Охота на лис

Охота — это прообраз войны: на охоте также есть свои военные хитрости, засады и ловушки, дабы можно было без риска для себя одолеть противника. Мигель Сааведра

***

— Тэ, да хватит уже…       Бесполезно. Ровно с таким же успехом можно было пожелать остановить лавину, ураган либо какое-то другое стихийное бедствие. Тэхён, безусловно, пытался успокоиться, но очередной взгляд на насупленного Чимина — и новый взрыв хохота мигом складывал его пополам. — Тэ, прекрати, — сквозь зубы шипел Чимин, раскланиваясь с проходящим мимо буржуа. — На нас и так уже пялятся. — Чим-Чим, ну согласись, вся эта ситуация… уф… — Тэхён сделал глубокий вдох, вытащил из кармана бриджей платок и аккуратно промокнул его краем слезившиеся от смеха глаза. — Узнай кто в академии, что великая гроза нашей альма-матер остался в поединке без штанов… — Тэ, клянусь, если ты сейчас же не заткнёшься, я сброшу тебя с коня.       Удивительно, как он в принципе умудрялся всё ещё оставаться в седле, учитывая, что его скрутило от гогота, едва они выехали за пределы поместья. Чимин мило улыбнулся стоящему около прихода пастору и незаметно ткнул друга в ребро, призывая немедленно взять себя в руки и не позорить их обоих. Два юных дворянина, гарцующие верхом на холёных вороных андалузцах, и так привлекали к себе всеобщее внимание и простых горожан, и благородных господ, а с тем, что один из них практически прижимался к крупу лошади и трясся в приступе безудержного веселья… — Фи, как это по-плебейски, господин Пак, — с нарочитым официозом парировал Тэхён, плотнее перехватывая поводья и залихватски улыбаясь барышням, как раз выходившим от местного портного. Те смущённо сделали книксен и тут же сбились в стайку, возбуждённо хихикая. — И это ваша благодарность за то, что я так удачно успел спрятать вашу шпагу и тем самым помог вам избежать неудобных объяснений перед вашим батюшкой? — Ты забрал мою шпагу? Серьёзно? — Чимин с облегчением взглянул на друга, готовый простить ему все уже случившиеся и ещё ожидающиеся проступки. Каким бы балагуром ни считали Ким Тэхёна, и представители академии, и высший свет Ханяна сходились в одном: он всегда верен тем, кого принял в свой ближний круг. — А я всё думал, куда она пропала. — Да, я сказал вашей охране, что вечером тренировался в саду и оставил там оружие, благо, что на перевязи вышит герб нашей академии, — пустив коня лёгкой трусцой, Тэхён с любопытством глазел по сторонам. Он нечасто выбирался из столицы, особенно без родителей, а в Хамхыне вообще оказался впервые. — И благо, что к твоему другу по академии ни у кого нет вопросов касательно наличия шпаги. — Спасибо, друг, — Чимин по привычке невесомо провёл пальцами по бедру приятеля и отстранился: жесты, абсолютно естественные для столицы, в провинции могли вызвать слишком много пересудов и ненужных слухов. — А вот и то самое место, которое я хотел тебе показать!       Небольшая чайная располагалась в тихом проулке недалеко от центральной городской площади. Бежево-песочные стены двухэтажного здания густо увивал сочно-зелёный плющ, а тёмные решётчатые ставни живописно обрамляли большие окна, придавая архитектурному ансамблю пасторальный колорит. Усыпанные персиково-жёлтыми розами клумбы отделяли уютный мир выпечки и десертов от суматохи города.       Спешившись и оставив андалузцев у привязи, молодые люди зашли внутрь, моментально оказываясь согретыми лучами гостеприимства. — Матушка Юн! — Чимин тепло улыбнулся по-аппетитному округлой хозяйке, раскланиваясь с выходившими из чайной горожанами. — У вас всё так же уютно. — Мастер Чимин, что же вы не предупредили, — разохалась миссис Юн, хлопоча вокруг дорогого гостя. — Уж я бы расстаралась! — Полноте вам, матушка Юн, — Чимин задорно сиял, будто бы вновь став ребёнком, частенько пробирающимся в чайную тайком от родителей и уплетавшим за обе щёки разнообразные лакомства. — Уверен, у вас как всегда всё божественно. А это мой друг Ким Тэхён, — он повёл рукой, позволяя Тэхёну, с интересом осматривающемуся вокруг, сделать шаг вперёд и поцеловать руку зардевшейся хозяйке. — Как я тебе и рассказывал, Тэ, именно с этим местом связаны все самые сладкие воспоминания из детства. — Ох, скажете тоже, мастер Чимин, — пунцовая миссис Юн всплеснула руками и повела их к круглому столику у огромного окна. — Присаживайтесь, юные господа. Сейчас организую вам чаю и сладких пирожков, только из печи. И не отказывайтесь, — цокнула она, прозорливо заметив, что те чуть качнули головами. — Только посмотрите на себя, мастер Чимин! Где же ваши пухлые щёчки? Вы там в своей столице верно голодом сидите, глядишь, ветер дунет — и унесёт вас в дальние дали. Ну, я сейчас это исправлю, — хозяйка решительно кивнула сама себе и горделиво уплыла в сторону кухни, подметая подолом тёмно-бордовой юбки отполированные доски пола. — Матушка Юн, — страдальчески простонал Чимин, заранее понимая, что эта битва им проиграна. — Я ведь приезжал на Рождество, и щёчек не было уже тогда. — Вот именно, — раздалось из кухни таким безапелляционным тоном, что далее спорить было бесполезно. — Кажется, нас взяли в заложники и будут откармливать, — украдкой прыснул Тэхён и неожиданно расплылся в широкой саркастичной улыбке, махнув кому-то за окном.       Чимин недоуменно обернулся и вытянул шею, вглядываясь в прогуливающихся снаружи: — Кто там? Ты же говорил, что не знаешь никого в Хамхыне. — Так… случайный знакомый. Да он и не из Хамхына, проездом, наверное, — индифферентно пожал плечами Тэхен, как будто бы потеряв интерес к внезапно обнаруженному знакомцу. — Расскажи-ка мне лучше, какие у нас планы в отношении твоего нового заклятого врага?       Вопрос прозвучал настолько внезапно, что Чимин завис на несколько секунд, пытаясь быстро проанализировать то, что только что услышал. — Ты же сам буквально вчера отговаривал меня от этой авантюры, — в конце концов с изумлением резюмировал он. — Что случилось с тем, что одобрение общества не стоит такого риска? — Зорро случился, — с показной рассеянностью хмыкнул Тэхён, стягивая перчатки и кидая их на стол. — Видишь ли, Чим-Чим, я считаю себя жутким собственником, поэтому до твоей потенциальной женитьбы привилегия стягивать с тебя штаны в самый неподходящий момент принадлежит исключительно мне, — он пересёкся взглядом со скептически изучающим его другом и растянул губы в невинной улыбке, откидываясь на спинку стула: — Так что придётся нам поймать этого самого неуловимого Зорро и объяснить ему, насколько он был неправ.       Что-то тут было не так, однако Чимин пока не мог идентифицировать это чувство, даже не столько чувство, сколько его призрачный след. Из них двоих именно он, не столь ограниченный жёстким этикетом, всегда втягивал друга сначала в шалости, а после — и в менее безобидные интриги. Академия стала его учебным полем боя, его плацдармом, где он мог до безупречности оттачивать не только физические, но и психологические приёмы давления на противника.       Тэхён же… Нет, конечно, он не был непорочным ангелом, случайно спустившимся на грешную землю, но всё-таки его рациональное «я» чаще взвешивало свои действия и выступало за более сдержанные варианты решения какой-либо ситуации. Поэтому то, что сейчас Тэхён, не задумываясь о последствиях, столь резко пошёл на поводу у, к слову, чересчур эмоционального решения Чимина броситься в охоту на непонятного разбойника, немного обескураживало. Причём озвученная причина не выдерживала совершенно никакой критики. — Собственник. — Ага. — Жуткий. — Не вижу смысла отрицать, — фальшиво вздохнул Тэхён, сияя не хуже начищенной монеты. — Ла-адно, — Чимин подозрительно сощурил глаза, но решил пока отступить и выяснить причину непривычно легкомысленного поведения приятеля чуть позже. Возможно, он сам себя накручивает, и тот всего лишь хочет расслабиться, впервые за долгое время не обязанный следить за каждым своим шагом. — Пусть будет так… Пока… — многозначительно добавил он, недвусмысленно давая понять Тэхёну, что не поверил ни единому слову.       Тот лишь лучезарно улыбнулся и обратил своё внимание на подплывшую с заставленным вкусностями подносом хозяйку заведения: — Миссис Юн, вы и правда волшебница! Признаться, я был не голоден, но теперь, видя всю эту красоту у вас в руках, я готов остаться тут навечно.       Женщина аккуратно поставила поднос на стол и шутливо погрозила ему пальцем: — Ох, и льстец вы, господин Ким. Такой же хитрюга, как мастер Чимин. Нет-нет, — палец грозил уже второму дворянину. — Вот только не надо делать такое невинное выражение лица, молодой человек, я вас с детства знаю, меня этим не проведешь. Это пусть ваши родители верят в ваш херувимский образ, а я прекрасно помню, как вы, маленький иезуит, задирались до уличной шпаны, а потом сидели на кухне и замазывали ранки, чтобы вашу маменьку, госпожу Пак, не хватил удар. Как у нас говорят, у лисицы-плутовки что ни шаг, то уловки. — Кстати о лисицах… — Чимин сделал глоток чая и под выразительным взглядом миссис Юн покорно откусил кусочек пирожка. — Слышал, что появилась у вас тут одна, особо проворная. — Вы о Зорро, мастер? — дождавшись согласного кивка, хозяйка чайной какое-то время помолчала, теребя в руках подол фартука, затем твёрдо посмотрела на Чимина: — Я вам так скажу, молодой господин. Что бы там ни говорили такие благородные господа, как ваш отец или майор Чхве, а вреда от нашего Зорро пока не было никому, кроме как тем, кто этого заслужил. — И всё-таки, почему Зорро? — вмешался Тэхён, задавая мучавший его всё это время вопрос. — Почему не просто Лис? Ну, или Кумихо, на худой конец? — А-а, — усмехнулась миссис Юн, словно вспомнила что-то забавное. — Тут какая история вышла. В Хамхын с полгода назад приехала группа испанских миссионеров, аж из самой Америки. И где-то в это же время как раз впервые объявился наш разбойник. Он-то себя никак не называл, да вот один мальчонка из семьи миссионера вспомнил легенду, которую ему когда-то рассказали поселенцы в Америке. О благородном Зорро, герое в маске, защищающем простых людей от зла и несправедливости, — женщина, улыбаясь, развела руками. — Ну, вот горожане и прозвали нашего разбойника Зорро, а тот не отказывался. Так и повелось. — Хоть что-то прояснилось, — тихо фыркнул Тэхён и тут же, смешавшись, сделал вид, что никогда не видел ничего более интересного, чем чашка с чаем, стоящая перед ним.       Чимин закатил глаза и, украдкой показав другу кулак за самоуправство, продолжил расспросы. — Матушка Юн, вы назвали Зорро «наш»… Его, правда, так любят в народе? За что? — За что любят… — хозяйка чайной присела на краешек стула, крепко задумавшись. Её невидящий взгляд блуждал по помещению, словно мыслями она была где-то далеко от этого места. — Как вам сказать, мастер… Вы давно уже не маленький мальчик, хотя, по правде говоря, вы и мальчонкой-то понимали поболе, чем некоторые мои ровесники. Сами знаете, в Хамхыне живут по-разному: кто получше, кто похуже. Всякое у нас тут случается, вот только если простой человек провинится, с него три шкуры спустят, а если благородный господин где-то накуролесит, все ж постараются замять или, того хуже, опять же на простого человека повесят, — миссис Юн аккуратно расправила порядком смятый фартук на коленях, наклонилась вперёд и доверительно поделилась: — Вот недавно случай был. Пропало у жены судьи Кан колье из каменьев дорогих. Жутко она расстроилась… Шуму было… у-у… И тут кто-то из слуг шепнул госпоже Кан, что это её горничная, юная Хваин, колье украла. Всю комнату у девчушки перевернули, колье не нашли, зато нашли деньги. Хваин пыталась объяснить, что откладывала с жалованья, они же с конюхом судейским миловались, жениться собирались, вот денежку и копили. Да только кто ей поверит, — женщина в сердцах махнула рукой. — В общем, обвинили девчушку, и быть бы ей выпоротой на площади при всём честном народе, если бы не Зорро. Тот появился в момент объявления наказания, раскидал жандармов и спас Хваин от позора. — Герой… — задумчиво протянул Чимин, потирая подбородок. — А что колье? — Колье-то, — миссис Юн тяжело поднялась со стула и принялась убирать ненужную посуду, лишь бы чем-то занять руки. — Нашлось то колье через неделю… То ли в гардеробной, то ли за кроватью, уж и не вспомню. А Хваин с женихом уволились и уехали в другой город, от греха подальше. Здесь бы им житья всё равно не дали. — И часто он так, хм, помогает?       Женщина прекратила мельтешение по залу, немного помялась, но ответила: — Частенько, мастер Чимин. Только вот помощь его, бывает, идёт вразрез с пониманием властей, вот те и взъелись на Зорро. А простые люди ему очень благодарны, потому как иногда между ними и произволом стоит только он. — Вот как…       Услышанное ощутимо разнилось с тем образом Зорро, что за прошедший день успел себе нарисовать Чимин. Он ошибся уже дважды. Первый раз, когда опрометчиво решил, что без труда сможет одолеть этого лиса с нахрапа. Второй раз, когда воспринял его как обычного преступника. Да, не лишенного какого-никакого воображения, но всё-таки не ставящего перед собой каких-то громких целей. Две ошибки за один день — слишком много для того, кого за глаза называли серым кардиналом академии.       Догадываясь, что хозяйка чайной вряд ли скажет ему что-то ещё, да и не планируя пока слишком яро выказывать свой интерес к личности Зорро, Чимин расплатился, тепло попрощался с миссис Юн и в сопровождении Тэхёна вышел на улицу. — Что тебя беспокоит, Чим-Чим? — друг как всегда прозорливо отмечал все нюансы его настроения.       Чимин задумчиво пожевал губу и, погладив своего андалузца по вороной шее, признался: — Не могу понять его мотивов, Тэ. С одной стороны, он герой и защитник. С другой, он вламывается в наш дом, как банальный воришка. Это противоречие не укладывается в единую систему и выводит меня из себя.       Тэхён прислонился спиной к привязи и, скрестив руки на груди, осторожно начал: — Не укладывается, только если у него действительно не было благородных и разумных причин влезть к вам, друг мой … — Знаю, к чему ты клонишь, Тэ, — Чимин досадливо поднял руку в перчатке, прерывая его. — Да, мне не нравится эта мысль, но я не будут её откидывать, — слова давались тяжело, оседая грузом подозрения. — Меня не было дома четыре года, мои поездки на каникулы не в счет, за это время могло многое изменится. — В том числе, и… — В том числе, и то, что мой отец мог заиграться во властителя человеческих судеб и пойти по кривой дорожке! Что?! Ты правда думал, я не смогу сказать это вслух? — Чимин раздражённо взлетел в седло и направил коня вниз по улице. Дождавшись, когда Тэхён его нагонит, он продолжил более спокойным тоном: — Да, не стану отрицать, мне не нравится это предположение, но я не отброшу его, пока у меня не будет доказательств обратного, — выдержав небольшую паузу и пришпорив коня, Чимин добавил: — А пока сосредоточусь на сборе информации об этом Зорро. Чем больше её будет, тем скорее я смогу загнать его в угол.       Дорога под копытами бойко вилась серой лентой. Городские дома сменились на частные застройки, а те — на густо засаженные поля. Провинция продолжала жить своей повседневной суетной жизнью, не обращая внимания на чьи-то амбициозные планы. — Не хочу тебя расстраивать, Чим-Чим, но вынужден констатировать, что пока ведёт он, — мягко подначил Тэхён, подливая масла в и без того разгорающийся огонь азарта. — Я только вступаю в охоту, Тэ, — Чимин глядел вдаль и коварно скалился, чувствуя, как всё внутри поджимается от предвкушения противостояния. — Будь уверен, каким бы хитрым ни был этот лис, он от меня не уйдёт.

***

      Несмотря на уже сгустившиеся сумерки, внушительное поместье судьи Кан было заметно издалека — настолько ярко оно было освещено развешанными по всей территории подъездной аллеи масляными фонарями. Окна крыла, отведённого под мероприятие, празднично сияли огоньками сотен свечей, тогда как второе крыло, где располагались жилые комнаты, было погружено в сонный полумрак. — Надеюсь, вы не будете разочарованы балом, господин Ким, — госпожа Пак Сунан кокетливо обмахнулась веером и, сложив его с негромким щелчком, указала декорированным перьями навершием в сторону медленно приближающегося поместья. Богато украшенные экипажи друг за другом останавливались у парадного входа, выпуская самые сливки местной элиты. — Боюсь, мы вряд ли сможем составить достойную конкуренцию высшему свету Ханяна.       Чимин, сидевший в карете рядом с матерью, мимолётно закатил глаза, демонстрируя сидящему напротив Тэхёну всё своё отношение к подобным переживаниям. — Как можно, госпожа Пак, — Тэхён по-светски улыбнулся жене наместника и заговорщически склонился в её сторону, добавляя: — Скажу вам по секрету, балы в столице до ужаса помпезны и лишь нагоняют тоску. Более чем уверен, от этого бала у меня останутся только самые приятные воспоминания.       Госпожа Сунан вновь раскрыла веер и снисходительно кивнула, выражая тем самым благодарность гостю их дома. — Чимин, дорогой, — словно только вспомнив, обратилась она к сыну. Точёное лицо, словно фарфоровая маска, не выражало ни одной лишней эмоции. — Надеюсь, ты не забудешь уделить сегодня больше внимания сыну господина Чона. Твой отец считает, что у вас есть много общего. — Непременно, матушка, — Чимин являл собой безупречную картину послушного отпрыска, но Тэхён, в отличие от жены наместника, даже в полумраке экипажа превосходно видел играющие на его скулах желваки. — А сын господина Чона — это Чон Чонгук, если я не ошибаюсь? — уточнил он. — Кажется, их семья занимается торговлей?       Экипаж остановился, и госпожа Пак в сопровождении младшего сына и его друга грациозно направилась к широкой лестнице, ведущей внутрь дома. Её муж и старший сын, приехавшие чуть раньше, уже ожидали их в бальном зале. — Верно, господин Ким. Чоны долгое время жили в Китае, где господин Чон Ходон смог сколотить приличное состояние на торговле и перевозках, — ступеньки размеренно уходили вниз одна за одной, в такт со степенной речью госпожи Сунан. — Я не очень в этом разбираюсь, но, кажется, он начинал с небольших грузов, а сейчас ему принадлежит несколько кораблей и верфи где-то на западе. Пару лет назад они обосновались здесь, в Хамхыне. — То есть они из новых дворян? — Да, поднялись в обществе за счёт деловой хватки и жилки. Такие люди сейчас очень ценятся, — жена наместника раскрыла веер и неспешно обмахивалась им, прикрываясь от любопытных взглядов. — Неудивительно, что твой отец, Чимин, хотел бы породниться с Чонами. Это принесёт выгоду и им, и нам. — Тогда почему бы вам не свести Чонгука с Чихёном, раз они такие хорошие приятели, — с прохладцей предложил Чимин, не забывая почтительно раскланиваться с остальными гостями. — Дорогой, о чём ты, — искренне удивилась Пак Сунан, сбиваясь на миг с плавного шага. Слегка приподнятая бровь выдавала крайнюю степень её недоумения. — Чихён, мы надеемся, пойдёт по стопам отца и займёт пост наместника. Он весьма активен и инициативен, и ему, само собой, уготована судьба лидера и авторитета, а Чонгуку нужен милый очаровательный супруг, способный достойно представлять его в свете. — То есть вот так вы видите меня в будущем? Красивая кукла при влиятельном муже? — Чимин резко остановился на вершине лестнице и повернулся к матери. Лицо на долю секунды исказилось негодованием, которое он впервые за долгое время не счёл нужным скрывать. — Не говори глупостей, мой мальчик, — сузившиеся глаза госпожи Пак вслед за голосом блеснули сталью, а губы напряжённо сжались, но тут же были целомудренно прикрыты перьями распахнутого веера. Тон как ни в чём ни бывало вновь сменился на елейный. — Ты просто пока не представляешь, сколько потрясающих возможностей откроет для тебя подобный брак, — веер с резким щелчком закрылся, глухой стук о раскрытую ладонь недвусмысленно ознаменовал конец разговора. — Мы уже на месте, так что давайте наслаждаться приёмом.       Входные двери распахнулись, пропуская их в огромный холл и далее — в сверкающий бальный зал, окруженный с трех сторон резными белыми колоннами. Зал освещался множеством восковых свечей в фантазийных хрустальных люстрах и позолоченных стенных подсвечниках. В середине зала уже танцевали вальс, а на двух возвышенных площадках у стен стояло множество раскрытых ломберных столов из красного дерева, на которых лежали колоды нераспечатанных карт — для тех, кто в какой-то момент решит отдохнуть от танцев и попытать удачу в игре. Оркестр разместился у передней стены на длинных, установленных амфитеатром скамейках. Выразительное пение скрипок оттенялось густым тембром виолончели и подчёркивалось жемчужными переливами флейт.       Госпожа Пак, на счастье, отошла кого-то поприветствовать, Чимин же застыл на входе мраморным изваянием, хмуро переваривая отповедь. — Чим-Чим, — тихий голос друга и мягкое прикосновение к пояснице вывели его из ступора. — Прости, Тэ, — встряхнулся он и выдавил из себя слабую усмешку. — Зря я дал волю эмоциям. Что ж, всегда лучше знать, чего от тебя ожидают, чтобы иметь возможность сделать с точностью до наоборот. Не отказался бы сейчас от шампанского, а ты? — Как пожелаешь, — тень беспокойства сменилась лучистой улыбкой. — Насколько я помню, выдержать общество так ожидаемого мной Чонгука без шампанского не получится. Иначе чем мы будем его поливать? — Тэхён многозначительно понизил голос и, приблизившись практически вплотную, поиграл бровями. — Тэ-Тэ, — шикнул Чимин, но ухмыльнулся в ответ, чего и добивался его друг. — Проклятье, сюда идёт хозяйка дома, срочно делаем серьёзные лица, — быстро протараторил он и тут же переключился на новых собеседников: — Госпожа Кан! Госпожа Мин! Вы как всегда обворожительны!       Подошедшие женщины присели в реверансе, жеманно обмахнувшись веерами. Одна из них, дородная дама в вычурном рубиновом гарнитуре и таком же аляповатом платье властно протянула руку с массивным перстнем, милостиво дозволяя молодым людям приложиться к ней с почтительным поцелуем. — Господин Пак! — воскликнула она чуть визгливым голосом. — Мы бесконечно рады, что вы нашли время посетить нас, да ещё и с другом. Господин Ким, если не ошибаюсь, вы приехали к нам из столицы? — Всё верно, госпожа Кан, — учтиво поклонился Тэхён, с интересом естествоиспытателя рассматривая особу, по вине которой недавно чуть не забили невинного человека. — Мы учились с господином Паком в академии. И он был так любезен, что пригласил меня составить ему компанию в поездке домой перед его вступлением в должность во дворце. — Во дворце? — женщины растерянно переглянулись. — Господин наместник и словом не обмолвился об этом… Такая честь… — Неудивительно, — Тэхён безучастно поправил бриллиантовые запонки на манжетах, будто бы не замечая, с каким жадным вниманием на него уставились две главные сплетницы провинции. — Скромность господина наместника делает ему честь. — Что ж, — жена судьи помялась и присела в торопливом книксене. Невооруженным глазом было заметно, как ей не терпится поделиться этой, без сомнения, будоражащей информацией. — Приятного времяпрепровождения, господа.       Дамы, отбросив напускную претенциозность, удалились так быстро, как будто за ними гнались бесы из самой преисподней. Чимин, до последнего момента сохранявший невозмутимо-отстранённое выражение лица истинного дворянина бог знает в каком поколении, совершенно не по-аристократически хрюкнул, тут же стараясь прикрыть кашлем неподобающие звуки. — Тэ, это было бесподобно, — наконец выдавил он, перехватывая у официанта бокал с шампанским и поднимая его в честь приятеля. — Не пройдёт и пары часов, как всё общество будет обсуждать громкое назначение сына наместника, на которого даже не делали ставки. Браво. — Именно, мой друг, — самоуверенно оскалился Тэхён, отпивая игристого. — Пускай твои слова пока не имеют должного веса в глазах твоего отца, однако ему придётся прислушаться к новости, которую до него рано или поздно донесут уважаемые люди. А там уже будет проще убедить его, что тебе нужен не брак, а карьера, по крайней мере, в данный момент, — покрутив между пальцами ножку бокала, он задумчиво проговорил: — Я готов даже попросить брата посодействовать в ускорении твоего назначения. — Не стоит, Тэ, — замотал головой Чимин и сделал глоток шампанского, наслаждаясь тем, как ледяная пузырящаяся жидкость слегка туманит разум и разгоняет по венам кровь. — Я в курсе, как ты не любишь быть ему должен. — Пф, ничего страшного, — легкомысленно отмахнулся его приятель. — Придётся всего лишь вытерпеть несколько скучных приёмов и постараться не заснуть на парочке занудных заседаний. Ради тебя я готов пойти на такие жертвы, — он взглянул куда-то за спину Чимина. — Кажется, к нам направляется твоя мать с какой-то очаровательной дамой. Судя по возрасту, в потенциальные невесты она не подходит, но вот в матери потенциальной невесты — вполне.       Чимин скорчил гримасу и, нацепив максимально нейтральное выражение лица, повернулся навстречу родительнице. — Поправка — в матери потенциального жениха, — не забывая растягивать уголки губ в светской улыбке, прокомментировал он. — Это госпожа Чон. — А-хаа, — глубокомысленно протянул Тэхён, присматриваясь к приближающимся дамам с особым тщанием. — Вынужден констатировать, друг мой, что, если сын хоть немного похож на мать, я не понимаю, почему ты до сих пор с ним не помолвлен. — Он больше похож на отца, но тот тоже красив до неприличия, — то ли восхитился, то ли пожаловался Чимин и склонился в глубоком поклоне перед тонкой и хрупкой, как нежный цветок, женщиной: — Госпожа Мисун! Вы ослепительны как никогда!       Госпожа Чон присела в неглубоком реверансе и тепло улыбнулась молодым людям: — А вы как никогда галантны, Чимин! Ваша матушка сообщила мне, что вы очень хотели пообщаться с Чонгуком и представить его своему другу сегодня. К сожалению, мой сын почувствовал лёгкое недомогание и был вынужден остаться дома. — Какая жалость, — раздосадованно кивнул Тэхён, выразительно глядя на свой бокал с шампанским. — А я так хотел с ним познакомиться. — В следующий раз, господин Ким, — перья игриво коснулись подбородка госпожи Пак, выделяя практически прозрачную усмешку. — Непременно, госпожа Сунан, — франтовато прищёлкнул каблуками Тэхён и поднял бокал, словно подкрепляя обещание.       Мимо просеменили несколько юных барышень, что-то эмоционально обсуждая и хихикая. Одна из них лукаво улыбнулась и, переглянувшись с подругами, смело обратилась к беседующим: — Господа! Господа! Судья Кан только что объявил, что в лабиринте в саду начинается поиск сокровищ. Пойдёмте же! — Чимин, мы обязаны поучаствовать! — громогласно заявил Тэхён и, отдав бокал слуге, с показным энтузиазмом хлопнул в ладоши. — Мне кажется, это будет занимательно. Не желаете присоединиться, дамы? — Чересчур энергично и утомительно, — сложенный веер томно прикоснулся к виску. — Предпочитаю партию в вист. Составите мне компанию, Мисун? — С превеликим удовольствием, — госпожа Чон вновь присела в лёгком реверансе и тихо добавила: — Будьте осторожны, Чимин! Игры в лабиринтах могут случайно окончиться компрометирующим положением и вынужденной помолвкой.       Дамы чинно удалились, оставив молодых людей озадаченно смотреть им вслед. Тэхён пожевал губу и всё-таки спросил у друга: — Мне показалось или тебя только что по-дружески предостерегли? — Больше было похоже на беспокойство, чтобы я неразумным поведением не нарушил их тщательно выстроенные и согласованные планы, — Чимин подхватил приятеля за талию и повёл в сторону сада. — Впрочем я не настолько самодур, чтобы избавляться от одного ненавистного брака посредством другого. Скажи-ка мне лучше, с каких пор ты увлекаешься детскими забавами? Решил, что наше активное нахождение на публике даст хороший толчок для запущенной сплетни? — Откровенно говоря, я просто хотел хоть немного передохнуть от напыщенных речей и набивших оскомину поклонов, — смущенно сморщил нос Тэхён. — У меня уже скулы сводит от фальшивых улыбок. Но твоя версия, Чим-Чим, нравится мне больше, она какая-то… — он даже покрутил указательным пальцем в воздухе, пытаясь выразить своё восхищение, — …более коварная и с подтекстом. Так что оставим её как официальную. — Как скажешь, друг! Каков план?       Лабиринт вольготно раскинулся на обширной территории поместья. Сеть входов, проходов и выходов путались и переплетались, образуя затейливые кружева из сформированных вечнозеленым самшитом живых стен. Где-то внутри, за густыми насаждениями, слышалось журчание фонтанчиков, и то тут, то там раздавался чей-то заливистый смех. По всей видимости, многие гости уже вовсю развлекались, безуспешно пытаясь выбраться из объятий садового аттракциона и найти обещанное сокровище. — Заходим с двух сторон, приз пополам, — азартно скомандовал Тэхён, окидывая пристальным взглядом плотные изгороди. Те возвышались над головой на добрые пять футов, не оставляя даже элементарную возможность подпрыгнуть и посмотреть, что же происходит по ту сторону. — Договорились.       Тэхён решительно нырнул в первый попавшийся проём, Чимин отправился чуть дальше, логично рассудив, что располагающиеся в относительной близости проходы всё равно разойдутся в какой-то момент в разные направления, соответственно, нет смысла обходить весь лабиринт снаружи. Чутьё его некоторым образом подвело. Да, он действительно оказался прав, и проходы разошлись. Правда, свернув в ничем не примечательный закоулок лабиринта, он очутился не в, как предполагалось, очередном его отсеке, а в неосвещенной части сада, огибающей другое крыло особняка.       Засунув руки в карманы, Чимин лениво покачивался с пятки на носок и размышлял, куда ему теперь податься. Поиски сомнительного сокровища его с самого начала не прельщали, возвращаться в бальный зал, чтобы пикироваться с матерью и флиртовать со знатью, тоже не хотелось. С другой стороны, пока основная часть гостей беззаботно веселится в саду, он может пообщаться с некоторыми вдовствующими матронами, охочими до сплетен, и, возможно, узнать что-то новое о своей намеченной цели. Поколебавшись немного, взвесив все «за» и «против» и с тоской признав, что второй вариант куда как соблазнительнее первого, Чимин разочарованно рыкнул и направился через сад прямиком к тёмному крылу особняка, намереваясь пройти сквозь него в бальный зал.       До здания оставалось буквально несколько метров, когда сбоку внезапно мелькнула тень. Чимин инстинктивно вжался в стену удачно подвернувшейся увитой розами беседки и следом чертыхнулся, представляя, как нелепо выглядит. Наверняка по саду прогуливается охрана, а он тут, как последний идиот, изображает из себя шпиона. Однако шум, производимый тенью, вернее, практически полное его отсутствие, наводил на подозрение, что прав находиться здесь у этого субъекта ещё меньше, чем у него самого. Неизвестный тем временем практически бесшумно прокрался мимо и целеустремленно направился к огромным окнам первого этажа, уходящим в пол.       Осторожно отклонившись от стены беседки и борясь с диким желанием ущипнуть себя побольнее, дабы убедиться, что это всё — не дурацкий сон, Чимин лихорадочно наблюдал за тем, как некто аккуратно, но не сказать, что профессионально вскрывает замок на то ли окне, то ли двустворчатой двери, ведущей в какую-то комнату. Он был готов поверить в карму, рок, северных богов, джиннов и бесов, да во что угодно! Во всё самое фантастическое и нереальное сейчас поверить было проще, чем в то, что ему настолько сказочно повезло, и судьба вновь ненароком столкнула его с Зорро.       Необходимо подобраться поближе и выяснить точно, лис ли это!       Охотничье чутьё обострилось донельзя. Кровь, и без того подогретая алкоголем, неслась по жилам со скоростью ревущего горного потока. Нервное возбуждение потихоньку сворачивалось в тугую пружину, готовое выстрелить в любой момент. Ничего-ничего, сейчас он точно определит, Зорро это или нет, а вот уж потом… Размечтавшийся о возможных последствиях такой вожделенной встречи, Чимин банально прокараулил, как тень наконец одолела замок и скрылась в комнате.       Проклятье!       Относись Чимин к происходящему чуть проще, он, без сомнения, отыскал бы охрану поместья, направил бы их по следам вломившегося в дом злоумышленника и, оставаясь в безопасности за спинами солдат, сполна насладился бы триумфальным моментом поимки любого из преступников: как обычного вора, так и Зорро. Тем не менее, после событий той незабываемой ночи он воспринимал охоту на Лиса не иначе, как личную вендетту, в которой не было места посторонним людям.       Как тогда сказал Зорро? «Предпочитаю проводить столь интимные встречи не при столь многочисленной публике»? Отлично, тогда Чимин так и поступит.       Если это обычный вор, он справится с ним в одиночку. Если Зорро — встреча тет-а-тет необходима ему ещё и потому, что, пока он не имеет достаточных аргументов в пользу наличия либо отсутствия тёмных делишек у отца, Лис нужен ему целый и невредимый. И, к вящему сожалению самого Чимина, пока на свободе. Он только начал расставлять фигуры на игровой доске. Он только начал помечать флажками территорию предстоящей охоты.       Осторожно приоткрыв взломанную дверь, Чимин юрко проскользнул внутрь и оказался в библиотеке. И сразу ощутил лопатками холод направленного в спину острия шпаги. — Нужно отдать должное вашим талантам ищейки, господин Пак, — раздался позади тихий голос, вибрирующий низкими нотками. — Вы умудряетесь обнаружить моё присутствие уже во второй раз.       Всё-таки он не ошибся! Это действительно был Зорро! — Следуя букве этикета, я сейчас должен был бы сказать, что рад нашей встрече, но — нет — я не рад, — холодно процедил Чимин, чувствуя, как от места прикосновения острия по позвоночнику разбегаются мурашки, а кончики пальцев напряжённо покалывает.       От страха? Адреналина? Или чего-то большего?.. — Ложь, — прошелестело прямо над ухом, обдавая горячим дыханием и пуская по коже новую волну мурашек. — Можете лгать себе, господин Пак, но меня вам не обмануть. Вы хотели этой встречи. Вы хотели реванша, потому что я задел вашу гордость. Своенравие у вас в крови, я ощущал его вкус на ваших губах.       Это было уже слишком. — Ощ-щущали его вкус-с? — не хуже змея прошипел Чимин, резко отпрыгивая вперёд и разворачиваясь лицом к Зорро. Тот, на удивление, даже не двинулся с места, не попытался потянуться следом — он так и стоял, выставив шпагу перед собой и… Чимин не видел в темноте комнаты наверняка, но, чёрт возьми, он готов был голову дать на отсечение, что это исчадье Сатаны вновь ухмыляется. — Может, вы ещё и повторения желаете?       В ответ раздался мягкий смешок: — Это приглашение, господин Пак? — Катитесь в преисподнюю, господин Зорро, вас там уже заждались, — ядовито выплюнул Чимин, судорожно шаря глазами по библиотеке, пытаясь найти хоть что-то, что он сможет противопоставить оружию в руках лиса. — Только если вы составите мне компанию, — разбойник склонился в поклоне, на миг опуская шпагу, чем тут же не преминул воспользоваться Чимин.       Рывком, достойным самого отчаянного марафонца, он бросился мимо Зорро в другой конец библиотеки, туда, где в сумраке угадывались смутные очертания камина, и на ходу выхватил из каминной подставки бронзовую кочергу. Крутанув импровизированное оружие в руках, Чимин внезапно остыл и уверенными плавными шажками двинулся в сторону противника. То ли на него снизошло озарение, то ли его мозг наконец-то адаптировался к ситуации с Зорро и начал работать, как следует, но именно сейчас он ясно осознал, как поступит. — Кочерга? Серьёзно? Хотя я не против прелюдии, — Зорро издевательски хмыкнул, дёрнул завязки плаща, позволяя тому стечь на пол, и встал в позицию, принимая вызов.       Ноги в полуприседе, правая впереди. Вооруженная рука полусогнута и вместе с оружием находится против правой границы поражаемого пространства соперника. Предплечье и клинок составляют одну прямую линию, устремленную вперед-вверх. Локоть отстоит от бока примерно на длину кисти. Острие выше гарды и расположено на уровне и против своего правого уха, кисть обращена ладонью вверх-влево.       Идеальный сикст, доказывающий, что перед ним либо настоящий мастер клинка, либо самородок, как губка сумевший впитать в себя мельчайшие нюансы фехтования. Той ночью Чимин был слишком на взводе, чтобы отмечать подобные детали, сейчас же он был спокоен и собран: для того, что он запланировал, ему как никогда требовался холодный рассудок.       Чимин прикусил губу, чтобы не расплыться в коварной улыбке, и пластично перетёк в зеркальную копию позиции Зорро.       Противники, молча и не сводя друг с друга пристальных взглядов, начали медленное движение по кругу. Лунный свет, с трудом пробивающий сквозь густые кроны деревьев в саду, оставлял млечные проплешины на паркете библиотеки, разделяя пространство на чёрно-белые сектора — словно на небольшом открытом пятачке комнаты ни с того, ни с сего образовалась шахматная доска. Сумрак съедал лишние краски, поглощал яркость одежд, оставляя после себя лишь дымчатую палитру. В результате по импровизированному игровому полю сейчас, как и в шахматах, двигались тёмная и светлая фигуры: сливающийся с тьмой Зорро и растворяющийся в лунном свете Чимин.       Молчание затягивалось, зашкаливая градус напряжения в комнате. Воздух точно коротило мелкими искрами невысказанных слов, каждое из которых могло бы стать причиной неуправляемого взрыва. Вязкая тишина уплотнялась, стягиваясь, как змей-искуситель, в тугое кольцо вокруг двух противников и не оставляя ни одному из них ни малейшего шанса на отступление.       Шаг, ещё шаг… Движение по кругу не останавливалось, менялось лишь расстояние между соперниками: оба постепенно сокращали дистанцию, приближая момент желанного столкновения.       Первым в этот раз не выдержал Зорро. Коротко рыкнув, он сделал молниеносный выпад, скрещивая шпагу с кочергой Чимина. — Позвольте ещё раз выразить вам моё восхищение, господин Пак! — отступление, два приставных шага и ещё один выпад. — Вы очаровательны в своём упорстве продемонстрировать мне все свои таланты.       Чимин рывком убрал выставленную вперёд ногу, одновременно нанося удар в плечо, но наткнулся на умело выставленный блок. Ну, он знал, что всё будет непросто. — Поверьте, господин Зорро, вы пока не видели и половины. — Пока? — лис, будто танцуя, перешёл на скрестный шаг, ловко уходя от прямого удара. — Ловлю вас на слове. Теперь мне безумно интересно увидеть всё, на что вы способны. — Не уверен, что вы сможете это выдержать. — О-о, господин Пак, звучит как предложение, — губы разбойника изогнулись в лукавой ухмылке. — Что ж, я весь ваш, испытайте меня.       Батман, ещё батман, отступ, перебежка, пируэт для смены позиции и вновь мощный выпад с финтом — Зорро нападал с грацией кошки и напором льва. Он ускорялся, атаковал, маневрировал и наносил бесчисленные обманные удары, пытаясь сбить Чимина с толку. Безрезультатно: тот не сводил глаз с закрытого маской лица разбойника и, словно читая его душу, предугадывал каждый его шаг. — Я ошибаюсь или вы действительно поумерили свой пыл, господин Зорро? — Что вы, господин Пак, как можно! — лис отступил, однако в этот раз Чимин не поддался на явную провокацию и сохранил дистанцию, заставляя его ринуться в атаку снова. — С таким противником, как вы… следует выкладываться полностью. Откровенно говоря, я просто слегка переживаю. — Из-за чего же? — Мне не хотелось бы, чтобы ваши…м-м… столь активные движения… нанесли урон такому чудесному наряду. — Господин Зорро, — Чимин игриво усмехнулся, не забывая лавировать и уходить с линии поражения, — почему мне кажется, что вы прямо-таки мечтаете, чтобы я опять разделся, м?       Несмотря на неудобные бальные туфли, несмотря на узкие кюлоты, стянутые лентами у колен, несмотря на тесный сюртук, несмотря на то, что в его руках в принципе была не наточенная шпага, а невнятная кочерга, Чимин успешно держал оборону и выматывал противника, вынуждая ускоряться и совершать лишние движения. Он плавно скользил по игровой доске с одного поля на другое, капля по капле закрепляя своё преимущество.       Сегодня он не торопился.       Та скупая информация, которую ему удалось собрать из собственного опыта пикировки с Зорро и слов матушки Юн, говорила о том, что этот нахальный лис кто угодно, но не убийца. Если бы ему было нужно, он убрал бы Чимина со своего пути ещё при первой встрече. Если бы он хотел, то убил бы его со спины сегодня. Да, может быть, сейчас Чимин был излишне самоуверен, но он нарывался, провоцировал, рисковал без опаски за свою жизнь, побуждая тем самым Зорро атаковать снова и снова и терпеливо выжидая, пока тот ошибётся.       И дождался.       Совсем не классический круговой батман (о каком классическом вообще речь, если приём выполнялся кочергой?), завязывание, скольжение по лезвию до гарды, резкий толчок — и шпага со стуком отлетела куда-то вглубь библиотеки.       Чимин вновь усмехнулся, но в этот раз улыбка вышла порочной. Он склонил голову набок и, проведя концом кочерги по торсу лиса, произнёс нараспев: — Побеждён, но не сломлен, так ведь, господин Зорро?       Разбойник опустил взгляд, оценивая направленное на него « грозное оружие», и, внезапно схватившись за середину кочерги, грубо дёрнул её на себя и в сторону, лишая Чимина равновесия. Тот на удивление послушно поддался и буквально впечатался в лиса, хватая того свободной рукой за плечо. Противники на миг застыли, тесно прижавшись, сверля друг друга пронизывающими взглядами и не отпуская злосчастного предмета утвари. Напряжение достигло своего апогея, угрожая разорвать в клочья и без того накалённую атмосферу. Чимин прерывисто вздохнул и попытался было отодвинуться, однако встретил сопротивление: рука Зорро, ни с того ни с сего оказавшаяся на его талии, вцепилась в сюртук стальной хваткой, не давая даже дюйма свободы.       Кочерга полетела на пол, звоном падения знаменуя новый этап противостояния.       Зорро облизнул будто бы пересохшие губы и чуть надтреснуто уточнил: — Куда-то торопитесь, господин Пак? — Как вам сказать… — Чимин нарочито медленно провёл кончиками пальцев освободившейся руки по плечу лиса, будто бы оценивая силу мускулов. — Я, откровенно говоря, надеялся на более… плодотворное общение… — Плодотворное, — Зорро растянул слово, точно пробуя его на вкус, и снова надавил на талию, вжимая податливое тело и позволяя прочувствовать то, что уже не могла скрыть тонкая ткань брюк: в пах Чимина, так же прикрытый лишь атласными кюлотами, упирался наливающийся твёрдостью член. — Да-а, — выдохнул Чимин, мысленно спрягая неправильные латинские глаголы. Ему ни в коем случае нельзя терять концентрацию. — Наше взаимодействие становится всё более… тесным, — бугорок, упирающийся в его пах, запульсировал, словно в подтверждение слов. — Однако я до сих пор ничего о вас не знаю. На мой взгляд, это не совсем справедливо.       Не пытаясь выпутаться из крепких объятий, Чимин сделал несколько шагов влево, побуждая Зорро двигаться вместе с собой. Шаг, ещё один, толчок — и лис рухнул спиной на обтянутую бархатом кушетку, увлекая за собой Чимина. Тот упал плашмя на разбойника, но, мигом сориентировавшись, оседлал его бёдра. Зорро хмыкнул и, зарываясь пальцами в атлас бальных кюлот, грубо толкнулся пахом вверх, прямо показывая, насколько ему по вкусу это положение. — Странно, — и без того тихий голос теперь звучал ещё глуше, как будто каждое слово требовало определённых усилий. — А мне казалось, ношение маски более чем намекает на то, что я хотел бы сохранить инкогнито. — Хорошо, — не стал настаивать Чимин. Он и не надеялся, что лис с ходу выложит все карты. Очередной толчок прошил позвоночник пламенной стрелой, пуская алую волну возбуждения в самые отдалённые уголки его сознания. Сохранять рассудок трезвым становилось всё сложнее, а они ведь только начали. — Я не прошу пока называть своё имя. Но ваши действия… — Чимин вжался своим стремительно твердеющим членом в пах Зорро, вызывая лихорадочную дрожь по распластавшемуся на кушетке телу. — Сначала вы вломились к моему отцу. Теперь — к судье. Вы что-то ищете. Что же это? — Доказательства, — прохрипел лис, нагло гуляя ладонями по бёдрам Чимина и потихоньку подбираясь к его ягодицам. — Доказательства чего? — не сдавался Чимин, активно двигаясь и увеличивая трение о пах своего визави. Дёргаными движениями он стянул мешающий сюртук и под одобрительное урчание лиса сбросил его на пол, оставаясь лишь в полупрозрачной блузе. — В провинции что-то происходит, — ловкие пальцы Зорро добрались-таки до ягодиц, сгребая в жадные горсти упругие полушария. — Что-то странное… — Ч-что именно? — выдохнул со свистом Чимин и, наклонившись ниже, упёрся руками в изголовье кушетки, нависая над лисом. Тот немедленно воспользовался открывшимися перед ним перспективами и нырнул одной рукой под выбившуюся из-под пояса кюлот блузу, оглаживая ставшую чересчур чувствительной кожу на рёбрах. — Пока не знаю. — В этом замешана знать? — Чимин оторвал от себя отвлекающие его руки и, перехватив их у запястий, прижал к изголовью кушетки над головой Зорро. Тот низко застонал, но, даже не пытаясь вывернуться из захвата, только активнее заработал бёдрами. — Кто? — Пока не знаю, — лис вновь скользнул языком по губам, точно выпрашивая поцелуй.       Рано. Он ещё ничего не узнал. Чимин крутанул бёдрами, призывно потираясь о пах противника задом и срывая со сжатых губ сип. — Тогда с чего вы взяли, что что-то происходит? — Начали пропадать люди, — речь сбивалась, напитываясь жаром творимого безумия. — Бродяги, бедняки, преступники… — Разве это плохо? — практически мурлыкнул Чимин, зажмурившись и огромным усилием отгоняя мельтешащие перед глазами звёздочки похоти. Кровь бешеным мустангом колотилась в висках и паху, разнося по венам неукротимую жажду экстаза. Член ныл в тисках сдавливающих его узких кюлотов, просясь наружу, навстречу пульсирующему такой же жаждой возбуждению. — Города очищаются от зловония. — Это противо…естественно, — с задержкой выдал Зорро, словно не в состоянии сходу произнести столь длинное слово. Он замедлил толчки тазом, но теперь задерживался на пике, жёстко втираясь в промежность, отчего и так твёрдый член Чимина наливался прямо-таки каменной тяжестью. — За этим точно что-то стоит. — И кто-то… — Чимин уже сам облизнул пересохшие губы, неожиданно вырывая этим непроизвольным движением новый стон у разбойника. — И кто-то, — как в бреду повторил он. — Почему вы? — Почему я? — непонимающе переспросил лис, будто бы потеряв нить разговора.       Не мудрено. Чимин сам уже не совсем соображал, о чём спрашивает. — Зачем это вам? Мните себя героем? — Героем? Нет. Но я один из них.       Понадобилась пара оглушительно-сладких минут, прежде чем Чимин наконец сообразил, что тот имеет в виду. — Из низших слоёв?       В этот момент Зорро, по-видимому, что-то для себя решив, вырвал руки из захвата и, обвив ими, словно лианами, Чимина, рывком поменял их местами, чудом не свалившись с кушетки на пол. Теперь Чимин был подмят под лиса, а тот нависал сверху, вжимаясь своим распалённым телом в его, не менее распалённое, и тяжело дыша. Смена позиций ударила по всем рецепторам яростным штормом неудовлетворённости, снося на своём пути всё мало-мальски рациональное и оставляя после себя лишь непонятно откуда взявшееся желание угодить так волнующе доминирующему визави.       Сквозь плотный туман наслаждения как будто издалека пробился ответ: — Да. И позвольте заметить, снизу вы смотритесь ещё упоительнее, чем сверху. — Ложь, — замотал головой Чимин, взлохмачивая и без того неаккуратно рассыпавшиеся по кушетке пряди и старательно игнорируя вторую часть фразы. — Вы слишком грамотны. И ваши манеры… вы точно не из низов. — О-о, господин Пак, вы удивитесь, как многому можно научиться в, как вы говорите, низах. Некоторые господа готовы выкладывать баснословные суммы, лишь бы их игрушки соответствовали их уровню, — складывалось впечатление, что у Зорро открылось второе дыхание. Да, речь всё ещё оставалась сбивчивой, но он снова строил длинные связные фразы, а голос вновь возбуждающе вибрировал низкими нотами. Дьявол возвращал бразды правления в свои руки, а Чимин сгорал в пламени собственной страсти, не в силах ему противостоять. — Игрушки господ… — мозг, охваченный жаром сладострастия, начисто отказывался анализировать услышанное. В голове вовсю зудела крамольная мысль бросить уже всё и отдаться во власть исступления. — Обычно так говорят про работников борделей. — А вы прекрасно осведомлены, господин Пак. Являетесь завсегдатаем? — дьявол, как будто раскусив тайную слабость Чимина, шептал, едва не касаясь горячими губами ушной раковины и опаляя её своим дыханием. — Это всего лишь очевидные факты, господин Зорро, — боже, как же сложно было игнорировать этот низкий голос, каждым звуком превращающим его в натянутую до упора тетиву. Одно неловкое движение — и либо он окончательно сорвётся в зияющую пропасть вожделения, либо его разорвёт от неистового желания. — Итак… — Итак?.. — повторил Зорро и, будто не удержавшись, всё-таки бегло обвёл кончиком языка изгиб раковины, выбивая из Чимина грудной стон.       Тот выгнулся до хруста в позвоночнике, но, собрав оставшиеся крохи рассудка, хрипло ответил: — Значит, работник борделя… И как же вы там оказались? — Мадам подобрала меня на улице, обучила… всякому… — словно в подтверждение своих слов Зорро раздвинул коленом бёдра Чимина и устроился между ними, пуская соблазнительную волну тазом и заставляя его судорожно хватать ртом воздух. — Я пользовался популярностью, пока… пока у меня не появился господин.       Возбуждение уже причиняло нестерпимый дискомфорт. Мучительно налитый член дёргался в плену одежды, боль и удовольствие перехлестывали через край, смешиваясь в неудержимо пьянящий коктейль. Страсть била в голову не меньше самого крепкого алкоголя, доводя каждое микроощущение до его апогея. — Господин? — еле выговорил Чимин, вонзив ногти в бархат кушетки, лишь бы не давать воли предательским рукам: те так и тянулись к извивающемуся на нём искушающему телу. Телу человека, о котором он до сих пор толком ничего не знал, но в котором сейчас так остро нуждался. — Ах-ха… он выкупил меня и поселил в отдельном доме. Он периодически навещает меня, в остальном мне предоставлена свобода… — … которую вы тратите на беготню в маске, — Чимин чувствовал, что его покидают последние капли здравомыслия. Окутавшие паутиной ощущения слились в Гордиев узел напряжённого неудовлетворения, распутать который было не под силу никому — лишь разрубить, уступив в угоду собственным первобытным инстинктам. — У всех свои недостатки, господин Пак, — вкрадчиво шепнул Зорро и, проведя рукой по задравшейся от их возни блузе, просунул ладонь под ягодицу Чимина, по-хозяйски её обхватывая и притягивая ближе к себе. — Вам не кажется… что наша беседа слишком затянулась?..       Последние бастионы сдержанности пали, сметаемые огненной лавиной влечения. К чёрту. Чимин откинул голову, обнажая шею, и, наплевав на всё, дерзко впился пальцами в ритмично сжимающиеся от толчков ягодицы лиса. Согнув ноги в коленях и обхватив ими бёдра Зорро, он самозабвенно подкидывал таз, создавая так необходимое ему восхитительное трение. Перед глазами окончательно потемнело от накатывающего волнами наслаждения, приближая неотвратимую кульминацию. Чимин до крови кусал губы, чтобы не закричать, но сдавленные стоны продолжали непроизвольно вырываться из его горла, подгоняя его нежданного любовника, заставляя с глухим рыком подхватить его под ягодицы и, уперевшись коленями в кушетку, заработать бёдрами с такой скоростью, что всё происходящее вокруг померкло перед примитивным желанием достичь вершины чувственного удовольствия. — Да-а…       Плевать, услышит ли кто-то. Плевать, закрыта ли дверь. Плевать, что рядом может находиться охрана.       Чимин не прервался бы сейчас, даже если бы в библиотеку ввалились гурьбой все уважаемые гости во главе с хозяевами бала и его родителями. Он стремительно нёсся, возносился на самый пик разгорающегося цветными фейерверками наслаждения, не в силах ни остановиться, ни замедлиться. Острейший экстаз ударил по обоим пушечным взрывом, разрушая дотла всё разумное и оставляя на его руинах лишь пепел самообладания, из которого, как феникс, возрождалось подлинное чистейшее удовлетворение.       Спустя какое-то время Зорро поднялся на слегка подгибающихся ногах и чуть дрожащей рукой провёл по скрытому маской лицу: — Заси́м вынужден оставить вас, господин Пак. Я и так непростительно задержался, хотя и не могу сказать, что жалею об этом. Надеюсь, вы тоже. — Как я могу, господин Зорро, — пропитанные спермой кюлоты неприятно холодили бёдра, но Чимин чувствовал хмельное удовлетворение. Причём не только из-за полученного оргазма. — Я узнал всё, что мне было нужно. — Неужели? — по губам визави пробежала игривая усмешка. — Вы всерьёз поверили, что я сказал вам правду?       Туше.       Показавшаяся такой удачной идея соблазнить лиса ради выведывания информации вышла ему боком. Чимин банально не принял в расчёт, что Зорро также мог обладать жёстким самоконтролем и, сохраняя здравость ума даже в угаре похоти, выдавать ровно те сведения, что хотел. Возможно ли это? Естественно. Как и то, что он не мог контролировать себя всё время. Придётся отталкиваться от этого. — В какой-то момент вы точно были честны. Пока мне этого достаточно, — рано признавать своё поражение. Даже если битва осталась не за ним, война ещё не проиграна. — Я всё равно доберусь до вас, господин Зорро. Рано или поздно. — На меньшее я и не рассчитывал, господин Пак, — разбойник отвесил небрежный поклон, подхватил шпагу и исчез в темноте сада.       Чимин поднялся с кушетки, морщась от липкой влаги в белье. Возвращаться в бальный зал в таком виде уж точно нельзя, значит, придётся выбираться из поместья через чёрный ход и искать свой экипаж, чтобы оказаться дома раньше родных, не привлекая лишнего внимания. Задумавшись, Чимин бесцельно водил взглядом по библиотеке, застопорившись на тёмной лужице на полу. Как удачно Зорро забыл плащ!       А забыл ли?..       Пришедшая в голову мысль поражала до глубины души. Возможно ли, что нахальный лис специально оставил свой плащ, догадываясь, что ему придётся каким-то образом возвращаться домой в испорченном наряде? К чему это проявление заботы? Чимин абсолютно терялся в своих соображениях. Только ему казалось, что он начинает понимать этого дьявола, как тот умудрялся вытворить нечто кардинальное, что до основания разрушало выстроенный из предположений замок.       Чимин накинул порядком измятый сюртук, подобрал брошенный плащ и закутался в материю, скрывая испачканную одежду. Подняв с пола верно послужившую ему кочергу, он воткнул её обратно в каминную подставку и собрался было выйти из комнаты, как внезапно покачнулся на ещё дрожащих после пережитого оргазма ногах и, чтобы не упасть, опёрся рукой о барельеф на камине. Послышался тихий скрип, и панель над камином отодвинулась, открывая расположенную за ней карту. Чимин пригляделся, пытаясь разобрать в темноте, что там изображено. Это явно была карта провинции, но зачем прятать её от посторонних глаз? И что за флажки на карте? Кажется, они помечали какие-то места в горах, но Чимин не мог сказать наверняка. Ему требовался день, кабинет отца и подробная карта местности.       Что ж, завтра он этим и займётся, после того, как проверит пару сто́ящих версий, пришедших ему на ум после откровений Зорро.

***