Скотч и талая Нева

— снова скотч? — девушка входит в кабинет рыжеволосого парня, — Разумовский, тебе нельзя пить. — Талая Невая, Мария, — он поворачивается и направляется к ней, шатаясь. Его щеки покрыл румянец, а большие голубые глаза стали лисьими. Он пьян. Девушка не понимала смысл его слов. Парень всегда говорил завуалированно, загадочно, Маша заметила это ещё при первом их знакомстве. Сначала ей показалось, что так он хотел привлечь её внимание, показаться знатоком литературной классики, который бы сразил любую девушку на повал, но, узнав Разумовского получше, поняла, что таким является по натуре.

***

Они познакомились в мае, на открытии казино «Золотой дракон», где собрались прекрасные дамы в погоне за деньгами, и солидные, в дорогих смокингах мужчины в надежде сорвать крупную сделку. Она была нелюбимой, но красивой фарфоровой куклой своего отца, чтобы тот на ее фоне выглядел более презентабельно. А Разумовский всего лишь молодой бизнесмен, который основал сайт «Вместе». Сидя в компании с Бехтеевым, парень, полупьяный заметил её, высокую, стройную, черноволосую девушку, которая скучала в сопровождении со статным мужчиной, на вид пятидесяти лет. «Очередная охотница за деньгами» — подумал он, выпивая шампанское прямо из бутылки. Пара зашла в ложу, где сидели мужчины. Бехтиев поднялся с дивана, прогоняя девушек, давая понять, что сейчас будет серьёзный разговор, на кону которого стоит жизнь. — Альберт Адамович, рад снова Вас видеть, — мужчины обменялись рукопожатием. — Вы не представляете как рад видеть я Вас, Владимир Максимович, — Бехтиев перевёл взгляд на девушку, оценивающе рассматривая её, от чего на душе стало некомфортно, — это, я так понимаю, Ваша дочь? Красивая, такую по всему миру не сыскать. Вся в мать наверное? Ком к горлу поступил. Нельзя было говорить этого. Отец Маши любил свою жену, и винил за все дочь, которая отняла жизнь, появившись на свет. Она сама была не рада. Родившись с золотой ложкой во рту, девушка получала все, что можно купить за деньги, но отцовской любви ей заполучить так и не удалось. Всю жизнь на ней висело клеймо «убийцы». Владимир Максимович тяжело вздохнул, посмотрев на дочь, но в секунду снова надел маску заботливого отца и приобнял свою дочь, от чего девушка вздрогнула. — Да, вылитая копия Ирины. Мы хотели обсудить некоторые детали нашего договора, но, полагаю, у Вас гости, — мужчина перевёл взгляд на Разумовского, который все это время наблюдал за их разговором. — Сергей как раз собирался уходить, — Бехтиев посмотрел на парня, давая понять, что пора уходить. Разумовский встал с дивана и направился к выходу. — Было приятно с вами поболтать, Альберт Адамович, но вынужден вас оставить, меня ждут дела, которые я и так отложил для Вас, — пожав руку бизнесмену, парень удалился из ложи, лишь украдкой посмотрев на девушку. Маша успела поймать его взгляд. Что-то в нем её зацепило, поэтому, под предлогом, что ей нужно «припудрить носик», девушка поспешила за парнем. — Сергей, — крикнула она ему в след. Парень остановился и повернулся к Маше, — не хотите составить компанию на оставшийся вечер, уверена, дела лишь предлог, чтобы сбежать из этого цирка. Разумовский выдал смешок. Его удивила уверенность девушки, с которой она так просто выбросила эти слова. «Цирк. Это место и вправду можно назвать именно так» — промелькнула у парня в голове. Маша посмотрела на Разумовского недоуменно. Что могло его так насмешить? Она ждала объяснений, и он это понял. — Простите, не думал, что вы так прямо скажете об этой клоунаде. Парень стоял на лестнице, поэтому Маша казалась выше его. Её белая кожа в контрасте с чёрными волосами, утонченной фигурой и длинными, тонкими пальцами завораживали Разумовского. Он поднялся на две ступени выше, чтобы быть наравне с Машей, которая стояла на краю лестницы. Её зелёные глаза цвета таежного леса пьянили лучше дорого шампанского. Маша сама была лучше самого дорого золота, находившегося в этом казино. Разумовский не мог отвести взгляд, не мог трезво мыслить, не мог придумать лучше, чем взять маленькую ладонь девушки и увести её подальше от этой показушности. — Куда мы идём? — Маша спросила это не из-за интереса или страха, ей было все равно, а просто ради приличия. — Ко мне домой, — парень остановился, сказал, не подумав. Его слова прозвучали двусмысленно, и это не то, что он хотел донести, — я имею ввиду, что там будет тихо, спокойно, мы сможем уединиться… В том смысле, что не будет лишнего шума, который помешает нашему разговору… Или хочешь, я отвезу домой, ведь моё предложение звучит довольно неоднозначно… Но это не то, о чем ты могла подумать, — Разумовский заикался, пытаясь подобрать каждое слово. — Всё хорошо, мне все равно, куда ехать, лишь бы не возвращаться домой, — Маша разорвала зрительный контакт, потому что боялась, что парень прочтет в её глазах всю боль, через которую ей пришлось пройти. Разумовский не стал продолжать дальше разговор. Держась за руки, они преодолели путь через толпу и добрались до машины. Сев на заднее сиденье, парень дал указание, куда нужно ехать и автомобиль тронулся. Всю дорогу, как и остальной путь до квартиры Разумовского пара не обмолвилась и словом. Каждый думал о своём и не смел нарушать поток мысли другого. Поднявшись на семьдесят третий этаж, девушку встретили панорамные окна, откуда виднелся Питер, с огнями ночного города. Всё выглядело аккуратно, строго, каждый предмет лежал на своём законном месте, не было беспорядка и, казалось, даже листы на столе, раскиданные хаотично, были там, где и должны быть. Огромный аппарат с напитками, стоявший прямо за стеклянной дверь, единственная вещь, которая не вписывалась в квартиру парня, словно, его купили для капризного ребёнка. — Добро пожаловать в мой мир, — Разумовский неловко раскрыл руки, точно зазывая войти внутрь его дома.