Охота на лис

Самый лучший охотник — тот, который имеет личные счеты с жертвой. Андрей Таманцев

***

      Зной июльского вечера врывался в открытое окно второго этажа, наполняя комнату стрекотом цикад и дурманящими нотками жасмина. Сидящий у туалетного столика Чимин вдохнул аромат полной грудью и, улыбнувшись, посмотрел сквозь зеркало на развалившегося на кушетке друга: — И всё-таки хорошо оказаться дома, Тэ! Я и не понимал, как соскучился по родным местам и знакомым запахам!       Тэхён перевернулся на живот и, подмяв подушку под себя, задорно ухмыльнулся: — Я мог бы сказать: «Я же говорил!», но, ладно уж, не скажу. — Ты буквально только что это сказал, — фыркнул Чимин, подумывая, не запустить ли в приятеля щёткой для волос, но передумал, просто направив её в его сторону демонстративным жестом: — Однако так и быть, я буду невероятно добр и не стану обижаться. — На правду и не обижаются, — дразняще высунул язык Тэхён и расхохотался, всё-таки схлопотав брошенной в него щёткой.       Чимин подхватил хохот друга и поднялся из-за столика, накидывая на плечи шёлковый халат: несмотря на жаркое лето, оставаться в одних лёгких пижамных штанах было некомфортно. — Опуская все вышесказанное, я действительно рад, что ты уговорил меня не оставаться на лето в Ханяне, а навестить семью. — Ещё бы ты был не рад! — Тэхён забрался с ногами на кушетку и, обняв подушку, продолжил: — Четыре года назад ты покинул отчий дом зелёным несмышлёнышем, а сейчас вернулся в родной Хамхын выпускником столичной академии, да еще и с предложением работать во дворце. Уверен, твои родные гордятся тобой! — Гордятся… — эхом повторил за ним Чимин и, вздрогнув, запахнул полы халата, обнимая себя. К горлу подкатил горький ком обиды. — Чим-Чим? — друг на то и друг, чтобы, почувствовав малейшее изменение состояния, прийти на выручку. Талию обхватили широкие ладони, а к спине прижалась крепкая грудь, успокаивающе согревая своим теплом. — Что случилось? Ты говорил с отцом? — Он меня не слышит, Тэ, — последний слог оборвался, но Чимин взял себя в руки: — Он видит только Чихёна, своего наследника, а я… так… разменная монета в его делах. Не успел я приехать, как он уже принялся строить планы на мою женитьбу. Все его мысли о том, в чью бы семью меня пристроить и какую выгоду ему это принесёт. — Но… дворец… — Тэхён разрывался между негодованием и желанием утешить друга. — А что дворец? — Чимин зло провёл рукой по волосам и, разорвав объятие, шагнул к окну. — Говорю же, он не слышит! В его картине мира никак не укладывается то, что мне интересны не балы и флирт, а реформы и дипломатические отношения, — губы скривила горькая усмешка. — Он даже не знает, что именно я изучал в академии, просто хвастается всем, так как это добавляет ценности моей скромной персоне. Как будто я лот на аукционе, а не живой человек! — А кто покупатели? — поинтересовался Тэхён, нахмурившись. Уговаривая друга навестить семью после окончания академии, он и подумать не мог, в какую клоаку его тащит. — О! — Чимин обернулся, язвительно вскинув бровь. — Сын самого наместника Пака - лакомый кусочек для многих! Тут у нас целый рассадник расфуфыренных матрон со своими избалованными дочками и сыночками на выданье, весёлые вдовушки, желающие повторно вступить в брак или просто поразвлечься… А, — он поднял палец, словно вспомнив: — Моя любимая категория! Старые извращенцы, жаждущие себе в постель молодое тело для утех. — Брр! — Тэхёна передёрнуло так, словно он увидел что-то неимоверно мерзкое. — Жуть какая! Неужели здесь нет ни одного приличного человека? Я не предлагаю вступать с ним в брак! — спешно вскинул он руки, заметив, как свирепо уставился на него друг. — Всего лишь уточняю справедливости ради. — Есть, — нехотя признал Чимин, сморщившись, будто выпил уксуса. — Чонгук, приятель Чихёна, наследник богатейшего в провинции семейства Чон и буквально мечта всех и вся. На этот вариант мой отец рассчитывает более всего. Он прямо-таки спит и видит, как породнить наши семьи. — Но?.. — пазл в голове Тэхёна пока не складывался. — Раз он приятель Чихёна, значит, он уже, по крайней мере, не старый хлыщ. — Да-а, — едко протянул Чимин, падая в стоящее рядом кресло. — Он молодой хлыщ! Жеманный, надменный, манерный… Истинный маменькин сыночек! Из той породы снобов, что оттопыривают мизинец, поднимая чашку чая. — Шутишь! — недоверчиво хмыкнул Тэхён, вновь забираясь на облюбованную кушетку. — Не поверю, пока сам не увижу! Он не может быть настолько плох! — Он ещё хуже, — мученически простонал Чимин, подбирая откинутую Тэхёном подушку и зарываясь в неё лицом. — Сыпет комплиментами без остановки и так слащаво улыбается, что у меня уже минут через десять свело зубы от его приторности. И тараторит, тараторит без умолку — о нарядах, сплетнях, погоде и вновь по кругу! Клянусь всем святым, я чуть было не плеснул ему в лицо шампанским, с трудом удержался, — услышав сдавленное фырканье, Чимин с подозрением оторвался от подушки и взглянул на друга: — Тэ! Не смешно! Он сущий кошмар! Если бы сегодня ты пошёл со мной на бал, то сам смог бы в этом убедиться! — Прости, Чим-Чим, — Тэхён сочувственно прикусил губу и, протянув руку, примирительно сжал запястье Чимина. — Я сказался больным из-за того, что твоя матушка обмолвилась о знаменитом столичном докторе Чхве, который гостит сейчас в поместье Чонов и который, без сомнения, меня бы узнал. — Этого можно было бы избежать, если бы ты не стал ломать комедию и приехал не просто как мой друг из академии, а… — Не надо, Чим-Чим! — запястье вновь сжали, на этот раз предупреждающе. — Мы договорились, что я еду с тобой инкогнито. Не хочу лишних слухов и обсуждений, — Тэхён сверкнул ободряющей улыбкой: — Обещаю, в следующий раз я обязательно составлю тебе компанию. — Хорошо, тогда и познакомишься с этим Чонгуком, — Чимин сморщил нос и добавил: — Честное слово, если он опять будет виться вокруг меня, как лис, и отвешивать сомнительные комплименты, я не сдержусь… Кстати! — вскинулся он с посветлевшим лицом. — Лис! Вспомнил! Совсем забыл тебе рассказать! — Что именно? — уточнил Тэхён, радуясь, что друг сменил тему. — Единственная стоящая сплетня за весь вечер! — Чимин подобрал ноги под себя и увлечённо зачастил: — Оказывается, в округе появился бандит по кличке Зорро. — Зорро? — озадаченно повторил Тэхён. — Это же «лиса» на испанском. — Вот именно! Поэтому я и вспомнил, — Чимин эмоционально взмахнул рукой, откидывая ненужную подушку. — Он одевается во всё чёрное, носит маску и мастерски владеет шпагой. Гроза богачей и защитник простого люда. — Чаще всего такими благородными целями прикрываются обыкновенные разбойники, голодные до банальной наживы, — зевнул Тэхён и потёр глаза. — Пускают пыль в глаза, а по факту — обычные преступники. — Вот и я о том же, — хмыкнул Чимин. — Но это не отменяет факта, что он стал истинным бельмом на глазу у местных жандармов. Их капитан сегодня на балу упомянул, что лично готов наградить того, кто поможет поймать наглого бандита. Этот человек будет героем всей провинции… — Чимин замолчал, но тут же подорвался, воодушевленный пришедшей ему идеей: — Тэхён, я придумал! Я найду этого Зорро, поймаю его и вот тогда… — Он выпрямился во весь рост, глаза горели от предвкушения. — Вот тогда отцу придётся со мной считаться, вот тогда он поймёт… он признает, что я тоже чего-то стою! — Чим-Чим, — сон сняло как рукой. Тэхён с опаской смотрел на перевозбуждённого друга, наитием ощущая всю угрозу, таящуюся за подобным энтузиазмом. Слишком уж хорошо он успел изучить его за четыре года знакомства. — Давай не будем впадать в крайности. Стоит ли бездумно рисковать своей жизнью ради одобрения общества?       Чимин встряхнулся, скидывая дурман честолюбивых планов и сконфуженно поджал губы: — Да, конечно, ты прав. Прости меня. — Я всё прекрасно понимаю, друг мой, — Тэхён мягко обнял Чимина и направился к выходу. — Ложись спать. Завтра будет новый день — и мы подумаем, как убедить твоего отца. — Всенепременно, — уголки губ Чимина слабо приподнялись. — Доброй ночи, Тэ! — Доброй, Чим-Чим!       Дверь за Тэхёном закрылась, а Чимин продолжал стоять, невидяще уставившись в одну точку и с предвкушением улыбаясь. Что бы тот ни говорил, а идея нравилась ему всё больше и больше. Решено! Он поймает этого зарвавшегося Зорро, утрёт нос всем вокруг и заставит отца смириться с тем, что он сам может строить свою судьбу!

***

      Тихий скрежет, раздавшийся за окном, прозвучал настолько не к месту, что Чимин на время отложил радужные мечты о светлом будущем и с недоумением выглянул наружу. И с ещё большим недоумением обнаружил, что из рабочего кабинета отца, находящегося прямо под его спальней, выскальзывает чёрная тень. Вор в доме наместника? Немыслимо! Однако тёмный плащ, крыльями развевающийся за плечами нежданного гостя, допускал гораздо более немыслимую версию.       Зорро.       Здесь.       Да не может быть!       Не раздумывая ни секунды, Чимин выхватил из-под кровати свою шпагу, привезенную из академии втайне от отца, забросил перевязь на плечо и, убедившись, что Зорро скрылся за углом дома, сиганул в окно на раскинувшийся рядом каштан. — Погоди-погоди, — бурчал он, спускаясь по дереву и отфыркиваясь от лезущих в глаза и рот листьев. Мелкие ветки нещадно кололись и цеплялись за тонкий шёлк, разрывая его. Один из упрямых прутиков хлестнул по лицу, оставляя после себя кровоточащую ссадину на щеке и заставив зашипеть от боли: — Ч-чёрт! Ничего, вот догоню тебя, ты мне за всё ответишь… дьявол!       Нога в домашней туфле соскользнула с влажной коры, Чимин потерял равновесие и удержался на ветке лишь чудом и силой рук. Взглянув вниз и убедившись, что до земли не так уж и далеко, он отпустил ветку и практически бесшумно приземлился на корточки, пружиня ладонями о густой травянистый ковёр.       Мазнув тыльной стороной грязной ладони по лицу, Чимин скинул не подходящие для погони туфли и, выхватив шпагу из ножен, рванул за бандитом. Что бы сказал сейчас его достопочтимый отец, уважаемый наместник провинции, если бы увидел своего младшего отпрыска, нежного и домашнего, по его мнению, мальчика? Взлохмаченный, с размазанными по лицу, кровью, потом и грязью, в пижаме, потерявшей всякий приличный вид, он нёсся босиком по спящему поместью в поисках угрозы всей округи.       Полы халата парусились за спиной не хуже плаща, тонкое лезвие шпаги матово сияло в лунном свете, а глаза горели огнём охотничьего азарта. Этот лис от него не уйдёт!       Завернув за угол и никого не обнаружив, Чимин притормозил и огляделся, гадая, куда же мог деться этот злосчастный разбойник. Тусклого света звёзд было явно недостаточно, бархат тьмы плотно окутывал ночной сад, вынуждая строить ошибочные предположения. Сонную тишину разбавлял лишь учащённый стук пульса в висках, отвлекая и не давая сосредоточиться. Чимин выдохнул и смежил веки, силой заставляя себя успокоиться, выровнять дыхание и, как учили наставники в академии, расслабиться. Раствориться во тьме, стать тьмой самому, расползтись по саду в поисках чужака. Где-то справа хрустнул камешек.       Есть!       Чимин открыл глаза и устремился навстречу звуку. Глаза, уже привыкшие к темноте, позволяли различить человеческие очертания, тенью пытающиеся слиться со стволом. Не выйдет. — Что же вы, господин Зорро, — сладко протянул Чимин. — Невежливо уходить, не попрощавшись.       Тень чертыхнулась и отделилась от дерева. — Мне право неловко, однако нарушать сон хозяев было ещё более невежливо, разве нет? — голос Зорро звучал глухо, но в нём угадывалась мелодичность юности.       Его ровесник, плюс-минус. Если слух не подвёл. — Как видите, я не спал, — Чимин ослепительно и вместе с тем настороженно улыбнулся, не уверенный, чего можно ожидать от преступника. Тот впрочем как будто никуда не торопился либо не видел в нём опасности.       Зря. — Согласен, моё упущение. Надо было убедиться, что все улеглись, — тень пожала плечами и скрестила руки на груди, даже в полумраке обрисовывая крепкие мышцы.       Простой работяга? Вряд ли, слишком грамотная речь. Не понятно, пока слишком мало фактов. — Отдайте, — Чимин требовательно протянул руку и шагнул вперёд, держа шпагу наготове и не сводя взгляда с цели. — Что именно? — Зорро склонил голову набок, в глухом голосе прозвучали нотки любопытства. — То, что вы взяли у моего отца, — ясно как день, разбойник влез в кабинет наместника не просто так. Ему что-то было нужно, и он явно это что-то забрал.       Раздался мягкий смешок: — Вынужден вам отказать, я бы с радостью подчинился столь очаровательному юноше, но долг превыше всего. — Долг? Какой ещё долг? — поддел Чимин, чуть сгибая ноги в коленях и готовясь к атаке. Кажется, ему удалось заболтать бандита и ослабить его бдительность. — Долг чести. Я защищаю простой народ, обиженный и обездоленный, — вновь пожал плечами Зорро, даже не пытаясь тянуться к шпаге на бедре. — А теперь вынужден откланяться. Спокойной ночи, господин!       Разбойник повернулся спиной и шагнул в темноту. Какая неосмотрительность с его стороны! Чимин вдохнул и на выдохе резко бросился на Зорро, с удивлением натыкаясь шпагой на… его шпагу? Когда этот лис успел её выхватить? Он даже не заметил!       Зорро иронично хмыкнул и закружил по саду, с лёгкостью уходя от ударов и отбивая один выпад за другим. Лис, словно танцуя, плавно ступал по травянистому покрову, ускоряясь и вовлекая Чимина в известный им обоим смертоносный танец. Лязг металла эхом разносился между деревьями, шпаги сталкивались всё чаще, выбивая искры от соприкосновения. Этот дьявол оказался хорош, даже слишком, и Чимин мог сейчас только благодарить своих наставников, не позволивших ему пойти на поводу у старомодных замашек родителей и в полной мере обучивших его искусству фехтования. — Вынужден отметить, вы меня удивили, — поразительно, но, судя по голосу, Зорро даже не запыхался. — Я был уверен, что младший сын наместника избалованная столичная куколка. А куколка оказалась с зубками.       Куколка?!       Да что он себе позволяет!       Он ему сейчас такие зубки покажет!       Спроси кто тогда у Чимина, что на него нашло, он вряд ли бы ответил хоть что-то вразумительное. Но факт остаётся фактом: Чимин оскалился, как заправский хищник, яростно зарычал и, сбросив мешающие нормально двигаться халат и перевязь, с удвоенной силой бросился на наглого хама. К слову, хама это почему-то не напугало, а, наоборот, кажется, только раззадорило.       Он с прежним изяществом кружил и отбивал выпады, отпуская между делом жалящие самолюбие комментарии: — Вы настолько вдохновились моим присутствием, что решили раздеться? Признаться, я польщён… но прошу вас, не останавливайтесь, продолжайте… Что же вы, господин Пак! Энергичнее, энергичнее работайте своими аппетитными бёдрами… уверен, вы способны на большее… вот так… да-а… неплохо… а теперь поменяем позицию… Ах-ха!.. Знаете, с этого ракурса вы производите незабываемое впечатление. Лунный свет так красиво играет на вашей разгорячённой коже и отражается в капельках пота, невозможно не залюбоваться… — Вы грубиян, гос… господин Зорро! — Чимин чувствовал, как к сжавшемуся от нехватки дыхания горлу подступает горечь желчи, руки наливаются свинцовой тяжестью, а кровь растекается по венам огненной лавой, набатом колотясь где-то в висках. Несмотря на активные занятия фехтованием в академии, он никогда не встречал такого умелого и бойкого противника. Хотя, возможно, наставники его просто щадили. — Поверьте, меня называли ещё и не так!       О-о, вот в это Чимин поверил на раз. Он бы и сам с удовольствием назвал (а то и обозвал) этого бандита по-другому, да вот только воспитание, годами усердно вкладываемое в него гувернерами и учителями, не позволяло. — Более чем уверен… уф… что темнота... не даёт вам ничего разглядеть! — проклятье, его вообще можно как-то вымотать? Он словно отлит из дамасской стали! — Ох, не переживайте, господин Пак! — колкую улыбку его не было видно, но она слишком хорошо читалась в голосе. — У меня богатая фантазия. Всё, что я сейчас не вижу, я прекрасно додумываю. Адово пекло, вот же скотина! — А вы не перестаёте удивлять меня, господин Пак! Я и не знал, что вы умеете так выражаться.       Чимин что, сказал это вслух? По всей видимости, да. Ну и к чёрту, нечего миндальничать с этим… этим… — Ненавижу! — рыкнул Чимин и — откуда только силы взялись — ринулся в бой с новой прытью.       Уничтожить! Разорвать! Разрушить до основания! Заставить захлебнуться этой своей идиотской ухмылкой! Да, Чимин её не видел, но она бесила его так, как ничто и никогда в этой жизни. По правде говоря, никто и никогда в этой жизни не вызывал у него таких эмоций, как этот подлый лис. Он будто стирал в нём всё цивилизованное, вытаскивая на свет всё самое бунтарское и необузданное, столько времени старательно подавляемое Чимином, но, как оказалось, безуспешно. Одного человека хватило, чтобы превратить истинного дворянина в буйного дикаря, варвара, не способного контролировать свои низменные желания. И вот этого Чимин ему простить не мог.       Он уже позабыл о своих грандиозных планах поймать бандита и снискать одобрение отца. Он уже позабыл о том, что Зорро похитил какие-то документы, и их необходимо забрать. Всё померкло перед жгучим желанием поставить этого неотёсанного болвана на колени и сделать нечто такое, о чём он, возможно, будет потом жалеть. Да, возможно, и да, потом, но уж точно не сейчас. — Ваша горячность не перестаёт меня восхищать, господин Пак, — а дьявол всё не затыкался, точно поставил перед собой цель довести Чимина до белого каления. Признаться, в этом он явно преуспел. — Меня буквально плавит от её жара. — Так… может, вы наконец расплавитесь, ко всем чертям?! — Чимин уже не видел, куда бьёт, попадает или нет. Бешенство застилало глаза огненной пеленой, мышцы распирало от звериного исступления. Его практически колотило в пароксизме ярости, дезориентируя и притупляя бдительность.       Именно это и положило конец их безумному бою.       Сделав очередной выпад, Чимин не столько увидел, сколько ощутил, как лезвие шпаги Зорро вкрадчиво прошло по лезвию его шпаги и хлёстким ударом выбило оружие из его рук. Чимин отступил и столкнулся спиной с оказавшимся на пути деревом. Грубая кора врезалась в разгорячённую кожу, оставляя на ней саднящие следы. Чимин тяжело дышал, но упрямо смотрел вперёд, туда, где за тёмной маской чернели глаза дьявола. По ключицам скользнуло острие шпаги, прочерчивая путь ниже по груди. Мышцы живота напряглись, изо всех сил пытаясь оттолкнуть чужеродный предмет, заставляющий всё нутро сгорать от осознания поражения. — Побеждён, но не сломлен, — гулко проговорил Зорро и либо он действительно облизнулся, либо зрение Чимина всё-таки подвело.       Обдумать эту мысль, он не успел, так как лезвие скользнуло чуть ниже. Росчерк шпаги — и ноги обдало холодком. Не задумываясь о последствиях, Чимин молнией оторвал взгляд от лица Зорро и судорожно сгрёб разорванные повязки пижамных штанов, подхватывая их уже у коленей и спешно натягивая назад под одобрительный присвист. — Вы… ты… да как ты…       На границе сада мелькнули горящие факелы и раздались людские голоса. Слава Богу, домочадцы проснулись!       Зорро кинул быстрый взгляд в сторону шума и, не опуская шпаги, отвесил лёгкий издевательский поклон: — Как бы я ни наслаждался вашим обществом, господин Пак, вынужден попрощаться! Предпочитаю проводить столь интимные встречи не при столь многочисленной публике. Мы обязательно продолжим... как-нибудь в другой раз.       Чимин едва успел моргнуть, а этот дьявол уже подступил вплотную, тесно вжимая его своим телом в дерево. Губы обожгло страстным поцелуем, по нижней скользнул наглый язык, то ли заглаживая вину, то ли… обещая? — Ты за это поплатишься, — прошипел Чимин, сверля удаляющуюся тень ненавидящим взглядом, и сполз на землю, удерживая так и норовящие свалиться штаны.       Если бы кто-то ещё вчера сказал ему, что он будет практически нагишом сражаться в ночном саду с каким-то подозрительным типом, он бы, без толики сомнения, решил, что перед ним сумасшедший. Однако вот он — сидит на земле в одних пижамных штанах, держащихся на честном слове, халат с прорехами валяется в паре шагов, шпага отброшена и затерялась в траве. Он унижен, оскорблен и доведён до потери себя каким-то разбойником… каким-то… — Господин Пак! Молодой господин! — самобичевание прервал голос капитана Хвана, начальника охраны наместника. — Господь всемогущий, что с вами? Вы целы? — капитан упал перед Чимином на колени, на ходу сдёргивая с себя плащ и укрывая его от любопытных взглядов. — Я… я в порядке, капитан. — Чимин усилием воли заставил себя подняться и с достоинством выпрямиться. Он сын наместника, а не кукла для игрищ. — Услышал шум и решил, что в сад забрался вор. Однако сделать ничего не успел, он сбил меня с ног и скрылся. — Енджун, Джихун, прочешите сад, этот подонок не мог далеко уйти! — отрывисто приказал капитан и обернулся к Чимину. — Возвращайтесь в дом, молодой господин. Мы разберёмся.       Чимин кивнул охране и побрёл домой, кутаясь в плащ. Глаза жгло от подступающих слёз, но разум был как никогда чист. Сейчас он вернётся в комнату и даст себе десять минут. Десять минут, чтобы поплакать, поорать и выплеснуть всю ту тьму, что вырвалась наружу с появлением этого дьявола. А затем он успокоится, примет ванну и решит, как будет мстить.       Зорро сказал, что они продолжат.       Он будет ждать.       Он будет готов.

***

— Мастер Чимин… Молодой господин…       Голос Сонгюна, приставленного к нему личным слугой ещё в детстве, с трудом прорвался сквозь сладкую дрёму и беспардонно вырвал Чимина из живописных сновидений, в которых он с особым удовольствием сворачивал шею одному нахальному лису. Насилу разлепив веки, Чимин сонно огляделся и в панике подорвался с постели: за окном уже вовсю сияло яркое солнце. — Сонгюн! Почему ты меня не разбудил?! — Так я пытался, мастер, — по-доброму усмехнулся Сонгюн, так, как позволено лишь слугам, ставшим практически членами семьи. — Но вы невнятно пробурчали что-то насчёт того, что, если я не дам вам закончить задуманное и придушить змея, вы за себя не отвечаете. Очень надеюсь, что вы не имели в виду ничего такого, молодой человек, — тон сменился на назидательный. — А то понаберутся в своих столицах новомодных словечек, а нам, старикам, потом гадай.       Чимин в этот момент готов был благодарить всех святых за несколько моментов. Во-первых, за то, что его пылающее от смущения лицо было крайне удачно прикрыто полотенцем для умывания. Во-вторых, что он сболтнул подобное при старом верном Сонгюне, а не при Тэхёне, который как раз, в отличие от слуги, был прекрасно осведомлён о существовании и значении многих новомодных словечек, и не упустил бы сейчас шанса поиздеваться над другом. Это же надо было такое ляпнуть! — Ничего такого, Сонгюн, — прыснул Чимин, отбрасывая полотенце и спешно натягивая приготовленную слугой одежду. — Наверное, пытался во сне поймать вчерашнего вора. Скажи, все уже позавтракали? Отец не любит, когда кто-то нарушает традицию совместной трапезы.       Пальцы юрко порхали над шейным платком, мастерски завязывая свободный узел — самое то для лишенного официоза семейного собрания. — Нет, мастер, не переживайте, к господину Хёнсу приехал глава жандармерии, так что он и не заметил вашего отсутствия.       Глава жандармерии! Наверное, из-за вчерашнего происшествия.       Чимин на ходу набросил сюртук и, наплевав на благопристойность, стремглав вылетел из комнаты, надеясь застать хоть часть разговора. Судьба, тем не менее, в последние дни была к нему на редкость неблагосклонна: майор Чхве, статный мужчина с военной выправкой, уже выходил из кабинета, прощаясь с наместником. — Буду держать вас в курсе, господин наместник, — он прикрыл дверь и обернулся, тут же натыкаясь на Чимина. — Юный господин Пак, вот это неожиданность! Доброе утро! Как вы возмужали, — глаза сузились от улыбки, разгоняя лучиками морщинки. — А ведь, казалось, только недавно мы праздновали ваши десять лет, и вы навзрыд плакали, что вам не разрешают остаться с гостями подольше. — Самая большая проблема родных мест — это то, что тебя здесь видели совсем маленьким и вряд ли теперь будут воспринимать всерьёз, — шутливо схватился за сердце Чимин. Сколько он себя помнил, майор Чхве возглавлял жандармерию провинции и всегда был желанным гостем в их доме. — Я тоже рад вас видеть, майор. Скажите, вам удалось выяснить, что именно взломщик забрал из кабинета? — Из кабинета? — чуть припорошенная серебром седины бровь взметнулась вверх в удивлении. — Взломщик? Какой взломщик? — Н-но… — он же ясно видел, как этот подлый лис выпрыгивает из окна. Как же так? — Разве вы здесь не из-за того, что ночью в дом пробрался Зорро?       Майор Чхве удивлённо покачал головой и с задумчивым видом открыл дверь в кабинет. — Господин наместник, почему вы не сказали, что вчера к вам вломился Зорро? Он что-то забрал?       Сидящий за столом Пак Хёнсу оторвался от лежащих перед ним записей и перевёл недоуменный взгляд с майора на выглядывающего из-за его спины Чимина. Затем тяжело вздохнул и, сняв очки в тонкой золотой оправе, потёр пальцами переносицу: — Никто и ничего не забрал. Не было ни беспорядка, ни следов взлома, — отец Чимина помедлил, рассеянно сгибая и разгибая дужки очков, затем отложил их в сторону и, словно что-то для себя решив, пристально взглянул на главу жандармерии. — Помилуйте, майор… На приёме только и разговоров было, что об этом кошмарном Зорро. Видимо, мой сын принял услышанное чересчур близко к сердцу, а ночью у страха глаза велики, сами знаете, — линия рта изогнулась в снисходительной улыбке. — Мальчик вчера впервые столкнулся с какой-никакой, но настоящей опасностью. Вот он в темноте и принял попытавшегося забраться в дом воришку за этого надоедливого бандита, испугался и разбудил всех криком. Воришку, к сожалению, схватить не удалось, но вряд ли он повторит свою ошибку и попытается влезть в наш дом.       Чимину показалось, что он ослышался. Серьёзно? Его отец намекнул, да нет, он практически прямым текстом сейчас назвал его истериком с чересчур бурным воображением? И что прикажете ему делать в такой ситуации? Топать ногами и криком доказывать свою правоту? И чем он тогда лучше того образа, который сейчас вдохновенно вырисовывает его отец? Есть ли в принципе смысл ломать копья о броню незамутненной уверенности родителя в беспомощности ребёнка?       Что ж, ладно, ему не впервой сталкиваться с неправильной оценкой себя и своих способностей. Четыре года жизни в академии научили его многому, в том числе и тому, сколь значительных целей можно достичь, когда тебя сдвигают с центра игровой доски в теневую периферию. И как же упоительно потом лицезреть перекошенные лица визави, когда до них наконец доходит, с кем они всё это время имели дело! Чимин прикрыл веки, пряча за ними блеск раздирающего его негодования, и впился ногтями в ладонь, заставляя себя успокоиться.       Не время и не место. Он останется в уготованной ему роли до тех пор, пока она не станет ему мала. — Вы правы, отец, — широко распахнутые глаза излучали непогрешимую наивность, а прижатые к груди руки выгодно подчёркивали хрупкость силуэта. — Наверное, я действительно переволновался после всех услышанных новостей, вот и померещилось. А теперь прошу простить меня, меня ждёт мой друг, я обещал показать ему наш город. Майор Чхве, — изящный поклон на грани приличия. — Отец. — Приятного дня, юный господин Пак, — глава жандармерии поклонился в ответ, сочувственно улыбнувшись Чимину.       Как будто догадываясь, какая яростная буря бушевала сейчас в его душе.

***