Граф Чхве

      Дорогой Бомгю!       Ты просил писать тебе, как только я получу твой адрес, потому сразу сажусь за письмо! Докладываю: дома все спокойно, твоя матушка поначалу волновалась, но теперь потихоньку смиряется, думает, что с двумя взрослыми мужчинами, которые отправились по воле юных сердец покорять мир, ничего не случится. (Именно этой версией мы с Субином поделились с ней, правду, кроме него, никто больше не знает). Отец рад, что ты стал взрослее, но писем от тебя все еще ждет. Матушка Енджуна вместе с Юной были и вовсе рады такому раскладу. Цитирую: «И поделом, так хоть мир повидает, делом займется, а то я, знаете, уж думала, нахождение на балах и в кровати станет его главным занятием по жизни». Передавать ее слова господину Чхве или нет, решать тебе!       В светской же жизни все по-старому. Люди иногда спрашивают о тебе, но я не особо распространяюсь. Делаю вид, что жутко огорчена твоим отсутствием в моей жизни (многие ведь из-за дружбы по детству считают нас за брата и сестру по духовной близости), и все вопросы вмиг отпадают. Так и справляюсь!       Также спешу скорей порадовать тебя новостью — после свадьбы Субин совсем не изменился. Он оказался таким же милым и внимательным, хотя ты уверял меня, что со временем я изменю свое мнение. Теперь считаю такой жест с твоей стороны добродушной шуткой. Мы оба непередаваемо сильно скучаем по тебе, я все еще надеюсь, что ты обрел свое счастье, несмотря на все тяжбы, некогда выпавшие на твою душу.       Жду ответного письма с полным отчетом о твоей жизни сейчас! Хочу знать все-все!       Ужасно скучаю и надеюсь на нашу скорую встречу! Передавай господину Чхве мои искренние пожелания всего хорошего и поздравления в том, что ему в спутники жизни достался такой замечательный человек, как ты!

Навсегда твоя сестра не по крови — Ким Дженни.      

Бомгю улыбнулся, перечитав письмо от родной подруги в собственной спальне во второй раз и, не пренебрегая более лишней минутой, в тот же миг уселся за написание ответного письма. Содержание было следующим:       Дорогая Дженни!       Я непередаваемо признателен тебе за твою отзывчивость, за то, что так усердно выгораживаешь меня перед людьми и в особенности перед близкими. Прибегну заметить, что сам поступил бы с тобой так же, окажись на твоем месте.       Читая о родных, несколько раз ощутил, как сердце тоскливо кольнуло в груди. Я ужасно, просто ужасно сильно скучаю по каждому из вас и в своих мечтах крепко прижимаю тебя к себе, радуясь, что мы снова рядом. Ты мне по-прежнему дорога, милая, сейчас, когда мы вдали от вас, только больше!       Что ж, Енджуну слова матери передам, пожалуй, он посмеется. Сам сейчас в гостиной пишет Юне (хоть и притворяется, что рад избавлению от младшей сестры, видно, как сильно по ней тоскует).       О нашей жизни могу рассказать многое, но постараюсь уложиться более кратко, чтобы не утомить тебя.       Как ты знаешь, со дня нашего совместного побега прошло вот уже восемь месяцев. За это время мы успели повидать и пережить немало, открылись друг другу с новых сторон, но, слава небесам, не разочаровались. Я все так же искренне и безвозмездно люблю его, как в тот самый день, когда впервые осознал свои чувства.       Поначалу мы жили в домике его милой тетушки, о котором я тебе рассказывал прежде. Признаюсь, там поначалу я чувствовал себя беспокойно, но не из-за места жительства и пребывания в изоляции, а скорее потому, что такие резкие изменения в моей привычной светской жизни тогда для меня были еще новы. Енджун всячески оказывал мне поддержку и не давал повода унывать. Мы жили как простые люди где-то в лесу и были счастливы, что можем быть вместе. Однако (в хорошем смысле) длилось это недолго. Поняв, что погони за нами нет и мы можем со спокойной душой двигаться дальше, мы покинули на время предоставленное нам убежище, от всего сердца поблагодарив тетушку, чтобы найти более подходящее для сожительства место.       Дальше путь наш лежал в другую страну. Во Франции у Енджуна было свое имение, так что, добравшись до него, мы могли бы зажить спокойно, ни о чем больше не беспокоясь и не переживая. Состояние, которое оставили нам обоим родственники, могло обеспечить безмятежную жизнь и дать гарантию не нуждаться ни в чем. Так, мы собрали все необходимое и, взяв одну лошадь на двоих, отправились к ближайшему порту, где корабли могли бы доставить нас к нужному месту. Енджун имел свои связи и договорился о нашей отправке. Мы переночевали на нижней палубе и уже на следующий день двинулись в путь по морям. На тот момент это был самый удобный для нас вариант, спасающий от все еще возможного преследования, хоть он и занял целых два месяца пути. Однако мы не отчаивались, принимая случившееся как выпавшее на нашу долю приключение, и радовались новым открытиям.       Корабль был огромен, так что на нем невозможно было заскучать. Каждый день я находил для себя что-то новое и читал книги, что Енджун приносил мне из местной библиотеки. Временами мы сидели на верхней палубе, смотрели на звезды и говорили обо всем на свете, с каждым днем влюбляюсь друг в друга все больше.       Порой мы также причаливали к берегам и гуляли по городам, в которых у нашего капитана были торговые дела. Я познакомился с особенностями других народов и благодаря этому лишь больше расширил свой кругозор. Наше внезапное путешествие при таком раскладе радовало нас все больше. Матросы хорошо относились к нам (мы представились им братьями) и довольно часто составляли компанию, справляясь о том, куда мы направляемся и чем именно будем заниматься по приезде. Енджун всегда отвечал неоднозначно, отпуская веселящие юношей шуточки, тем самым переводя тему и позволяя нам сохранять полную анонимность. Своих имен мы тоже не называли, Енджун придумал каждому подставное.       Когда наше путешествие подошло к концу и пришло время выгружаться на берег Франции, я невольно ощутил тоску по кораблю, что за столь короткое время стал необъяснимо родным. Прощаться с новыми друзьями тоже было тяжело, но впереди меня ждала счастливая жизнь, и я изо всех сил пытался не вешать нос. Пообещал себе никогда не забывать их и эти прекрасные два месяца и под руку с Енджуном двинулся дальше — в наше совместное будущее.       Имение его в Париже оказалось еще более впечатляющим, чем я полагал. Енджун показал мне каждый уголок и сразил библиотекой, что была в несколько раз больше моей домашней. Представь только, как много в ней хранится книг! Я стараюсь читать как можно больше, чтобы успеть прочесть хоть часть за эту короткую жизнь.       Будни наши проходят самым привычным образом: Енджун водит меня по местам, которые не оставили его сердце равнодушным еще в детстве (ведь он часто гостил здесь), мы посещаем театры, гуляем по ночным улицам и долго смотрим на звезды с балкона, когда не можем уснуть. Он всячески подтягивает мой уровень французского, заставляя упражняться со случайными людьми.       Французы — просто милейшие люди! Я был приятно удивлен, познакомившись с их культурой и поняв, что они довольно тепло меня приняли. Единственное, о чем сожалею, каждый раз оказываясь на улице, так это о том, что раньше в этой стране никогда не был. Ужасно хочу показать ее вам с Субином и надеюсь, однажды и вы сможете посетить это чудесное место.       Несмотря на отсутствие светской жизни, я не успеваю заскучать, Енджун с каждым днем умудряется влюблять меня в Париж все больше, хотя я куда охотнее влюбляюсь в него.       Чтобы никто не знал о том, где мы находимся, мы решили, что жить будем обслуживая себя сами. У горничных и садовников могли бы возникнуть вопросы по поводу сожительства двух холостых мужчин. Заниматься домашними делами для меня в новинку, но я стараюсь прилежно учиться этому, да и Енджун всегда оказывается рядом, чтобы помочь. Мы делим обязанности между собой, и я никогда не устаю, ощущая опору в близком человеке.       Вот так мы и оказались здесь. Теперь ты почти все знаешь, но я бы все равно хотел увидеться с тобой с глазу на глаз, моя дорогая, чтобы во всех подробностях заново рассказать о тех удивительных открытиях, что я совершил в своей жизни после встречи с моим замечательным возлюбленным. Сам бы охотно выслушал о твоих приключения в замужней жизни и порадовался, словно за себя.       Торжественно клянусь писать домой письма чаще и надеюсь в самом деле свидеться в скором времени.       Передавай мои пламенные поцелуи всем нашим близким и поздравь Субина с самой прекрасной женой на свете, какую только можно сыскать!

Навеки твой брат не по крови — Чхве Бомгю.      

Как только Бомгю перечитал написанное и отложил ручку, дверь в спальню вдруг тихонько заскрипела, и на порог заявился никто иной как юный граф — Чхве Енджун. — Любовь моя, ужин стынет. Бомгю улыбнулся от привычного нежного обращения и свернул письмо в конверт. — Скоро иду, милый. Сейчас запечатаю ответ для Дженни, и мы поужинаем вместе. Енджун подплыл к нему сзади и, невесомо оперевшись о спинку стула, уткнулся лицом в волосы Бомгю, запах которых вот уже не первый месяц пленял его разум. Дальше Енджун мягко поцеловал его в макушку и принялся поцелуями спускаться все ниже, оставляя едва заметные следы на шее. Бомгю улыбнулся, все так же занимаясь своими делами, и прикусил губу, словно в одно мгновение став намного чувствительней. — Милый, подожди, — с придыханием попросил он, разворачиваясь к Енджуну, — мы ведь собирались поужинать, а я никак не смогу настроиться на трапезу, если ты продолжишь вести себя так. — Сделать вид, что глубоко сожалею? Бомгю рассмеялся и одарил Енджуна самым нежным взглядом, что только имел при себе. Воспользовавшись этим мгновением, Енджун прильнул к желанным губам и бесстыдно их поцеловал. Бомгю с каждым разом реагировал все острее, словно подобным они занимались впервые. Думал о том, что, сколько бы времени ни прошло, Енджун будет вызывать в нем все те же чувства, навсегда пленяя разум, душу и тело. Лунный свет, проникающий в окно их общей спальни, освещал ни с чем не сравненный вид на главную площадь Парижа, каждый раз заставая нежность двух любящих сердец так близко. Бомгю совсем скоро ответил на ласки своего возлюбленного и больше в самом деле не мог думать ни о чем другом, кроме как о своем сказочном счастье. Их жизнь в этом полном приключений городе только начиналась, и они могли позволить себе пропустить один из многочисленных ужинов, оставшись сейчас только вдвоем.