Скотч и талая Нева

—Как ты посмела, дрянь? — прыский яд слов пролетел мимо Маши в который раз. Она уже давно привыкла к вечным истерикам отца по пустому месту. —Ты хоть понимаешь, как глупо я выглядел перед Альбертом Адамовичем, когда он каждые пять минут спрашивал про тебя? — Максим Владимирович устало потер виски, тяжело выдохнув, — какая же ты никчемная. «Никчемная»… Второе имя Маши, даруемое ей отцом. Она настолько часто слышала его в свой адрес, что девушке казалось, будто способна только отыгрывать роль прекрасной куклы на светских мероприятиях. Маша молча стояла, съедая все, что говорил ей отец. Девушка знала, что дальше он скажет, как и то, что завтра она снова будет прилежной дочкой для него и его друзей. Максим Владимирович вышел из комнаты, оставив свою дочь в тихом одиночестве. Маша медленно пустилась за туалетный столик, уставшая от каждодневных криков и разборок, где вновь она оказалась крайней. Так было всегда, начиная с самого детства. Вернее будет сказать, с рождения. Максим Владимирович сильно любил свою жену и был на седьмом небе от счастья, когда узнал, что у них будет дочь, но вместе с родами пришло и осложнения, которое привело к смерти любви всей его жизни. Убитый горем, он винил всех вокруг: ребенка, врачей, сочувствующих ему людей, себя, за то, что не смог доследить и уберечь самое дорогое на свете. Максим Владимирович утопал в алкоголе, забывая, что после себя жена оставила ему частичку, напоминавшую о ней. Это он больше всего ненавидел. Мужчина нанял работников, чтобы те занимались воспитанием дочери. Маленькая Маша старалась быть прилежной для своего отца, но все четно. Она никогда не будет для него достаточно хороша. Телефон завибрировал. На экране высветилась фамилия «Разумовский». Маша удивилась, ведь они знакомы всего один день. Ей чужды звонки, в основном, девушка переписывалась, если нужно. Неуверенно, она все же подняла трубку. — Добрый день, Мария, — на другом конце девушка услышала неуверенный голос Разумовского, что показалось ей странным, ведь вчера, он давольно решительно пригласил ее к себе домой. — Вы что-то хотели, Сергей? — Мне бы хотелось пригласить Вас на ужин сегодня. Что-нибудь слышали о ресторане «Монте-Карло»? — Сергей явно нервничал, ему не доводилось еще приглашать девушку на ужин. — Отец вряд ли даст добро. — Тогда мне ничего не остается сделать, как попросить разрешение у вашего отца. Маша рассмеялась. Разумовский казался ей наивным, хотя с другой стороны, он не знает о ее взаимоотношениях с отцом, поэтому и думает, что это сущий пустяк. — Попробуйте, Сергей. Если у Вас получится, я лично Вам пожму руку. — Тогда позже я напишу Вам, ко скольки нужно быть готовой. Звонок завершился. Девушка еще раз подумала о наивности Разумовского и выкинула из головы диалог. У него не получится, но все же в груди теплилась приятная надежда на обратное. Взяв книгу, девушка удобно устроилась на кровати и погрузилась в мир фантазий, потому что только они спасали ее от всего того хаоса, что происходил в реальности. Прошло около часа после разговора, когда в комнату зашел отец. — Значит Разумовский, — мужчина стоял, облокотившись о косяк, — неплохой выбор, учитывая, что он единственный молодой человек из всей золотой свиты. — Разрешаешь с ним поужинать? — Маша не верила, что отец одобрил ее свидание с Сергеем. — Хочу, чтобы ты наладила с ним дружеские отношения. У меня на него планы, и ты мне поможешь в их реализации, — Максим Владимирович начал уходить, бросая последние слова, — не подведи меня, Мария. Девушку сильно удивило поведение отца. Что мог сказать Разумовский, чтобы так повлиять на его решение? В голове было много вопросов, которые она собиралась задать Сергею при встречи. Но тем не менее, девушка была счастлива, что хотя бы на один вечер ей удастся выбрать из дома без отца. Телефон снова завибрировал. Сообщение от Разумовского о времени встречи. Девушка все еще не верила в происходящее, поэтому с легким сомнением, что отец может передумать в последний момент, начала собираться на встречу.