Сказ о последнем из людей

Я стоял на крыше дома, разглядывая бессолнечное небо. И именно это небо казалось мне таким знакомым, именно эти облака, складывающиеся в различные фигуры. Слабый тёплый ветерок так знакомо и приятно обдувал кожу. Когда я опустил взгляд, я увидел человеческого мальчика, лежащего на крыше. Рёбра его вздымались, но тело не двигалось, точно он без сознания. Кажется, я знаю этого мальчика. Сигнал лифта, и через двери вошла человеческая девочка, чуть старше мальчишки. Девочка: Адам? Вот ты где, я тебя обыскалась. Я: «Это она мне? Откуда она меня знает?» Девочка: Адам, ты уснул? — девочка встала над мальчиком и стала хлестать его по щекам. — Отвали, Кать, — промычал мальчик, закрывая лицо руками. Девочка: Адам, нас зовут. Вставай давай. Катя ушла в лифт, оставив меня и мальчика наедине. Глаза его открылись. Похоже, маленький Адам уснул на крыше дома, пока наблюдал за облаками. Будь здесь солнце, вся его кожа давно бы обгорела. Он привстал, оглянулся, но меня не заметил, точно меня не существует. — «Всё понятно: я просто сплю. Получается, мальчик — это я в детстве. А эта девочка — воображаемый друг, о котором я когда-то мечтал. Катя, да? Красивое имя». Зайдя вместе с Адамом в лифт, мы поехали вниз. Кати рядом уже не было. У входа в квартиру нас встретили наши родители… чёрт, это странно звучит для того, у кого никогда не было братьев или сестёр. Когда они меня не заметили, я почувствовал резкую боль в области поясницы. Словно тысячи спиц пытались исполосовать мои органы. К счастью, боль прошла так же быстро, как и началась. — «Я ревную к себе же?.. как странно, я говорю, но абсолютно беззвучно». На секунду показалось, что Адам взглянул на меня, как бы насмехаясь. Следующее мгновение, и мальчик с Катей и отцом в тележке робота едут по тоннелям. Губы отца двигались, но никаких слов не выходило. В то же время Адам и Катя неустанно кивали. — «Они, похоже, его слышат. Жаль, я бы тоже хотел услышать голос родителей». Остановка. Склад, к которому они приехали, был складом оружия. «Современное вооружение способны использовать лишь люди. А с этим пистолетом справятся даже дети», — наконец я услышал слова отца, который протягивал мальчику пистолет. — «А ведь именно этот пистолет я потом держал при себе после его смерти. Вот только он мне его подарил в другое время, и точно не в этом месте… что не так с моей памятью?». Отец наставлял мальчика, как обращаться с оружием. Выстрел. Точно в цель. Серия выстрелов и все абсолютно метко. Одобрительная улыбка, вызванная сильным удивлением, возникла на лице отца. Катя выхватила пистолет из рук Адама, но все её выстрелы были мимо цели. «Да ну это», — она кинула оружие на землю. Выстрел в меня. Лазерный снаряд пролетел насквозь, попадая в стену, но, почему-то, мне снова стало больно. Отец стукнул Катю по голове за этот опасный проступок. Когда боль прекратилась, я уже не был в тоннелях. На этот раз локацией была поверхность утраченного города. Катя и Адам сидели рядом с подъездом, о чём-то болтая и шутя. В руке она держала пистолет, из которого отец учил их стрелять. Похоже, что она хвастается тем, что его доверили именно ей. Когда они стали заходить в подъезд, их нагнали подростки-зверолюды. Адам и Катя испугались, и стали бежать вверх по лестнице. Зверолюды же бежали прямо за ними, догоняя с каждым шагом. Адам был ещё слишком мал, и его смогли с лёгкостью поймать. Я наблюдал за этой картиной, не в силах сделать хоть что-то. Катя остановился на пролёт выше и наставила на них оружие. Руки её тряслись. Один из зверолюдов приставил к шее Адама свой коготь. «Дёрнешься — убью», — прозвучало из уст зверолюда. Что можно сделать в этой ситуации? Катя плохо управлялась с оружием, так что легко могла задеть Адама, учитывая то, что у пистолета большая область поражения. Адам отбросил слёзы. Замахнувшись локтем, он ударил зверолюда по животу, тем самым освободившись от его хватки. Адам упал на пол, а Катя, похоже, испугавшись, случайно нажала на кнопку. Выстрел. Оба зверолюда пали замертво без капли крови. Тут же она откинула пистолет в сторону Адама. Отец подоспел так быстро, как только мог, но сделать уже ничего было нельзя. «Что же я наделал?», — выговорил отец. Он подошёл к Адаму, минуя Катю. В руках отца оказался тот самый пистолет. Он обнял своего сына. Отец: Я убил их. Не ты — я! Твоей вины в этом нет. Адам возмущался: Но это и правда не я! Это была Катя… Отец что-то неразборчиво крикнул в ответ, ударяя Адама по щеке. Снова боль почувствовал я. Обернувшись, Кати уже не было на лестничной клетке. Что же кричал отец? Если это сон, то он слишком сильно искажён. Судить по нему о прошлом — глупо. Мир внезапно замер, а маленький Адам повернулся ко мне: Отец взял вину на себя за то, что совершили его дети. Вот только выстрелила она из-за того, что ты дёрнулся и напугал её. Мгновение спустя Адам стоит один на крыше дома. Начинается гроза. Крупные капли вслед за мелкими забили по коже. Очень приятное ощущение. Но Адам не наслаждается погодой. Он подходит ближе к краю крыши. Сердце защемило. Я подошёл слева от Адама, опуская взгляд в пропасть. Откуда ни возьмись справа от Адама показалась Катя. — Нравится погода? — спросила девочка, взяв его за руку. — Она и правда восхитительна. Вот только, Кать, зачем ты здесь? — Адам смотрел в пропасть. — Если ты решил последовать моему примеру, я должна быть рядом с тобой, — голос девочки звучал абсолютно безэмоционально. — А ты бы этого хотела? — переспросил Адам, сильнее сжимая руку Кати. — Ты идиот. Знаешь об этом? — Ты постоянно меня так называла, — улыбнулся Адам, вновь взглянув в пропасть. — Одного единственного шага хватит, чтобы всё это прекратилось. Меня не существует, и у меня нет любимых, ради которых стоит жить. Но что насчёт тебя, Адам? Отведя взгляд от пропасти, она взглянула на маленького Адама… вернее, чуть выше, точно смотрела сквозь него прямо на меня. Кажется, я чувствую, как она сжимает мою руку, хотя нас разделяют метры. Мгновение спустя Кати рядом уже не было. Адам сжимал в руке воздух. Или дождь, или слёзы показались на его детском личике, когда он отошёл от пропасти. Мне снова стало больно. Словно внутри вот-вот всё взорвётся. Склонившись над пропастью, я смотрел лишь вниз. — Я не могу оставить их… они нуждаются во мне, — промычал маленький Адам. — «Он прав… Шаг в пропасть будет слишком лёгким решением…» — боль в пояснице начала усиливаться, а в глазах темнеть. Элис сидела рядом с Адамом на протяжении нескольких дней и ухаживала за его бессознательным телом. Поначалу ей было очень трудно и, порой, противно, но она ни разу не задумывалась над тем, чтобы бросить его. Тем не менее, подобное занятие стало приносить Элис, в каком-то смысле, удовлетворение. Она наконец-то посчитала себя нужной хоть кому-нибудь. С другой же стороны, она в любом случае не может выйти на улицу по некоторым причинам — ошейник, который она надела на себя, способен снять лишь Адам. Элис выполняла все поручения хирурга, не ставя его слова под сомнения. Она ставила Адаму капельницы, промывала рану от гноя, давала антибиотики, не говоря уже о мытье тела со словами «Извини, нужно тебя обтереть хотя бы губкой. Не бойся — смотреть не буду». И Элис никогда не отходила от него, постоянно разговаривая с бессознательным телом. Продукты ей приносила Смирнова, так как ей было проще всего находиться на закрытой территории. По-хорошему, Адам должен лежать в больнице, где ему обеспечат полный уход, но так будет слишком большой риск, что его просто убьют. — Э-эли-ис, — промычал Адам, открывая глаза.