило, то же относилось и к крови. Это открытие крайне шокировало аристократку, которая не представляла себе жизни без бокала-другого особенного вина или свежей, горячей крови извивающейся жертвы. К плоти она потеряла интерес, как только закончился безумный рост. Хотя иногда приходилось съедать небольшие порции для поддержания формы. Красота всегда требует жертв, особенно если это вечная красота. Впрочем, если девочкам хотелось иногда откусить от конечности-другой, аристократка не возражала. В конце концов, они же дети, пусть лакомятся, если хотят. Была ещё и другая проблема: похоже, Каду в теле подопытной впал в спячку. Однажды Альсину разбудили настойчивые толчки в бок. Недовольно открыв глаза, аристократка увидела встревоженную Эмму. — В чём дело, Эмма? — Вставать в столь ранний час совершенно не хотелось, но узнать причину негативных эмоций девушки тоже было любопытно. В конце концов, это первый удачный эксперимент, нужно фиксировать всё, что происходит. И на что она надеялась? На ясный ответ? Альсина тихо фыркнула, поражаясь собственной забывчивости. Эмма тянула женщину куда-то за руку. — Терпение. — Строгим, но не жёстким тоном сказала леди Димитреску. Это было предупреждение. Что вообще могло произойти такого? Такого, что заставляет результат эксперимента вламываться в хозяйскую спальню, будить леди и куда-то нагло тащить. У Альсины промелькнула мысль о том, что надо бы привить девочке манеры, пока она не превратилась в другую версию Хайзенберга. А пока нужно было надеть хотя бы халат поверх изысканной ночной рубашки. Всë же, разгуливать по замку кое-как одетой весьма прохладно. Леди надеялась ещë вернуться в постель и досмотреть тот восхитительный сон, из которого еë вырвала девчонка таким наглым образом. Эмма нетерпеливо топталась на месте как собака, готовая вести хозяина по следу дичи, время от времени поглядывая на аристократку, которая не чувствовала себя в настроении спешить. Впрочем, то, как Эмма обеими руками ухватила еë ладонь, позабавило леди. Давно никто так не делал, если вообще когда-то делали. Возможно, в далëком детстве какие-нибудь друзья? Хотя это вряд ли. Всех воспитывали в строгости, сообразно правилам этикета. Да и были ли эти друзья? Впрочем, леди явно отвлеклась. Эмма привела леди в комнату, где Кассандра уже заканчивала с наказанием одной из служанок: теперь та ещë долго не сможет спать на спине, если сможет вообще. Судя по всему, девочка вырезала себе пару ремней. Хотя выбор кожи леди не оценила: слишком неухоженная, местами грязноватая, в рытвинах и синяках. Впрочем, о вкусах не спорят. Эмма же тыкала пальцами в происходящее. Кажется, она была против. Леди не могла понять, почему девочка так переживает. Значило ли это, что Каду действует одурманивающе не на всех? Неужели у Эммы не проснулись животные инстинкты? Жажда к убийству? Это испытывали даже неудачные экземпляры. Так почему же это не подействовало на голубоглазое чудо, которое леди имела удовольствие лицезреть перед собой? — Это в порядке вещей, Эмма. — Объясняла леди наставительным тоном. — Слуги допускают ошибки и бывают наказаны. Нечему удивляться. Отправляйся обратно в кровать. Но девушка продолжала настойчиво пытаться объяснить неприемлемость такой позиции с еë точки зрения. Чтобы не сорваться на месте, женщина несколько раз глубоко вдохнула. Нельзя срывать эксперимент просто потому, что результат оказался весьма… Неожиданным. К тому же, наблюдение только началось. И на данном этапе девушка просто не понимала, что от неë требуется. Возможно, если искусственно создать конфликтную ситуацию, что-то прояснится? Кассандра подошла гордо продемонстрировать добычу. Леди благосклонно улыбнулась, похвалив дочь за усердие. На глазах Эммы вскипели слëзы обиды, она выбежала из комнаты, хлопнув дверью. Леди нахмурилась. Ни к чему проявлять свой скверный характер таким вопиющим образом. Впрочем, для того, чтобы хлопнуть такой дверью, необходимо было приложить значительное усилие. Каду просыпается под воздействием эмоций? Это ещё предстоит проверить. Потерявшая от боли сознание служанка валялась на полу в крови. Как же всë-таки неопрятно. Надо бы убрать это. — Пусть кто-нибудь обработает, если она ещë жива. И лучше бы ей быть живой, Кассандра. — В голосе леди кроме гордости слышались ещë журящие нотки. Пусть сначала Редник привезëт ещë людей. Или пусть семьи за долги отдадут пару-тройку девушек в услужение. Свежая кровь никогда не повредит, особенно если учесть девичьи проказы. Леди понимала своих дочерей: в эту зимнюю стужу они не могли и носа высунуть из замка, поэтому развлекались, как могли. И старые игры им надоедали, вот они и придумывали всë более опасные для человеческих душонок забавы. — Но… Мама… — Кассандра выглядела растерянной. Только что еë хвалили, а теперь в чëм-то обвиняют. — Ты же не хочешь остаться без игрушек? — Женщина заправила непослушную прядь волос за ухо дочери. Однако та раздражëнно взъерошила волосы и даже позволила себе низкий рык. — Я не поощряю такое поведение. — Глаза Альсины опасно сузились. С тех пор, как эксперимент перешëл в активную стадию, в замке всë пошло кувырком. Девочки, обычно такие послушные, такие ласковые, теперь имели наглость огрызаться в ответ, а этому леди их точно не учила. Кассандра пыталась сдерживать гнев, который испытывала прямо здесь и сейчас. Хотелось прикончить эту тупую девку, из-за которой она сейчас в таком положении. И служанку, которая ночью рыскала на кухне, тоже хотелось прикончить. И почему это мама на стороне какой-то там выскочки. — Время, Кассандра. — Мягко сказала Альсина, гладя девушку по волосам. Она знала, что дочь сделает всë правильно, а не так, как захочет. — А вечером я вам почитаю. При упоминании чтения, Кассандра оживилась. Былые негативные эмоции испарились, будто их и не было. Она радостно кивнула и упорхнула к комнатам слуг. В крайнем случае, она сможет запугать кого-нибудь из них. Хуже всë равно не будет. А настроение улучшится. Думая о том, что одной проблемой стало меньше, женщина отправилась на поиски Эммы. Куда же она могла убежать? Можно было бы спросить одну из служанок о местах, которые предпочитает девушка, но… Терять остатки персонала не хотелось. А эти девушки были из самых пугливых. По наитию, леди заглянула в библиотеку. Из комнаты явно доносились приглушëнные всхлипы. — Эмма? — Позвала леди нежно. Она не знала, какие мысли крутятся в маленькой голове подопечной, но точно знала, что та воспринимает еë как свою. Иначе в такую рань не примчалась бы, чтобы сообщить о происходящей жестокости. На зов никто не отозвался. И в библиотеке ничто не пошевелилось. В голове аристократки созрел план. — Эмма, мне нужна твоя помощь. — Настойчивее повторила леди, идя на источник тихих всхлипов. Девушка забилась под книжный стеллаж, низ которого, надо сказать, весьма близко располагался к полу. Леди Димитреску присела на корточки, твëрдо решив, что она будет обращаться с Эммой как с ещë одним ребëнком. Возможно, неожиданным, но приятным сюрпризом. И даже всю чистоту и наивность девушки леди собиралась обратить в свою пользу. — Пойми, пожалуйста, что в этом замке есть правила. И, если слуги не могут их соблюдать, они обязательно должны быть наказаны. И тем серьëзнее наказание, чем тяжелее провинность. — За это время леди поняла, что самой выгодной тактикой общения с Эммой будет призв к здравому смыслу, рациональное объяснение всему, что происходит в замке. И, если девушка находила объяснение приемлемым, она была склонна соглашаться. Вот и сейчас девушка внимательно слушала, но ещë не была готова согласиться. — Но я согласна с тем, что смерти здесь не нужны. — Женщина почти не приукрашивала. Пока не наберут новых людей, никто не должен умереть. Конечно, девочкам можно было запретить убивать, но запретный плод всегда сладок, особенно для детей. — Поэтому я хочу, чтобы ты помогала мне выхаживать персонал. Эмма вылезла из своего укрытия, отчаянно кивая. Леди поняла, что только что завоевала девушку, не предав при этом собственные принципы. — Теперь возвращайся в свою комнату, юная леди. Я хочу видеть тебя спящей через 15 минут. — Получив в ответ привычный кивок, леди распрямилась. Ей бы тоже спать, но мысли об этом эксперименте не давали покоя: неужели она что-то сделала не так? Или девчонка вовсе была живой? Точно ли она подсадила Каду? Нет. Перепутать было невозможно. Бок девушки, когда еë принесли, отсутствовал практически полностью. Она только чудом доползла до ворот замка. Неужели, почти выжила после нападения ликанов? В любом случае, теперь она выглядела весьма целой. Значит, Каду работает. Такие травмы не совместимы с жизнью обычных людей. Леди зашла в свои покои, понимая, что сегодня уже не уснëт. Вместо этого она взяла несколько листов бумаги, начиная что-то чертить. Впрочем, она единожды прервала своë занятие, чтобы проверить Эмму. Та и правда спала, укутавшись в одеяло по самые уши. В комнате было весьма прохладно. Для девочек эта температура была бы уже практически опасной. С большим неудовольствием леди отметила, что в камине нет дров. Зачем приставлять слуг к девушке, если они не соизволили проверить такие важные детали? Леди подошла поближе, потрогала лоб спящей девушки. Судя по позе, в которой та спала, она мëрзла. Конечно, сейчас ничего не известно об устойчивости Эммы к холоду, но рисковать леди не решилась. Иначе зачем столько времени она выхаживала её? Терпела дерзкие выходки? Со вздохом леди завернула девушку в одеяло, стараясь не потревожить её позу и, прижимая к себе чуть сильнее, чем было абсолютно необходимо, унесла в свою спальню. Раз спать леди всё равно не собиралась, это было абсолютно неважно. Наблюдение оказалось намного более впечатляющим, чем она себе представляла. Конечно, графы «возраст», «болезни» и некоторые другие оставались незаполненными, что было не слишком хорошо для эксперимента, но зато наблюдений накопилось достаточно много. Осталось привести их в систему. Конечно, после того, как Альсина увидит форму Каду, до этого не было смысла делать выводы. Впрочем, Матерь Миранда до сих пор не поведала, для чего проводятся все эти эксперименты. Это было обидно. Неужели не могла хотя бы намекнуть, как первой, кто успешно адаптировался к Каду? Иначе зачем Миранда вообще подарила ей вечную жизнь? Прекрасную вечную жизнь, полную безграничной, преданной любви девочек. Разве сама Миранда не испытывала чего-то подобного? Пока пылающее чувство обиды снова не завладело женщиной, она сконцентрировалась на работе. Обычно Каду для регенерации нужны плоть и кровь. Так каким же образом восстановилась Эмма? Ест обычную еду, подобно любой служанке, имеет высокие моральные стандарты. Неужели такое бывает, чтобы после заражения Каду человек оставался человеком? Альсина не заметила как сумерки за окном сменились бледным, даже блеклым рассветом пасмурного утра. Она с любопытством читала книгу по химии. Возможно, одно из соединений подскажет ответ на загадку? Впрочем, долго думать не пришлось: к шести часам на улице не стало более радостно, зато служанка вошла, чтобы разбудить свою госпожу, помочь с туалетом, если потребуется и прибрать покои. Эмма всë так же спала, свернувшись калачиком под одеялом. Застав такую картину, девушка не смогла скрыть изумлëнного взгляда. Одному богу известно, о чëм она подумала, но эти мысли были пресечены тихим, но отчëтливым приказом: — Приведи ко мне Елену. — Да, госпожа. — Тихо отвечает девушка и радостно прошмыгивает обратно в коридор. Конечно, пока личная горничная леди Димитреску не оступилась ни разу, но, если не прекратит нервничать, окончит свои дни в бочке с вином. И Альсина позаботится о том, чтобы так и произошло, но значительно позже. Хотя вино из этой девчонки вышло бы превосходное. Иногда леди делает вид, что не помнит имëн служанок, которые работают в замке. Это вселяет в них ощущение безопасности. Не замечена — практически спасена. Так они думают. На самом же деле аристократка помнит каждое имя, словно оно выжжено в еë головном мозгу. Но играть с этими людьми всë-таки презабавно. По крайней мере, до той поры, пока они не начинают скучно молить о позащаде, кричать, визжать, плакать и дëргаться. Это раздражает. Такие звуки любит Кассандра, ей всегда нравилось мучить людей. Иногда такое поведение развлекает Даниэлу, конечно, когда она настроена поиграть. Что касается Бэлы… Даже в таких делах старшая дочь предпочитает чëткость, скорость и эффективность. Она не нанесëт ни одного лишнего пореза и идеально рассчитает количество и глубину ран, необходимых для получения крови. Впрочем, у неë есть не менее жуткая привычка заставлять людей кровоточить мучительно медленно, читая им при этом мрачные поэмы. Как только девушка, приставленная к Эмме, вошла, ощутимо дрожа в своëм заляпанном платье, леди почувствовала новый приступ раздражения. Разве можно появляться перед хозяйкой в таком виде? Если бы не ограничения, девушка отправилась бы в подвал. И судьба мороаек показалось бы ей раем. Вместо слов, аристократка жестом приказала горничной выйти и вышла следом. Девушка тихо, почти не дыша, двигалась за хозяйкой замка, перебирая в голове худшие варианты развития событий. Приведя девушку в комнату Эммы, леди поинтересовалась холодным, властным тоном: — Что это? — Повившийся для устрашения коготь указал на пустой холодный камин. — Я… Не знаю, госпожа. — Тихо пробормотала девушка. — Здесь должно быть тепло, и мне всë равно, как ты добьëшься этого. — Бросила леди, втягивая коготь обратно. Девушка в растерянности уставилась на камин. — Температура должна поддерживаться на должном уровне постоянно. Это ясно? — Альсина чувствовала себя преотвратительно. Почему никто из этих идиоток не владеет хотя бы каплей достоинства? Ни следа хороших манер. — Д-да, моя госпожа. — Наконец, среагировала девушка, мгновенно ретируясь из комнаты без позволения. О, как только новые люди прибудут, Альсина с радостью избавится от ненавистных девушек. Конечно, можно было бы дать им шанс исправиться… Но на примере того же Хайзенберга было ясно, что такие не исправятся никогда. Проходя мимо своих покоев, леди услышала телефонный звонок. Она не спешила с ответом. Вариантов было только два: либо названный братец решил позлить еë, либо Матери Миранде понадобилось что-то срочное. Наконец, собравшись с духом, аристократка подняла трубку. — Матерь Миранда! Какой приятный сюрприз. — Тон еë был сладок, но на душе скребли кошки. — Эксперимент? Да. Большая часть девушек умерла, но одна… Нет, Матерь Миранда. Я не могла отправить отчëт раньше. У меня не достаточно данных. Я проинформирую Вас, как только что-то узнаю. Я Вас не подведу. — Если бы хоть раз она дослушала до конца, вместо того, чтобы перебивать… Альсина сжала зубы покрепче. Впереди ещë длинный день, а потом, она обещала Кассандре, что почитает девочкам вечером. Им так нравилось проводить время только вчетвером. В голове щëлкнула мысль. Эмма. Интересно, ей тоже могло бы понравиться такое? Или она будет сторониться общества таких монстров? Впрочем, казалось, что до сих пор девушка не собирается бежать. Двойные стандарты? Интересный вопрос. Однако, после звонка Матери Миранды, Альсине стало тревожно. Она не успела упомянуть об удачном эксперименте, не смогла даже слова вставить. Стоит ли упомянуть об этом в следующий раз? Леди Димитреску подумает. Ещë как подумает. В конце концов, не всë сладкое должно доставаться кому-то другому. Можно разок оставить и для себя. Только для себя. Альсина чëтко, словно видела вживую, представляла себе два голубых глаза, с восторгом и восхищением смотрящие на неë. Наваждение? Фантазия? А может быть, весьма вероятная и очень близкая реальность? Эмме определëнно понравится литературный вечер. Леди Димитреску не позволила себе усомниться в этом ни на секунду. *** Когда девочки привычно расселись вокруг неë, Альсина не увидела ещë одного лица, хотя точно просила Эмму подняться в спальню, чтобы все смогли комфортно расположиться в большой кровати и послушать историю. Если это непослушание, леди должна показать, что не потерпит подобного в своëм доме. — Эмма! — Громко и требовательно позвала аристократка. Она забыла, что девушка не может слышать так далеко, а если и могла бы, то не прилетела бы мухой. Для человека, подверженного воздействию Каду, она была весьма человечной и поразительно нормальной. — Мама, зачем она нам? Давай сделаем как раньше. — Даниэла любила эти истории больше сестëр, поэтому была готова на всë ради вечеров чтения. — Она теперь тоже часть семьи, draga mea. — Альсина улыбнулась дочери так, будто это само собой разумелось. — Но мама! Где она и где мы! — Возмутилась Кассандра. Она вообще не любила, когда что-либо менялось. И, даже если не хотела этого признавать, любовью матери не хотела делиться даже с сëстрами, что уж говорить о чужачке. — Я слышу ревность, девочки. Но я не буду читать, пока все не соберутся здесь. — Альсина отложила книгу. Даже если Бэле и не хотелось куда-то идти, она всë равно встала и без слов отправилась на поиски Эммы. Это не заняло много времени, и через каких-то семь минут раздражëнный рой мух вталкивал Эмму в комнату. Затем Бэла заняла своë излюбленное место в ногах матери, ложась головой ей на бедро. Кассандра и Даниэла сидели по бокам, пожирая книгу взглядом. Эмма устроилась в кресле поодаль. — Тебе будет там удобно, Эмма? — Спросила леди, надеясь, что та переберëтся поближе. Но ответом на вопрос стал уверенный кивок. Больше причин откладывать книгу не было. Бархатный голос леди будто оживлял персонажей, перенося всех слушателей в полуреальный, полуфантастический мир «Айвенго», за которого проголосовали раньше.