Сказ о последнем из людей

— Проснулась наконец-то, — произнёс Адам, держа в одной руке нож, а в другой яблоко. — Где я… Ауч, как всё болит… ТЫ?! — Элис внезапно пришла в себя, отползая к стене. — Ещё раз прости. Не мог допустить, чтобы ты кричала на улице, — оправдывался Адам. — И ты меня вырубил? — Ты сама отказалась меня слушать, — Адам развёл руками. — Или ты хотела стать моей первой жертвой? — А точно ли первой? — испугалась девушка, глядя на нож в его руке. — Не волнуйся: если я тебя и убью, то твои останки не пропадут даром, — подмигнул мужчина, указывая на неё ножом. — Что? Ты хочешь меня сожрать? Люди и правда едят зверолюдов? И сколько ты уже съел? — Элис не поняла шутки. Адам вдруг стал угрюмым и замолчал. — Адам? Ты пробовал мясо зверолюда? — Это не тот вопрос, на который легко ответить, — колебался Адам. — А ведь ты назвал меня аппетитной… Ты и меня сожрать хочешь? — плакала девушка. — Нет-нет-нет, что ты? — Адам откинул нож в сторону, чтобы не пугать девушку. — Да послушай же ты! Я никого не убивал! И уж тем более я не убью тебя. — Так объясни, что это была за пауза! — крикнула девушка. На жизнь Адама припало не мало бед. И самой главной, пожалуй, было его рождение. С детства он и родители прятались в этом городе. Он почти никогда не выходил на улицу. Максимум мог смотреть на дома вокруг через окно или с крыши. Лишь редкие гости-зверолюды были его собеседниками. И то, зачастую, они приходили к его родителям, оставляя ребёнка без внимания. Тем не менее, родители занимались его образованием. Они обучали его реальной истории, математике, физике, химии, а, главное, как выживать в этом мире и пользоваться технологиями. И так ему было это интересно, что он, порой, сам оставался с фонариком, изучая очередную книгу. За это его нередко наказывали, но он раз за разом нарушал правила и читал. И вот однажды это ему сильно аукнулось. Двое подростков, что гуляли по заброшенному городу, нашли его. Они не сразу поняли, что он человек, поэтому пытались просто ограбить. Маленький Адам сильно испугался и пытался убежать, но с человеческими ножками уйти далеко не получится. Когда дети поняли, что он человек, они захотели его убить, чтобы получить награду за голову. На его счастье, отец поспешил как раз вовремя, чтобы спасти сына. Зверолюды испугались и побежали на улицу, зовя на помощь. Если бы их раскрыли, последних людей бы не стало. Отец семейства застрелил их на том самом месте. Лазерная винтовка сразу прижгла раны, не давая крови вытечь. Но подростки уже были мертвы. Отец затащил их в дом, прогнав Адама в комнату. Родители стали решать, что делать с трупами. И, похоже, не придумали ничего лучше, как съесть то, что было возможно. Наверное, это из-за опасности выходить на улицу за припасами, а, может… это никак не оправдать. Адаму ничего не сказали об обеде. Странное мясо, на удивление, было приятным на вкус. Он уплетал за обе щёки, пока родители с отвращением смотрели на свои тарелки. И их мяса хватило бы ещё на пару дней, если бы в одной из пустующих квартир в холодильнике Адам не нашёл вспоротые трупы. В них он сразу вспомнил тех подростков. Маленький мальчик, не будь глуп, сразу понял, чем питался последние пару дней. Он так и потерял сознание на том самом месте. Следующим его воспоминанием были испуганные лица родителей, когда она приводили его в чувства. Холодильник уже был пуст, а странного мяса никогда больше не было на столе. Тем не менее, Адам понимал, что был каннибалом последние два дня. Хотя это слегка резковато сказано, ибо их ДНК уж слишком сильно отличается. «Это была обычная охота», — пытался оправдаться отец. — Я тебе не вру. Так всё и было… — Адам явно чувствовал сильную вину. — Но тебе понравилась их плоть… Меня тошнит… меня тошнит! — Элис, спотыкаясь, поспешила к туалету. — Отец говорил, что это было необходимо для выживания. Но я не понимаю, как они осознано могли питаться этим, — Адам плохо выглядел, будто его самого сейчас стошнит. Тем не менее, он придерживал ей волосы и одежду. — Ты сказал, что я аппетитная. Ты это имел ввиду? — бормотала девушка в перерывах между рвотными позывами. — Ты всё об этом? Вообще, нет… Я имел ввиду совершенно другое, — Адам слегка покраснел. — Что же, если не о еде речь? — Маленькая ты ещё знать такое. Но смею заверить, я никогда не вкушу больше плоти и крови зверолюда, — клялся Адам. — Почему-то я тебе верю. Но меня всё ещё тошнит… — её морда не отворачивалась от унитаза. — Примерно так же я чувствовал себя неделю после тех дней. — Думаю, ты и правда не сделаешь ничего подобного специально. Но что насчёт революции? Ты правда готов кого-то убить? — Элис наконец смогла отвернуть морду от туалета. — Честно? Кишка у меня тонка жизнь отобрать. И я правда не знаю, что буду делать, когда лицом к лицу столкнусь с нашими покровителями. Разумом я понимаю, что должен буду сделать, но я до сих пор ищу способ решить всё мирно. Смешно или нет, но именно тот день, когда отец убил зверолюдов, заставил меня осознать всю ценность жизни. А ещё… я ведь ищу союзников именно для этого, чтобы ничего не решать самому, а быть лишь инструментом, — ответил Адам. — Это глупо. Морис был прав: ты желаешь противоположного. Нельзя никого не убить, начав революцию, — задумалась девушка. Похоже, эта мысль помогла ей отвлечься. — В таком случае я надеюсь, что ты будешь рядом со мной в тот злополучный день, — Адам выглядел очень грустным. — Я правда хочу, чтобы зверолюды были счастливы. И, если ты ключ к этому, я считаю, что обязана тебе помочь, — на уголках улыбки красовались следы рвоты. — Так, давай снимем с тебя этот ошейник, — сказал Адам. На секунду ему показалось, что Элис сопротивлялась этому. — Это необычное чувство. Ошейник будто успокаивает меня, — заметила девушка. — Вообще, так и есть. Он помогает подавлять плохое настроение у рабов, — ответил Адам. — Ты пока пойди прими душ, а я успокою Мориса. Скажу, что ты сможешь выйти через два дня. Подойдёт? — Да. Я попробую поскорее прийти в себя, — ответила девушка, забегая в ванную. — «Она снова забыла сменное бельё», — подумал Адам, улыбнувшись.