Kaleidoscope

Всё пошло не так, как он ожидал, хотя Сонхун в принципе никогда не ждёт многого. Он всегда думал, что его отношения с Хисыном будут вечными, без особых сложностей, спокойными и простыми. Однако, как бы ему ни нравилось то, каким был его парень, он не ожидал, что сам расплачется благодаря ему. Так вот каким было чувство вины? Кажется, что твоё сердце сжимается, и словно больше нет возможности дышать… Это из тех чувств, которые ощущаются на тебе физической болью, насколько бы они ни были настоящими. «Я больше не хочу быть твоей проблемой! Я не хочу, чтобы ты продолжал заставлять меня чувствовать себя проблемой!» Теперь ссора, казалось, далеко в прошлом, но плач и истерика Хисына все еще эхом отдавались в его голове, когда перед глазами представало то, как Хисын кричит на него сквозь слёзы… Было уже странно, что его парень в принципе кричал, ведь это был не его стиль поведения и выяснения отношений. Но с какой болью в голосе он говорил об этом Сонхуну! Сонхун никогда не сможет выкинуть это из головы, даже несмотря на то, что сейчас они вновь спят на одной кровати, уставшие и безмятежные от пролитых слёз. «Прости, Хисын! Я не хотел, чтобы когда-нибудь ты чувствовал себя так из-за меня, серьёзно, я не понимал!» Он не лгал, Сонхун не заметил, как? Он не знает. Конечно, он догадывается, что был слишком занят своими проблемами или попытками потешить своё эго, чтобы заметить, но он не смог. «Я столько раз говорил тебе, Сонхун, столько раз!» Он погладил его гладкую щёку тыльной стороной указательного пальца, тёмные волосы с выпрямленными прядями закрывали лоб и падали на глаза, длинные ресницы почти слипались — его бойфренд был таким хорошеньким. Он открыл глаза, вероятно, проснувшись от прикосновения младшего, несмотря на его мягкость. Они молча пялились друг на друга некоторое время. Ярко-карие глаза Хисына смотрели прямо в его тёмные глаза; веки старшего слегка припухли от плача, ну и кончик носа Сонхуна покраснел в стать яблочкам его щёк — он тоже много плакал.        — Ты собираешься спать здесь? — спросил Хисын тихим шёпотом. Тут же голос немного сел из-за того, что тот только что проснулся. Часы показывали 23:48, уже довольно поздно; сегодня среда, поэтому в кампусе тихо и темно. Сонхун поднял глаза, но ответить удалось не сразу. Честно говоря, он не знал, что сказать: если Хисыну нужно личное пространство, он уйдёт, но куда, он без понятия. — Я могу поспать на диване, если хочешь, или… Хисын не ответил ничего, просто взял одну из больших подушек и положил ее между ними, молча говоря, что он может остаться, но ему всё же нужна дистанция. Сонхун согласился — конечно же, он принял это без комментариев и возражений. Он помнит, как раздевался, сидя на кровати; обычно он спал только в боксерах. После Сонхун выключил свет и лег на кровать, заслышав тихое дыхание своего парня. Он снова заснул. Он так много плакал: неудивительно, что он был измотан.        — Спокойной ночи, детка.

***

       — Пожалуйста, любовь моя, пожалуйста, обещаю, обещаю! — он стоял на коленях в их спальне, и это был один из самых напряжённых моментов в его жизни. Хисын взглянул на него с печалью и изумлением, прежде чем положить руки на его плечи.        — Остановись! Сонхун, что ты делаешь?! — рыдал он, заикаясь. — Н-не делай этого со мной!.. Хисын не хотел смотреть, как Сонхун умоляет его; его слёзы не были игрой или попыткой заставить младшего чувствовать себя плохо.        — Только один шанс, любовь моя, один, п-пожалуйста, — просил он, глядя на Хисына снизу вверх. Слёзы сковывали Сонхуна, когда он схватил Хисына за руки. — Я могу исправить это, любовь моя, пожалуйста… Хисыну потребовалось несколько секунд на то, чтобы рухнуть на колени перед ним и обернуть руками его лицо. Хисын плакал перед ним, а Сонхуну больше не хотелось этого. — Я-я…        — Я не хочу, чтобы мы расставались, любовь моя, пожалуйста… — умолял он, пытаясь вытереть слёзы большими пальцами, пока губы старшего дрожали. Эти эмоции действовали ему на нервы.        — Я тоже не хочу, чтобы мы расставались, — признался Хисын, опустив взгляд на свои руки. Слёзы не переставали течь из его глаз, даже когда Сонхун укрыл его своими объятиями. Они смотрели друг на друга недолгое время, прежде чем их губы встретились в солёном поцелуе. Поцелуй был почти диким, огненная страсть Сонхуна столкнулась с нежностью его маленького кусочка Рая, который только и делал, что хватался за воротник его свитера, сжимая ткань, словно пытаясь отпустить чувства, наносящие ему боль. Старший дрожал в его объятиях, поэтому Сонхун нежно погладил его по боку, пытаясь успокоить. Поцелуй был невинным, энергичным и глубоким. — Позволь мне исправить всё, любовь моя, пожалуйста, — попросил он его шёпотом в губы, когда их разделяли всего лишь миллиметры. Он только кивнул, всё ещё цепляясь за него. Позволь мне починить то, что я разрушил.

***

Было странно видеть его в цветочном магазине в среду днём, да ещё и в такую погоду, когда вот-вот должен был начаться дождь; было странно видеть его вообще в цветочном магазине, давайте начнём с этого. Сонхун не из таких — иногда у него была романтика с Хисыном, конечно, но отнюдь не вот такая.        — Надеюсь, ты делаешь это, чтобы он тебя простил, — не мог не прокомментировать Чонсон. На лице Сонхуна пребывало серьёзное выражение, а глаза стали темнее, чем когда-либо. Он выглядел иначе. А ещё он не ожидал встретить в цветочном магазине Джея, одетого в гладкое чёрное пальто, которое, вероятно, стоило больше, чем его пятилетнее обучение в колледже. В руке он держал дымящийся чёрный кофе.        — Нет, я делаю это, потому что ему это нравится, — ответил он, прежде чем расплатиться за красивый букет фиалковых цветов — о, эти цветы точно понравятся Хисыну. — И потому что я хочу. Он хотел начать все сначала: он знал, что не сможет стереть плохие моменты из памяти Хисына, но он знал, что может попытаться заполнить её хорошими воспоминаниями. Джей кивнул, наблюдая, как он благодарит продавщицу, прежде чем развернуться в направлении к выходу. — И сколько будут длиться эти телодвижения? Сонхун остановился, бросив на него взгляд через плечо. — Теперь всегда.

***

Когда он добрался до комнаты, то увидел, что его маленький кусочек Рая смотрит в окно спальни. Дождь уже начался, а Хисыну очень нравился дождь.       «— М-м, не вижу в этом ничего классного, — сказал ему Сонхун около года назад, пока вёл машину, а Хисын с интересом смотрел в окно. — Почему он тебе так нравится? Хисын улыбнулся. — Не знаю, я думаю, что дождь — это романтично.» Теперь улыбался Сонхун. Он осторожно закрыл дверь, прежде чем снять пальто, которое было на нём, и подошёл к парню сзади, положив ладонь ему на плечо.        — Я тебе кое-что принёс. Хисын взглянул на него, искренне удивлённый. Его детские глаза искали взгляд младшего, который улыбался ему, и, когда Хисын принял цветы, Сонхун наклонился, чтобы поцеловать его в губы. Хисын молча ответил на поцелуй, прижимая красивый букет к своей груди, пока младший не попробовал углубить его. Хисын мягко оттолкнул его в грудь. Сонхун понял, что Хисын ещё не готов к такому. Пространство, дай ему личное пространство, он заслуживает соблюдения дистанции и времени.        — Спасибо за цветы, — поблагодарил старший с мягкой улыбкой. Он прошёл на кухню, чтобы найти какую-нибудь вазочку, в которую можно было бы их поставить. Сонхун кивнул:        — Почему бы нам не заказать что-нибудь и посмотреть фильм?

***

С последних событий прошло два месяца, и Хисын потихоньку возвращался к своей нормальной жизни. Сегодня он решил потусоваться с друзьями — он уже давно не виделся с ними. Сону улыбнулся, глядя на него, прежде чем вернуться к нарезке сыра кубиками для блюда, которым они вскоре хотят пообедать, отдыхая на балконе. — Как дела с Сонхуном? Сейчас ты выглядишь счастливее, чем раньше. Хисын кивнул, помогая ему нарезать фрукты. — Да… Сейчас мы, э-эм… Я думаю, что всё у нас хорошо, — ответил он тихим голосом. Сону не удивился такому осторожному ответу; старший теперь был крайне аккуратен в словах — что уж там, он всегда был осторожен в выражениях.        — Ты думаешь?        — Ну, моё сердце всё ещё не хочет доверять ему полностью, поэтому я стараюсь сильно не жить надеждами. Младший кивнул, взяв деревянную доску, чтобы последовать за Хисыном на балкон. — Он изменился? Хисын кивнул в ответ, садясь напротив. — В лучшую сторону, да.        — И ты думаешь, что это навсегда?        — Мне хочется верить в это.

***

Спустя семь месяцев Хисын вновь обнаружил себя плачущим, но на этот раз дело обстояло по-другому: его мужчина вновь опустился перед ним на колени, но лишь для того, чтобы протянуть его маленькую коробочку, обёрнутую чёрным бархатом, с самым красивым кольцом внутри, которое он когда-либо видел в своей жизни. Его было всего двадцать четыре года — Хисын был ещё молод, и он знал, что ему предстоит принять важное решение. Он также мог с уверенностью сказать, что Сонхун из тех людей, которые отметились в твоём сознании на всю жизнь, словно пятно крови на одежде; он понимал, что невозможно стереть просто так, как татуировку. А ещё он знал, что Сонхун из тех типов людей, которых в рандомный момент жизни просто захочется проклясть.        — Ты выйдешь за меня?        — Ты серьёзно? — спросил он, не в силах не поднести руку ко рту. Сонхун улыбнулся, и меж губ сверкнули его клыки.        — Конечно я серьёзно. Он согласился. Очевидно, он сказал бы «да». Тот самый человек, который оставил шрамы на его сердце, теперь рисовал вокруг них сияющие звёзды. Очевидно, он дал бы положительный ответ.

***

Они продвигались медленно, так медленно, что в какой-то момент обоим начало казаться, что их отношения стоят на месте. Но теперь, когда его маленький кусочек рая сидел у него на коленях в уединении его комнаты, целуя его так, будто завтра не наступит, Сонхун чувствовал себя победителем. Сонхун обхватил тёплую медовую кожу бёдер старшего, который наслаждался мягкими прикосновениями. Сонхун осторожно уложил его на кровать, сняв свитер, скрывавший от глаз его торс. Его вкус, его прикосновения, то, как он этого хотел — всё чувствовалось по-иному, по-новому. Конечно, они делали это раньше, но сейчас это казалось совсем другим. Хисын отстранился на несколько секунд. Губы его парня оказались так близко к его губам, что он захотел переплести их пальцы, желая почувствовать обручальные кольца. Ему нравилось знать, что его парень, или, лучше сказать, жених, теперь останется с ним навсегда. Следующий поцелуй опустился с его губ на челюсть, на шею, где поцелуи оставляли следы, заставляя его издавать тихие стоны. Хисын зарылся изящными пальцами в волосы своего жениха; Сонхун знал, как прикасаться к нему, он всегда так хорошо прикасался к нему. Когда поцелуи перешли к его груди, старший не мог не выгнуть спину, слегка почёсывая затылок своего парня. Он хрипло застонал, когда Сонхун взял в рот один из его сосков, нежно посасывая кожу вокруг, а затем накрыл губами пухлый бутончик в самом его центре — о, Сонхун не собирался останавливаться.        — С-Сонхун… Хуни, — он снова простонал. Младший обнял его за талию, продолжая удерживать мягкую дугу, которой выгнулась спина старшего.        — Ты выглядишь так красиво, детка, — прошептал он, прежде чем обратить внимание на вторую грудь и чувствуя, как штаны Хисына медленно натягиваются. Из-за того, как близко они были друг ко другу, их члены тёрлись сквозь ткань.        — А-а… С-Сонхун… ах… Я не хочу ждать б-больше, милый, пожалуйста… Сонхун улыбнулся, прежде чем лечь, поцеловав его в живот. — Нет? Но тебе ведь нравится, когда я тебя дразню?        — Д-да, но с-сейчас я не хочу ждать, п-пожалуйста, не дразни меня! Смазка и осторожное прикосновение, тонкие бёдра старшего вокруг его бёдер; не потребовалось много времени, чтобы до ушей Сонхуна донёсся сладкий стон, пронзивший негой наслаждения его тело. Было что-то, что слишком привлекало его в теле его парня, и быть внутри него, когда он видел, как блестит на пальце драгоценное кольцо, следы на его коже, оставленные самим Сонхуном — это невероятно… Хисын был его, полностью его. Сонхун схватил его за талию, наклонился, чтобы поцеловать в губы, и, почувствовав, как ногти Хисына слегка царапают кожу на спине, продолжил толкаться. Хисын застонал, сжимая простыни и царапая кожу своего парня. В какой-то момент толчки приобрели настолько высокую интенсивность, что он едва находил в себе силы издавать слабые стоны. Его глаза невольно закрылись, когда он приподнял бедра. Сосредоточившись на том, чтобы трахнуть его сильнее, Сонхун расставил ладони по обе стороны от головы Хисына. — В тебе хорошо, дорогой, так хорошо. Он ему нравился, ему нравилось знать, что он заставляет своего парня чувствовать себя хорошо.        — Так туго, детка, ты такой милый, — прошептал он в похотливых вздохах, не переставая толкаться в него. Хисын почти ничего не мог ответить, в забвении наслаждаясь похвалой. Он открыл глаза только для того, чтобы увидеть своего парня на себе. Сонхун тяжело дышал, его карамельная кожа была покрыта капельками пота, стекающими по телу, его губы были влажными, а брови слегка нахмурены, когда он хрипло задыхался. Его член наполнял его, заставляя его тело подпрыгивать с каждым толчком.        — А-а… А… А! Сонхун! — он схватился за волосы Сонхуна, его длинные фаланги пальцев запутались в тёмно-каштановых прядях, и Хисын подтолкнул лицо Сонхуна ближе к своим губам. — С-Сонхун, Сонхун, Сонхун, я люблю тебя, я люблю тебя! Это был интенсивный оргазм, настолько интенсивный, что он не мог не выкрикнуть о том, насколько любит Сонхуна, младший ахнул, ошарашенно пялясь на Хисына сразу после того, как кончил внутрь него. — Т-ты… Они посмотрели друг на друга: старший все еще находился под телом младшего, лёжа на кровати на спине. Оба пытались отрегулировать дыхание, всё ещё не отстраняясь друг от друга. Хисын поднял одну руку; он устал, а сердце было переполнено чувствами и эмоциями, накрывшими его с головой. Он был удивлён, когда заметил, как из глаз его парня катятся слёзы. — Любимый? Он мягко коснулся его щеки, и Сонхун, казалось, растаял от прикосновения; как будто он отпускал эмоции, от которых не мог избавиться долгое время. — Я тоже тебя люблю, — сказал он дрожащим шёпотом, прежде чем обнять тело своего парня и продолжить плакать на его груди. Среди непонятного бормотания Хисыну удалось расслышать только то, как Сонхун благодарил его, а ещё что-то о том, как он счастлив оставаться с ним. Хисын улыбнулся ему, увидев, как он устроился на его груди, и начал гладить его волосы, позволяя красивому бриллианту на его пальце сиять, отражая свет ночника. Возможно, это было слишком драматично, романтично и глупо, но он чувствовал, что каким-то образом бриллиант был похож на их собственную песню о любви, отражающую их жизненную ситуацию и являющуюся великим символом того, через что они прошли. Он не мог в это поверить. Он действительно чувствовал себя как во сне.

***

Он проснулся в руках Хисына, со спутанными волосами. Сонхун взглянув на электронные часы, покоящиеся на тумбочке в их комнате, нахмурившись: сейчас едва девять утра, почему он ещё не спит? О, из-за звонка, поступившего на его телефон. Джейк? Так рано?        — Хисын спит, что тебе нужно?        — Что мне нужно? Ты, блять, выходишь замуж? Ты вообще собирался рассказать мне об этом, или как? Он улыбнулся и просто решил прервать разговор. Хисын уже шевельнулся во сне, и Сонхуну не хотелось его будить, поэтому он поцеловал его в щёку, прежде чем снова обнять сзади. Да, у него скоро свадьба…