Охота на лис

Если ты чувствуешь, что охота идет слишком легко, что след зверя сам попадается тебе под ноги, то знай: тот, кого ты наметил себе в жертву, уже смотрит тебе в затылок. Луис Сепульведа

***

      Роскошный особняк семьи Чон не хуже ограненного алмаза искрился яркими огнями в вечернем сумраке, демонстрируя замечательный симбиоз романики и барокко. Основательное двухэтажное здание с прочными стенами добротной каменной кладки явно возводилось несколько веков назад, но, определённо, позже было достроено, дополнено и отреновировано на современный лад.       Ряды полуарочных окон обрамляли изящные пилястры с сандриками поверх, а широкий главный вход смутно виднелся за анафиладой белоснежных колонн, искусной рукой архитектора увенчанных воздушным эркером.       В общем и целом, столь утончённые ценители архитектурных изысков, как Чимин и Тэхён, могли бы и далее наслаждаться открывающимся перед ними занимательным видом, подетально впитывая и обсуждая все нюансы элегантного экстерьера особняка…       Если бы не одно «но»…       Они катастрофически, безбожно опаздывали…       Конечно, не устраивая драму на пустом месте, стоило признать, что Чимин и Тэхён задержались всего-то минут на десять, но для члена уважаемой семьи наместника, являющей собой непререкаемый пример для подражания всей местной знати, это было смерти подобно. Проще было самоубиться по дороге, нежели явиться на мероприятие позже и тем самым навлечь на себя холодное неодобрение его безупречной, как мраморная статуя, матери, однако, к вящему сожалению Чимина, он не имел ни малейшего права позволить себе настолько лёгкий исход.       Именно поэтому, едва их карета замерла у парадного крыльца особняка Чонов, а лакей с поклоном предупредительно распахнул дверь экипажа, Чимин твёрдо шагнул на землю и, высоко задрав подбородок, гордо прошествовал в богато украшенный бальный зал, не опуская глаз и мило улыбаясь даже под сочащимся ледяной стужей взглядом госпожи Пак.       Хвала небесам, полонез, традиционно открывающий бал, ещё не начался. Оркестр пока только наигрывал незамысловатую мелодию, позволяя старшим гостям сполна посмаковать тщательно взвешенные приветствия, щедро приправленные последними щекотливыми сплетнями, а более юным — с трепетным волнением заполнить свои бальные карточки именами партнёров на предстоящие танцы.       Нынешний бал стал своеобразным отступлением от устоявшихся норм светского этикета: хозяева вечера, господа Чон, пожелали устроить бал-маскарад, только набирающий популярность среди жителей провинции, немного отстающих от более прогрессивной и смелой столичной знати. Гости, дозволив себе вольность в следовании строгим правилам, степенно расхаживали по залу в непривычных пёстрых костюмах и масках. Чимин сходу выделил нескольких цыганок, херувима, парочку рыцарей и — он присмотрелся — да, крайне неудачную интерпретацию костюма Зорро. Будь тот здесь, уже бы непременно закатывал глаза от халтурности сего исполнения.       Хотя о чём это Чимин, вот же он, манерно застыл рядом с родителями и любезно приветствует новоприбывших!       Господин Чон Чонгук собственной персоной, неожиданно облачённый в традиционный китайский ханьфу угольно-чёрного цвета с пурпурно-фиолетовым подбоем, согнулся перед ними в выверенном до мельчайшего хо поклоне: — Чимин… Господин Тэхён…       Тёмный пронзительный взгляд скользил по Чимину, вызывая отнюдь не призрачные мурашки, но чёрная резная маска демона, полностью закрывающая левую часть холеного лица Чона, не оставляла возможности разгадать прячущиеся за ней истинные эмоции.       А разгадать действительно хотелось, не зря же Чимин рискнул пошатнуть тонкое душевное равновесие матери и, схватив в охапку Тэхёна, с самого утра под благовидным предлогом умчался к Джессике за столь необходимым ему костюмом к балу. Ведь где, как не в борделе, успели бы за один день сотворить чудо и буквально с нуля создать нечто невероятное и с тонким намеком для одного конкретного человека. Чимин уже взял на мушку свою цель и собирался выстрелить наверняка.       Жемчужно-серая блуза на запах и такие же шелковые шаровары были туго перетянуты широким поясом, провокационно подчеркивающим тонкую талию. По натертому до зеркального блеска полу пушистыми кончиками змеились девять серебристых хвостов, обманчиво целомудренно прикрытых лавандовым турумаги с серебряной оторочкой, что атласными волнами струился по стройной фигуре Чимина, то ли скрывая её от назойливых глаз, то ли, наоборот, демонстрируя во всей красе. Завершали образ острые ушки, игриво выглядывающие среди искусно взлохмаченных тёмных прядей.       Опасно-прекрасный Кумихо, девятихвостый лис-оборотень, явился на бал во всеоружии, готовый защищать свою территорию и расставлять капканы на, что уж скрывать, весьма вожделенную добычу — другую наглую лису.       Забавно, ему только что почудилось или Чон Чонгук действительно сглотнул, как будто у него резко пересохло во рту?       Чимину в этот миг приходилось призывать на помощь весь свой опыт вращения в высшем свете и все правила светского поведения, бережно вложенные и крепко вбитые его наставниками из академии, чтобы не дать самодовольной улыбке прорваться наружу и не выдать его перед его же будущим трофеем. Лис попался на приманку, осталось заманить его в свои силки. — Господин Чон, госпожа Чон, — Чимин грациозно склонился, едва касаясь губами протянутой в приветствии женской руки. — Надеюсь, мы не навлекли на себя ваш гнев своим непростительным опозданием. — Ах, оставьте эти расшаркивания для столицы, Чимин, — тем временем широко улыбнулся отец Чонгука, заговорщически подмигивая. Глядя на него, можно было без труда представить, как Чонгук будет выглядеть через пару десятков лет: статный мужчина с едва заметной проседью в волосах, но с искрой задорной юности во взгляде. — Мы рады, что вы с другом присоединились к нам. Да и правила, говоря откровенно, существуют, чтобы их нарушать, — господин Чон тихо ойкнул, как будто — немыслимое дело — его ткнули в бок веером, но, усмехнувшись, продолжил, наклоняясь к молодым людям ближе: — А если серьёзно, готов поставить пару золотых, что святого отца сейчас перекосит от вашего вида. Он столько усилий положил, чтобы нести в массы слово Божье и избавить народ от языческих поверий, но буквально один маскарад — и все его усилия отправились в… — Чон Ходон сморщился от ещё одного болезненного тычка супруги и повернулся к ней, сияя подобострастной ухмылкой. — … в дальние дали, дорогая, конечно же, именно это я и хотел сказать. — Чимин, господин Ким, — госпожа Чон Мисун безуспешно пыталась зажевать улыбку и сохранить хоть какое-то подобие аристократической невозмутимости. — Прошу простить моего супруга, он очень переживает за сегодняшний бал, поэтому слегка… — она прикусила губу, вероятно, пытаясь подобрать более-менее этичный эпитет, — … на взводе. — И его можно понять, госпожа Чон, — Тэхён по обыкновению показывал образец безукоризненного дворянского воспитания, даже несмотря на свой нынешний костюм мифологического имуги. — Это большая ответственность — давать бал, да ещё и в столь необычной для вашей провинции форме. Если позволите дать вам совет, — теперь уже он склонился ближе к Чон Ходону, многозначительно снижая голос. — Мой отец всегда говорил, что пара рюмок чистого бренди перед любым важным мероприятием позволит вынести его гораздо проще.       Госпожа Мисун резко распахнула веер и прикрыла им лицо, пытаясь скрыть за трепещущими перьями то ли несдержанный смешок, то ли искреннее возмущение подобным предложением.       Отец Чонгука же одобрительно крякнул: — А вы мне нравитесь, молодой человек! Бьюсь о заклад, ваш отец — весьма и весьма мудрый господин. — Не могу не согласиться с вами, господин Чон, — озорно проговорил Тэхён и тут же притворно вздохнул: — К его глубочайшему сожалению, мне пока ещё не всегда удаётся постичь всю глубину его мудрости. — Как и всем нам, друг мой, — хмыкнул Чимин, похлопывая друга по спине и незаметно толкая в сторону. Им ещё нужно было перекинуться парой приветствий с особо знатными представителями местного общества и обсудить, как завладеть вниманием Чонгука. — Однако мы непозволительно задержали хозяев сегодняшнего вечера, не смеем боле отвлекать вас. — Что вы, что вы, — немедля отмахнулся господин Ходон. — Это нам стоит отпустить вас наслаждаться балом. Сын, будь добр, проводи наших дорогих гостей, кажется, оркестр готов играть полонез.       Ох, как удачно добыча идёт прямо в руки. — Конечно, отец, — младший Чон, до этого момента застывший, словно увидел призрака и теперь переосмысливал своё существование, наконец отмер и сделал приглашающий жест к центру зала, добавив: — Чимин, позволите пригласить вас на первый танец?       Чимин в очередной раз призвал всё своё самообладание, дабы не закатить глаза от вида чересчур довольно переглядывающихся родителей Чонгука. Своих он не наблюдал, но, по примеру господина Ходона, тоже готов был поставить пару золотых, а то и всё своё состояние, что и его родители сейчас внимательно следят за каждым мало-мальски значимым моментом его взаимодействия с наследником Чонов.       Так и быть, пока это совпадает с его замыслами, он не будет сопротивляться. — Не смею возражать, — Чимин, чуть поколебавшись, бросил извиняющийся взгляд на друга, что, забавляясь, рассматривал старших дам, оживившихся и с нескрываемым плотоядным интересом изучающих новую жертву для брачных игр их отпрысков.       Тэхён выразительно приподнял брови и, незаметно скорчив гримасу, призванную сигнализировать другу «где наша не пропадала» и «не с такими дело имели и ничего», царственной походкой направился в сторону удачно обнаруженного Чихёна, намётанным глазом по пути вычленяя среди гостей тех девушек и юношей на выданье, танцы с которыми впоследствии создадут ему минимальные проблемы.       Чимин елейно улыбнулся своему партнёру по танцу и опустил ладонь на раскрытую ладонь Чонгука, скрепя сердце позволяя отвести себя во главу колонны. Конечно, кому же начинать танец, как не старшему сыну хозяев вечера. Он уже представлял, как бойко судачат заядлые матроны-сплетницы, до косточек обсасывая их импровизированный тандем. Сын наместника и наследник Чонов — они теперь точно самая знаменитая пара вечера. Пусть так. Не самая большая уступка с его стороны взамен на ожидающий его трофей.       Грянули ликующие фанфары труб, за ними последовали круто взвивающиеся пассажи скрипок и флейт, придающие музыке величественность и торжественность. Пары танцоров, одна за другой, неспешно плыли по пространству зала. Глиссе носком по полу, плавный шаг с носка на всю ступню, полуоборот, лёгкое плие, шаг на полупальцы. Заученные до автоматизма движения позволяли партнёрам спокойно общаться, прерываясь лишь на периодические перестроения, чем и собирался воспользоваться Чимин: полонез зачастую длился около получаса — достаточно времени, чтобы задать все вопросы, заманить, запутать и вывести на чистую воду. — Итак… — начал он, когда пары воссоединились после очередной фигуры танца. — Почему китайский демон?       Правая бровь Чона дразняще изогнулась: — Почему Кумихо?       То есть Чонгук больше не будет притворяться манерным хлыщом? Отлично, значит, можно отставить в сторону фальшивые ужимки и играть на привычном уровне. Едва заметная коварная усмешка скользнула по полным губам в ответ на провокацию. — Как думаете, не слишком ли по-детски будет апеллировать к тому, что я спросил первым? — Чимин чуть присел, стреляя томным взглядом из-под полуопущенных ресниц.       Он отлично знал силу этого взгляда, стараниями Ким Сокджина, мастера интриг и манипуляций, а вместе с тем, самого страшного кошмара и лучшего наставника их выпуска, доведённого до уровня оружия массового поражения сердец всех окружающих. Судя по тому, как потемнели и без того тёмные глаза Чонгука, он тоже не остался равнодушным. — Ваша взяла, — Чон повёл колонну змейкой, петляя вдоль другой колонны танцоров. — Я подумал, что все остальные пришедшие мне на ум варианты до скуки банальны и точно будут кем-то использованы. — А вы хотели выделиться? — Хм… Возможно… — пальцы шекочуще провели по раскрытой ладони, пуская по коже непроизвольную дрожь. — А, может быть, я хотел привлечь чьё-то внимание. — Чьё-то внимание? — Чимин чуть прикусил губу, и, развернувшись на очередной такт, подал другую руку. Пушистые хвосты не хуже мантии тянулись за ним вслед, придавая его горделивой осанке царственный окрас. — И как, удалось? — Время покажет.       А вы не хотите раскрывать все свои карты, да, господин Чон? Ладно, Чимин был готов идти обходными путями. — И всё-таки. Демон, да ещё и китайский.       Чон соединил руки с партнёром соседней пары, образуя хоровод. Пара кругов — и партнёры опять разошлись по двое. — На самом деле, здесь всё просто, — пожал плечами Чонгук. — Вы наверняка знаете, что мы длительное время жили в Китае, так что, если основательно покопаться среди перевезённых оттуда вещей, можно обнаружить не только ханьфу и маску китайского демона. — Тем не менее, это же не простой ханьфу. — Почему вы так решили? — с долей любопытства уточнил Чонгук, кружа партнёра вокруг себя. Подолы черного ханьфу и лавандового турумаги кружились вслед за их движениями, создавая симбиоз тёмного и светлого начала, инь и ян. — Фиолетовый подбой… почти пурпурный… цвет императоров. Весьма самоуверенно, не правда ли? — Позвольте сделать комплимент вашим обширным знаниям, Чимин, — Чон одобрительно поджал губы, склоняясь в лёгком поклоне. — Вы не перестаёте меня удивлять. Однако именно в данном случае использовалась отсылка к Пекинской опере. Фиолетовый цвет в костюмах персонажей символизирует серьёзность намерений и стремление к справедливости.       Стремление к справедливости. Этим Зорро и снискал славу среди простого народа. Ещё один аргумент в пользу его теории. — Тёмный демон, стремящийся к справедливости, — протянул Пак, не спуская пристального взгляда с собеседника. — Как иронично. — Видите ли, Чимин, — такой же пристальный взгляд в ответ, обжигающий всё внутри. — Мой недолгий, но яркий жизненный опыт подсказывает мне, что некоторые добрые дела вынуждены вершиться под маской преступника, так же как некоторые злодейства зачастую прикрываются маской добродетели.       Яркий жизненный опыт. Интересно, чем же Чон Чонгук занимался в Китае, раз у него такой опыт за плечами? Необходимо это выяснить. Может быть, у них больше общего, чем Чимин предполагал? — Добрые дела под маской преступника, — повторил он задумчиво. — Звучит очень похоже на Зорро. Осторожнее, господин Чон, иначе я решу, что вы являетесь его горячим поклонником. — Все мы не без греха, Чимин, — Чонгук дёрнул уголком губ и подмигнул партнёру по танцу. — Могу ли я смиренно надеяться, что вы не раскроете мой постыдный секрет вездесущему майору Чхве?       Он играет или действительно боится, что Чимин расскажет главе жандармерии? Переживает, что Чхве всерьёз воспримет его подозрения и копнёт глубже, вытягивая на свет Божий все неприглядные подробности его теневой жизни? — И в мыслях не было, господин Чон, вы ещё не настолько меня раздражаете, — явственно фальшивая улыбка Чимина наглядно демонстрировала истинный подтекст его слов. — Впрочем, я оставлю ваше шокирующее признание как козырь на будущее. — Своим заявлением вы ранили меня в самое сердце, — Чонгук притворно закатил глаза, успев даже прижать свободную руку к груди. Паяц, не меньше, но Чимин поймал себя на мысли, что ему начинают нравиться их пикировки. — Я так искренне стремился завоевать ваше расположение, а добился всего лишь раздражения?       Пары танцующих выстроились в два ряда, соединив руки и образовав коридор. Чимин и Чонгук первыми нырнули в центр и, покинув коридор плавным шагом, не сбиваясь с такта, направились в другой конец зала. Попавшийся на глаза Чихён обвёл пару умильным взглядом и изобразил в воздухе благословляющий жест. Чимин заскрежетал зубами. Надо ли говорить, что сей неразумный агнец Божий, по абсолютному недоразумению являющийся его старшим родственником, был обряжен при этом в монашескую рясу? — Чёртов сводник, — процедил Пак. — А вы не очень жалуете своего старшего брата, не так ли? — фыркнул Чонгук, явно забавляясь. — Что вы, господин Чон, — теперь уже Чимин закатил глаза, симулируя глубочайшее оскорбление прозвучавшей догадкой. — Как вы могли предположить такое! — Чонгук. — Простите? — вопросительно вскинул брови Чимин, покружившись вокруг партнёра и вновь присев в грациозном плие. — Мне бы хотелось, чтобы вы обращались ко мне чуть менее официально… учитывая все обстоятельства.       Этого ещё не хватало. — Какие… — Чимин шумно выдохнул, разом вспоминая все методики экстренного самоуспокоения и не позволяя себе сорваться в сквернословие посреди сливок общества. Мать ему этого точно не простит. — Какие именно обстоятельства должны побудить меня обращаться к вам менее официально, хотелось бы знать?       Так, что-то он слишком эмоционально реагирует на любое упоминание их возможных отношений. Необходимо взять себя в руки.       Чонгук тем временем медлил, позволив им разойтись в разные колонны и пройтись по залу. Похоже было, что он решил взять небольшую передышку и взвесить свои следующие слова. — Мне не совсем понятно, вы что-то имеете против брака вообще или против брака именно со мной? — уточнил Чон, когда они вновь соединились в танце. — А мне не совсем понятно, почему вы так легко идёте на поводу у наших родителей? — чуть не огрызнулся Чимин, в последний момент смягчив тон.       А что если?..       Он практически сбился с шага от внезапно пришедшей в голову ошеломляющей мысли. Что если Чонгук стремится породниться с его семьёй, чтобы Зорро обрёл ещё большее влияние и защиту? Что если наглый лис втирается в доверие к его брату, его отцу и даже к нему, чтобы иметь гарантии, что семья наместника при любом неблагоприятном исходе будет вынуждена прикрывать его тёмные делишки? — Вам претит идея брака без любви? — тем временем продолжал допытываться Чон.       Следующие пару минут они провели в кругу с ещё несколькими парами, позволяя на этот раз Чимину обдумать свой ответ. — Нисколько, — в конце концов покачал головой он, дождавшись очередного воссоединения. — Я прекрасно осознаю, что люди нашего круга женятся, дабы упрочить своё положение, а не ради каких-то эфемерных чувств. Уважения в браке более чем достаточно. Хотя мне хотелось бы сделать выбор самому, а не идти на поводу у наших родителей, как… — Не стоит бросаться громкими словами, чтобы потом о них не пожалеть, — чуть беспардонно перебил его Чонгук. — Вы слишком серьёзно к этому относитесь, Чимин, хотя именно у вас есть преимущество. — Преимущество? — Именно так. — И в чём же оно заключается? — Наследники несут ответственность, вторым сыновьям достаётся всё веселье, — Чон говорил так, словно он уже не раз обсуждал это с кем-то. — Вы не связаны обязанностью продолжить род, встать во главе семейного дела, взять на себя долг обеспечить всех близких и не очень близких родственников и прочее, и прочее… — он сделал неясный жест, позволяя собеседнику самому додумать, что ещё будет входить в это «прочее». — Всё перечисленное ляжет тяжким бременем на плечи наследника, вторые сыновья в это время могут позволить себе жить в своё удовольствие. Так отчего же не веселиться? — Я не до конца улавливаю логику в ваших словах, Чонгук, — нетерпеливо парировал Чимин. — Почему брак с вами должен стать для меня синонимом слова «веселье»? — А почему нет? — внимательный взгляд глаза в глаза, будто в стремлении доказать всю серьёзность звучащего между ними. — Понимаю, мы не слишком давно с вами знакомы, но что-то я успел узнать о вас от Чихёна, что-то успел заметить сам. Вы не просто очаровательная картинка, какой хотите слыть для окружающих. Вы начитаны, проницательны и умеете продемонстрировать свой характер, если в этом есть необходимость. — Куколка с зубками, — хлёстко выдал Чимин, жадно наблюдая за реакцией собеседника и оппонента. — Немного грубо, но если вам так комфортнее, то да, — Чонгук и бровью не повёл, то ли делая вид, то ли действительно не говоривший тех слов ему в ночном саду. Чимин ставил на первое. — Вы знаете, что меня воспитывали в других условиях, возможно, не столь жёстко традиционных, поэтому на многие вещи я смотрю, скажем так, более лояльно. Итого, резюмируя: я получаю высокородного и неглупого супруга со связями для укрепления влияния своей семьи, ваша семья — так же новые связи и вливание значительного капитала, а вы — мужа, с которым можно договориться, и определённую свободу в действиях. И все довольны. — Вы забыли упомянуть ещё один нюанс, Чонгук, — милая улыбка Пака сочилась ядом. Если бы фразами можно было нанести ощутимый вред, наследник Чонов давно бы корчился в предсмертных судорогах. — Помимо связей, влияния и прочих громких обещаний вы получаете красивое тело для утех себе в постель. Или вы собираетесь уверять меня, что наш брак будет существовать лишь на бумаге?       Если Чимин планировал шокировать Чона вульгарной прямотой, совершенно не свойственной светским разговорам, он явно не преуспел. Последний лишь понимающе усмехнулся. — В таком случае хочу напомнить, что вы тоже получите красивое тело для утех в свою постель, — тембр голоса стал глубже, пуская по венам искры непрошеного желания. — Мне кажется, обмен вполне равнозначный. Бросьте, Чимин, — Чонгук примирительно сжал ладонь партнёра. — Я не тяну вас под венец прямо здесь и сейчас. Позвольте мне поухаживать за вами официально, даю слово дворянина, что не буду вас ни к чему принуждать. Решение было, есть и останется за вами, что бы там ни сказали наши родители. Давайте попробуем. — Хорошо, — поколебавшись, выдохнул Пак. Он ничего не теряет, а лишь выигрывает время для выяснения тайных мотивов Чона.       Долгий раскат литавр ознаменовал конец полонеза. Чимин поклонился, благодаря партнёра за танец, и шагнул было в сторону, как почувствовал, что его удерживают за руку. — Уже покидаете меня? Досадно. Я, право, смиренно надеялся на продолжение…       И в этих словах прозвучало нечто такое, будто бы Чонгук имел в виду что-то большее, нежели банальную светскую беседу во время очередного танца. Нечто такое, что теперь тянуло низ живота томительным предвкушением. Их противостояние, словесное и физическое, с каждым разом заставляло воздух вокруг буквально вибрировать от накапливаемого напряжения, грозясь взорваться в самый неподходящий момент и в самой неприемлемой форме. Хотя, что уж греха таить, вполне приемлемой, на вкус Чимина, однако думать об этом и, тем более, представлять, сейчас было не место и не время.       По залу поплыли вальсовые интонации, тягучие аккорды духовых инструментов сопровождались плавными переливами арфы, внося в льющуюся музыку светлое настроение. — Два танца подряд? С вами? Да ещё и вальс? — Чимин саркастично приподнял бровь, не забывая при этом невинно скалиться на публику. — Помилуйте, Чонгук, я ещё не выжил из ума, чтобы добровольно вручать нашим родителям столь сильные карты. Это будет равносильно объявлению помолвки, вам ли не знать. — Позвольте… — маска холеного аристократа словно пошла паутиной трещинок, позволяя натренированному взгляду уловить искреннее недоумение. Всё-таки кому-то пока недоставало опыта вращения в аристократических кругах. Чон явно не привык тщательно скрывать свои эмоции, и сейчас они рвались наружу. — Мне казалось, что несколькими минутами ранее я довольно-таки обстоятельно аргументировал вам все прелести подобного расклада событий… — И я принимаю во внимание вашу позицию, господин Чон, — вежливо, но непримиримо перебил его Чимин, наслаждаясь краткой вспышкой превосходства. — Тем не менее, я не готов согласиться с ней немедля.       Возвращение к более формальному обращению заставило Чонгука на миг сжать рот в жёсткую линию, но тут же приподнять уголок губ в приторно-учтивой улыбке: — Что ж, тогда мне остаётся лишь верить, что мы с вами ещё вернёмся к этому разговору. — Всенепременно, — не менее приторно осклабился Чимин, кляня на чем свет стоит и в печенках сидящий светский этикет, и находящиеся где-то там же матримониальные планы старшего поколения.       Бокал прохладного пунша немного остудил разгорячённые нервы, позволив ещё раз здраво взглянуть на состоявшийся разговор. Чимин беззвучно чертыхнулся, догадываясь, что опять остался практически ни с чем: то немногое, что ему удалось вытянуть из Чонгука, никак не годилось на роль железных доказательств причастности последнего к личности наглого Лиса. Наставник Бан был бы им точно недоволен.       Прискорбно, но не смертельно. Он не признает поражения, пока остаются хоть какие-то силы на охоту. Он поймает Лиса. Точка.       Потягивая пунш и лавируя среди гостей, Чимин старательно увиливал от сыплющихся как из рога изобилия предложений потанцевать, освежиться на балконе или полюбоваться на розы в оранжерее. Сын наместника и раньше был лакомым кусочком для гиен местного разлива, а теперь, после того, как наследник Чонов выказал ему своё неприкрытое расположение, ставки на брак с ним взлетели до небес. В ближайшие дни, до возвращения в столицу, придётся аккуратно взвешивать каждый свой шаг, чтобы опрометчиво не вляпаться в чью-либо интригу с последующим объявлением вынужденной помолвки. Страшно сказать, но брак с Чонгуком в нынешнем свете выглядел уже не так пессимистично.       Чимин отсалютовал бокалом Тэхёну, пронёсшемуся мимо него в жизнерадостной мазурке, удачно разминулся с что-то оживлённо обсуждающими родителями и даже успел пригрозить кулаком веселящемуся Чихёну, намекая, что возмездие за благословение не заставит себя ждать, как боковым взглядом зацепил мелькнувший в неприметном проходе чёрно-фиолетовый ханьфу. Охотничий инстинкт подсказывал, что дело тут нечисто. Сын хозяев вечера, не оттанцевав и половины бальной программы, куда-то удаляется? Чимин готов был дать голову на отсечение, что события вот-вот примут желанный для него оборот.       Отдав бокал проходящему мимо слуге и убедившись, что на него не обращают пристального внимания, Пак неспешно шагнул в тёмный проём, зажмуриваясь, чтобы скорее привыкнуть к отсутствию света. Коридор окутал его сумрачным бархатом и уютной тишиной, разбавляемой лишь доносящимися позади звуками оркестра и обрывками разговоров.       Где-то слева по коридору послышался звук, отдалённо напоминающий стук каблуков. Чимин устремился в ту сторону, поворачивая и попадая на лестницу. Звук раздался вновь, он без сомнения шёл со второго этажа, а источник звука так же без сомнения не считал необходимым оставаться незамеченным. Не потому ли, что он являлся хозяином этого дома?       Чимин крадучись поднялся на второй этаж, покрутил головой, пытаясь определить, куда направился источник, и, поколебавшись мгновение, повернул налево. Лунный свет пробивался сквозь несколько окон, заливая коридор то тут, то там тусклым полумраком. Чимин застыл, сделав ещё пару шагов и прислушался. Да, ему не показалось, источник приближался. Пак вжался за кстати подвернувшийся выступ и затаил дыхание.       Три… два… один…       Тень, ничуть не скрываясь, прошла мимо него, но застыла, едва услышав раздавшееся за спиной: — Уже уходите, господин Зорро? Вам так не понравился бал?       Лис буркнул под нос что-то, напоминающее ругательство, и развернулся навстречу Чимину. Тот стоял, скрестив руки и откинувшись спиной на так хорошо послуживший ему выступ.       Молчание на удивление затягивалось. — А вы сегодня не очень разговорчивы, — не преминул подколоть противника Пак. — Что, потеряли дар речи от моего очарования? — Я… — начал было Зорро, но тут же закашлялся, отступая на шаг. — Вы?.. — вкрадчиво подначил Чимин и шагнул было к Лису, но был остановлен гулким шумом, раздавшимся из глубины коридора. Судя по грубоватому хохоту и топоту, звуки принадлежали местной охране.       Мигом сориентировавшись, Зорро дёрнул Чимина на себя, разворачивая лицом к приближающейся страже и выставляя его на манер щита. — Ещё шаг — и ему не поздоровится, — глухо прошипел он, заставляя и так растерявшихся охранников застыть на месте. Они явно не рассчитывали встретить в коридоре безлюдного второго этажа ни грозу местных жандармов, ни, тем более, сына наместника. — Вы что творите? — почти беззвучно прохрипел Чимин, вынужденный пятиться вслед за Зорро. — Спасаю наши с вами шкуры, — так же тихо шикнул тот, не спуская глаз с охранников. — Или вы хотели, чтобы они догадались, что знатный господин, вроде вас, якшается с бандитом? То-то ваш отец будет рад подобным новостям.       Подловил, мерзавец! — И как вы планируете выбираться? — чуть громче выплюнул Пак, понимая, что роль бессловесной жертвы он не потянет, уж лучше отыграть истерику. — В паре метров есть выход на балкон, там я вас и отпущу, изобразите шок, вас не тронут, — шёпотом проинструктировал его Зорро, не забывая отслеживать местонахождение стражников.       Надо же, какая трогательная забота! Конечно, зачем ему подрывать репутацию своего возможного будущего супруга, это спутает всего его грандиозные планы! — О, я облегчу вам работу, — внезапно мстительно прошипел Чимин и, чуть присев, со всей силы запрокинул голову, вкладывая в удар всё накопившееся раздражение и врезаясь задней части макушки в левую сторону челюсти Лиса.       Тот замычал от боли и отшатнулся, отпуская из захвата Чимина, который сразу же метнулся вперёд, прямо под ноги охране, с одной стороны, позволяя им наброситься на Зорро, а с другой — замедляя их. Лис, к вящему сожалению стражи и к искреннему удовлетворению Чимина, не став терять время и вступать в бессмысленный затяжной бой, рванул на облюбованный им ранее балкон, спрыгивая и растворяясь в темноте сада. — Держи его! — охранники гурьбой пронеслись мимо по лестнице, более не обращая внимания на сидящего на полу знатного гостя.       И слава Богу.       Чимин, хмыкнув, поднялся, отряхивая немного помявшийся от манипуляций костюм, и медленно направился на первой этаж, анализируя произошедшее. Итак, Чонгук решил воспользоваться балом и навестить чьё-то поместье в отсутствие хозяев, развлекающихся сейчас на балу его родителей? Возможно, но тогда это поместье должно находиться где-то рядом, иначе его длительное отсутствие на вечере, устроенном его же семьёй, бросится всем в глаза, создав ненужные кривотолки. Так, а кто же располагается по соседству? Хм, судья Кан, но у него Зорро уже был.       Хотя…       Чимин остановился, пораженный открытием. Он же спутал тогда ему все планы! Отвлёк его, заставив уйти ни с чем! Очень может быть, что Зорро решил повторить вылазку.       Погрузившись в размышления, Чимин размеренно шагал по коридору первого этажа в сторону бального зала, как шорох в комнате неподалёку заставил его инстинктивно нырнуть в удачно подвернувшийся альков за портьерой. Пак осторожно выглянул из-за портьеры, не желая объяснять причину своего шатания по тёмным коридорам ни слугам, ни хозяевам, однако, к его глубочайшему удивлению, из комнаты выскользнул его собственный отец.       Господин Пак Хёнсу прикрыл дверь, оставляя тонкую полоску света и, оглянувшись, вытряхнул на ладонь что-то из мешочка, который он сжимал в руке. Камень на ладони сверкнул зелёным, подтверждая худшие опасения Чимина: его отец держал редкий, драгоценный и такой незаконный хлорсапфир.       Наместник опустил камень обратно в мешочек и, спрятав его в карман сюртука, степенным шагом направился в бальный зал, а Чимин с бешено колотящимся сердцем осел на пол. Мысли путались, в горле застыл ком. Как бы он ни хорохорился перед другом, что сможет обвинить и отдать отца в руки правосудия, если того потребуют обстоятельства, на деле сейчас ему хотелось сжаться в комочек, зажмуриться и притвориться, что ничего не было. Не было ни похищений, ни рудников, на проклятого Зорро, с которого это всё и началось!       Ладно, как бы ему ни хотелось обвинить во всём Лиса, тот был всего лишь следствием, а не причиной. Чимин поднялся и, отрывисто выдохнув, аккуратно промокнул платком повлажневшие глаза. План остаётся тем же: он со всем разберётся и лишь тогда будет принимать решение. Кивнув сам себе и натянув самую светскую улыбку, на какую он был только способен, младший Пак тоже направился в бальный зал, выискивая Тэхёна. — Есть разговор, дома обсудим, — не забывая улыбаться, протянул Чимин, побуждая друга подобраться в возбуждённом энтузиазме. — Надеюсь, этот разговор будет связан с тем, что сначала ты вышел из того коридора, а буквально несколько минут спустя из него же показался небезызвестный Чон Чонгук? — ехидно уточнил Ким, глядя через плечо приятеля.       Что?!       Чимин, наплевав на этикет и прочие условности, резко развернулся, с изумлением наблюдая, как Чонгук, снова одетый в ханьфу и маску демона, любезничает с кем-то из гостей. — Какая удачная маска, — хмыкнул Пак, понимая, что она по иронии закрывает именно ту сторону лица, куда пришёлся его, вне всякого сомнения, блестящий удар. Вернее, блестящим он безоговорочно станет завтра, когда на челюсти Чона нальётся нехилый такой синяк. — О чём ты? — с недоумением переспросил Тэхён, но Чимин только рассеянно взмахнул рукой, мол, дома всё обсудим, и непроизвольно фыркнул, подумав, что он, вполне вероятно, уже во второй раз сорвал планы Чонгука, связанные с домом судьи Кан.

***

— Чё-ёрт, ну почему я опять пропустил всё самое интересное, — ныл Тэхён, болтая в бокале сухое красное вино. Он по-хозяйски оккупировал кушетку в спальне Чимина, наблюдая, как его друг в едва завязанном халате расшагивает по комнате, размахивая руками и в красках описывая события прошедшего вечера. — Пока я заливался соловьём перед стервятниками в облике почтенных дам и вытанцовывал с их отпрысками на выданье, ты успел испортить все планы Зорро, стать его заложником, врезать ему, да ещё и поймать на горяченьком собственного… — Тэ! — Да, прости, это не повод для гордости, — Тэхён вздохнул и, вытянув ноги, уставился в потолок. — Однако я не совсем понимаю, с кем твой отец встречался и кто передал ему камни, — выпрямившись, он с сомнением покосился на друга и отпил из бокала. — Есть у меня одна версия, но она тебе не понравится. — Как будто все предыдущие открытия сегодня были до невозможного приятными, — Чимин, закатив глаза, рухнул в кресло и налил себе вина. — Говори, я готов. — Помнишь, ты предположил, что добытые камни сбывают в Европе и Америке? — дождавшись утвердительного кивка, Тэхён продолжил: — Если бы тебе понадобилось вывезти крупную партию хлорсапфиров, как бы ты это сделал? — Ну… — Чимин помолчал, что-то прикидывая. — Наверное, я бы воспользовался путём через Китай. Доставил бы туда и через купцов уже отправил в другие страны. Конечно, необходимы определённые связи и финансы, но… — он застыл, понимая, куда клонит друг: — Ты же не думаешь, что… — Именно это я и думаю, — одобрительно поднял бокал Тэхён. — Приятно осознавать, что мы всё так же с полуслова понимаем друг друга.       Отставив вино, Чимин вновь подорвался, начиная мерить шагами ковёр в такт рассуждениям: — Связи в Китае, так как они прожили там достаточно долго, уже знакомые торговые пути, собственный флот… — Верно, Чим-Чим, у господина Чон Ходона в руках все ключи для организации сбыта контрабанды.       Чимин остановился и схватился за тёмные пряди, оттягивая их на висках: — Просто голова кругом. Я начинаю думать, что они и семьи решили породнить, чтобы удобнее было вести дела и быть уверенными, что второй не предаст. Своего рода гарантии безопасности. — О, кстати, об этом, — воодушевлённо подхватился Тэхён, чуть не опрокинув вино на свой халат. — Мы же ещё не обсудили твоё фееричное согласие на помолвку. — Во-первых, — насупился Чимин и скрестил руки на груди, выражая всё своё негативное отношение к подобному предположению. — Никакого согласия не было, не преувеличивай. Во-вторых… — он качнулся с пятки на носок, обдумывая ситуацию. — В свете новых фактов помолвка поможет подобраться ближе и к сыну, и к отцу, так что… да, проклятье, скорее всего, придётся дать согласие. — Не драматизируй, от объявления помолвки ещё никто не умирал. Поищи в ней свои плюсы. — Например? — Хм… например… — Тэхён всё-таки убрал бокал и нарочито медленно постучал пальцами по губам, будто припоминая: — Как ты там сказал? Красивое тело для утех? — Тэ, — мученически простонал Чимин, закрывая ладонями пунцовеющие щёки. — Я немного увлёкся, не напоминай. — А в чём ты был не прав? Судя по твоим же пылким рассказам, опыт у Чона есть, грех не воспользоваться. — Это эгоистично и аморально. — Совершенно верно, — весело кивнул Тэхён. — Всё, как мы и любим. Поверь мне, Сокджин сказал бы тебе то же самое. — Нет, он скорее с упрёком спросил бы, почему тот ещё не в моей постели, — фыркнул Чимин и расхохотался вслед за другом. Их наставник и старший друг никогда не стеснялся ни в выражениях, ни в способах достижения цели. — Кстати, о Сокджине. Он как-то недавно интересовался, почему мы с тобой до сих пор не переспали.       Тэхён, оборвав смех, резко поднялся с кушетки; халат от стремительного движения распахнулся, оголяя крепкую грудь. С нечитаемым выражением лица он направился кошачьей поступью к другу, мягко, шаг за шагом, словно хищник, подкрадывающийся к добыче. — Знаешь, — тон голоса стал ниже, вибрируя глубокими нотками. — Я и сам иногда задаюсь этим вопросом. — Неужели? — палец Чимина медленно сполз по лацкану чужого халата в опасной близости от кожи, заставляя задержать дыхание. — Мхм, — Рука Тэхёна скользнула на тонкую талию, сжимая ткань халата на спине. — Мы знакомы несколько лет, Чим-Чим, самых важных лет, мы прошли с тобой вместе все этапы взросления. Я видел тебя разным: сияющим от счастья, пылающим от злости, сгорающим от возбуждённого нетерпения, но всегда неизменно прекрасным, — вторая рука пробежалась по мягким волосам Чимина, плавно убирая прядь за ухо и невесомо касаясь кончиками пальцем нежной мочки. Голос снизился до шёпота, пуская по коже мурашки от прорезавшейся хрипотцы. — Ты знаешь, как мне завидовали наши однокурсники? Сколько из них хотели бы оказаться на моём месте, чтобы иметь возможность прикоснуться к своему божеству? — Пальцы спустились ниже, лаская острую линию челюсти. — Стать для тебя тем, кому ты доверяешь все свои секреты, свои тайны, свои желания? — Повинуясь всё тем же пальцам, Чимин приподнял подбородок чуть выше и неосознанно скользнул языком по нижней губе, глядя на медленно приближающееся лицо Тэхёна. — Быть для тебя тем, в чьи руки ты беспрекословно готов вручить свою душу, такую хрупкую и страстную одновременно…       Секундный обмен взглядами — и оба прыснули со смеху. — Чим-Чим, ты испортил весь настрой, — надул губы Тэхён, хотя его глаза задорно искрились. От образа жгучего ловеласа не осталось и следа. — О да, я испортил, — передразнил друга Чимин и шутливо оттолкнул его, выставляя руку в обвинительном жесте: — Кому-то стоит ещё поработать над речью. — Считаешь?       Пак издал многозначительное «пфф» и, подхватив бокал со столика, ответил: — Определённо. Слишком пафосно для столь интимного момента. Ты перегнул палку. — Приму к сведению, однако… — Тэхён вновь упал на кушетку. — Однако признай, в какой-то момент тебя пробрало. Ты становишься слишком податливым, Чим-Чим, — протянул он ехидно. — Кажется, кому-то пора расслабиться, раз тебя ведёт от примитивных приёмов соблазнения. — Хах, кому-то действительно пора, иначе ты бы не пытался залезть под халат к собственному лучшему другу, — не остался в долгу Чимин и язвительно поинтересовался: — Как обстоят дела с твоей тайной влюблённостью, о которой мне до сих пор возмутительно ничего не известно? — Тебе известно, что она есть, — Тэхён поднял в воздух указательный палец, протестуя. — Это уже немало. — Допустим. И всё-таки.       Ким долил в бокал вина, пригубил его и, немного покатав на языке, проглотил. Взгляд устремился в никуда, словно сам Тэхён пытался найти в пустоте ответы на мучающие его вопросы. На какое-то время в комнате воцарилась тишина. — Знаешь, — в конце концов, заговорил он. — Я прихожу к выводу, что в жизни каждого из нас двоих есть лис, которого мы хотим поймать. Вот только если твой добровольно идёт в расставленные сети, то мой настойчиво их избегает, — Ким помолчал и добавил, глядя на друга поверх бокала с терпкой бордовой жидкостью: — Тем не менее, я не теряю оптимизма. Рано или поздно, но он окажется там, где ему самое место. — В твоей постели? — Фи, как пошло, господин Пак, — в притворном возмущении скривился Тэхён. — Вообще-то я имел в виду своё сердце, — он поднялся с кушетки и, допив бокал, поставил его на стол. — Что ж, я отправляюсь спать, а ты прими ванну, расслабься и не думай ни о чём. Так или иначе, но мы выясним, что тут происходит. Тэхён направился к выходу, но был остановлен другом: — Тэ?       Ким обернулся, вопросительно подняв бровь. Чимин сидел на краю кровати, прокручивая в руках ножку бокала. Не сводя пристального взгляда, он вдруг задумчиво осведомился: — Когда ты ни с того ни с сего решил поиграть в великого соблазнителя, зачем ты несколько раз посмотрел в окно?       Сузившиеся глаза Пака без слов говорили, что отпираться и делать вид, что ничего подобного не было, бесполезно.       Тэхён пожал плечами и невинно улыбнулся, словно игрок, о махинациях которого известно всему карточному клубу, но которого никак не удаётся поймать с поличным: — Даже у ночи есть глаза, Чим-Чим, не забывай об этом.

***

      Тусклый свет нескольких свечей озарял спальню бледным золотом, создавая то тут, то там укромный полумрак. Чимин с блаженным вздохом откинулся затылком на бортик массивной медной ванны и, удовлетворённо вздохнув, наконец расслабил напряжённые мышцы.       Тёплая вода с благовониями, деликатно обволакивающая обнажённую кожу, пряные запахи трав и масел, приятно щекочущие обоняние, полная тишина, прерываемая лишь звуками его собственного прерывистого дыхания да редкими всплесками от движений. И никаких слуг, потому что Чимин выставил всех за дверь, едва ванна была готова.       Что ещё необходимо человеку для полного счастья?       Стыдно признать, однако, по всей видимости, Тэхён в этот раз оказался прав, и ему действительно не помешало бы переключиться. Стоит связаться с Джессикой, пусть предложит кого-нибудь интересного из её новых приобретений. Наверняка, там есть на что взглянуть.       Или…       По губам скользнула чувственная ухмылка.       Зачем размениваться на разовые и непроверенные вариации, если у него на примете есть вполне достойная и, к слову, уже опробованная им альтернатива? Их взаимодействие было весьма впечатляющим и наглядно демонстрирующим, что лис имеет достаточно опыта и выдержки, чтобы скрасить его минуты, часы и даже ночи. Что же касается моральной стороны данного вопроса… Хм, необязательно же мешать всё воедино? Да, у него есть физическое влечение к Зорро-Чонгуку, да, он собирается его поймать. Ну и что с того? Это же не повод отказывать себе в собственных слабостях? Конечно, нет! Так, может быть, и правда не нужно так опрометчиво лишать себя того, кто сам охотно идёт к нему навстречу?       Чимин довольно хмыкнул, забросил руки за бортик и, с наслаждением зажмурившись, потянулся совершенно по-кошачьи, плавно выгибаясь в спине и запрокидывая голову.       На глаза внезапно упала какая-то полоска ткани, резво стягиваясь узлом на затылке.       Чимин на инстинктах дёрнулся вперёд, норовя уйти от чужого присутствия, однако застыл в неверии, услышав знакомый низкий шёпот за спиной: — Не стоит так утруждаться, это всего лишь я, господин Пак.       Зорро? Здесь, в его спальне? Немыслимо! — Что происходит, господин Зорро? — Чимин горячо надеялся, что его голос не дрожит от — подумать только — волнения. — Я требую объяснений.       В темноте раздался тихий смешок: — Объяснений? А на что это, по вашему мнению, похоже?       На что похоже? В голове Чимина гудящим пчелиным ульем роились десятки мыслей, версий и предположений, и, видит Бог, ни одно из них не было достаточно приличным для озвучивания вслух. О каких, в принципе, приличных мыслях здесь вообще можно было говорить, если он, абсолютно нагой и доступный, посреди ночи сидит в ванне, и единственный кусок ткани на его теле прикрывает не самое сокровенное, а всего лишь его глаза? Ах да, как же он мог забыть? В дополнение ко всему, с ним в комнате находится его враг, его соперник и, что уж там, его самый желанный соблазн. — Я буду кричать, — больше напоказ предупредил Чимин, впрочем, пока не стремясь повысить голос. Оторопь от внезапного вторжения понемногу отступала, сменяясь расползающимся по венам жаром и предвкушением чего-то, что уже сладко тянуло низ живота и заставляло непроизвольно поджимать пальцы. — Да, из-за меня такое бывает, — с явным весельем отозвался наглый лис, заставляя Чимина буквально задохнуться от возмущения. — Бывает…? — вскинулся он, замотав головой, но тут же замер, почувствовав, как по его скуле осторожно провели костяшками пальцев.       Чуть огрубевшие подушечки коснулись влажных губ, невыносимо медленно обводя контур. Чимин приоткрыл рот, словно почувствовал недостаток воздуха, и слепо потянулся навстречу ласковому прикосновению, проклиная столь яркую реакцию собственного тела. Он выглядел, наверное, таким уязвимым сейчас: обнажённый, с румяной от купания кожей, с повязкой на глазах, заставляющей его остро реагировать на малейший звук. — Аха, бывает и не такое. С большим удовольствием готов продемонстрировать.       Чимин всё ещё пытался сохранить хорошую мину при плохой игре — задача, априори обречённая на провал не только из-за достаточно двусмысленности происходящего, но и потому, что слишком уж предлагаемое его соперником заманчиво перекликалось с его собственной жаждой. — А как же ваши обещания? Что вы не будете меня ни к чему принуждать, что решение останется за мной.       — Во-первых, — палец шутливо коснулся кончика носа, — не припоминаю, что давал какие-то обещания. Во-вторых, — ещё одно лёгкое касание легло на ключицу, практически выбивая из груди стон, — разве я к чему-то принуждаю? Я могу уйти, оставив после себя лишь тень сожаления, — пальцы невесомо пробежали по плечу, спускаясь до ладони, неожиданно стиснутой до врезающихся в кожу ногтей. Когда он успел сжать руки в кулаки? Чимин, всё ещё удивлённый, раскрыл ладонь и позволил переплести их пальцы. Зорро чуть приподнял его руку, нежно касаясь губами открытого запястья, ровно там, где ощущался бешено скачущий пульс, выдающий все сокровенные мысли Пака. — Или могу остаться… — ушную раковину обхватили искушающие губы, пылко выдыхая его имя: — Чимин… Расслабься, отпусти себя. Сегодня мы не враги.       Внутри разгоралась неутолимая буря, девятым валом захлёстывая жалкие остатки разумного и рационального. Вынужденная слепота подстёгивала остальные органы чувств, превращая распалённую кожу в одну огромную сверхчувствительную пустыню, изголодавшуюся по влаге поцелуев и ласк. Тело уже давно предало своего хозяина, не скрывая от зоркого взора наливающуюся желанием плоть. В конце концов, он же сам решил, что нет ничего постыдного во влечении к Зорро, не так ли?       Чимин выдохнул и обмяк, откидывая голову и покорно распахивая губы. Повторного приглашения не потребовалось. Тихо рыкнув, Зорро подхватил его на руки, в два шага добравшись до кровати, опустил влажное тело на расправленную постель и отстранился. Лишённый зрения, Чимин приподнялся на локтях, обращаясь к других органам чувств. Дуновение ветерка от порывистых движений, звук стягиваемой с треском ткани, стук сброшенного впопыхах сапога, тихое ругательство — и, наконец, его накрыло крепкое горячее тело, прижимаясь к его бедру, вне всякого сомнения, весомым доказательством силы собственного возбуждения.       Чимин поднял руку и, нащупав шею своего теперь уже любовника, с силой притянул того к себе, мгновенно углубляя поцелуй. Языки сплелись в танце страсти, ныряя из одной влажной глубины в другую, то доминируя, то, наоборот, уступая. Воздух в комнате казалось, раскалился до предела, позволяя им дышать лишь друг другом.       С трудом оторвавшись от манящих губ, Зорро вновь нырнул кончиком языка в ушную раковину и подцепил зубами мочку, срывая с губ первый тонкий стон. Он двинулся дальше, спустился мелкими поцелуями-укусами от шеи к груди, втягивая в рот одну из вишнёвых горошин. Чимин метался по простыням, всхлипывая от накатывающих безудержным штормом ощущений. Его прямо-таки разрывало на части. Одна его часть, всё ещё сохраняющая крупицы критического мышления, радовалась тому, что Зорро не позволяет себе лишнего, оставляя следы страсти на его коже. Другая же, более дикая и необузданная, возможно, уходящая корнями к глубоким первобытным инстинктам, буквально рвала и метала, что чистое полотно его тела до сих пор не было раскрашено созвездиями доказательств ярого собственничества и сладострастия. Его что, недостаточно хотят? Он недостаточно соблазнителен, чтобы его хотелось присвоить здесь и сейчас? — Чон… — на губы легли чужие пальцы, оставляя имя невысказанным. — Не нужно…       Чимин прикрыл глаза и закусил нижнюю губу, физически ощущая, как взгляд, наполненный влечением вперемешку с нетерпением, блуждает по его коже, оседая на ней, оставляя после себя пылающие кратеры возбуждения. Он слегка подался бёдрами вверх, желая вновь почувствовать такой необходимый ему сейчас жар чужого тела.       Зорро подхватил Чимина под ягодицы и, забравшись на кровать, усадил его на себя, продолжая выцеловывать каждый дюйм, до которого был способен дотянуться губами. Чимин откинулся назад, наслаждаясь каждым поцелуем, что рассыпались по всему телу ловчей сетью, из которой ему не удастся выбраться, даже если захочется, хотя… к чему это лукавство? Он отчетливо понимал, что уже не захочется. Пальцы сами собой запутались в густых прядях, оттягивая голову Зорро и перехватывая инициативу.       Чимин на ощупь отыскал чужие губы и вновь ворвался языком в рот Лиса, вжимаясь бёдрами в тело под собой и потираясь членом о член. Зорро глухо застонал и, впившись пальцами в полушария ягодиц, чуть сдвинул Чимина и ритмично толкнулся вверх, проходясь возбуждением по промежности. — Да-а, — одобрительно выдохнул Чимин в его губы и начал толкаться навстречу, стимулируя чувствительную зону.       Движения становились интенсивнее, теряя размеренность. Вулкан внутри набухал лавой, стекающей ото всех клеточек его тела, грозясь взорваться в любую минуту. Пальцы скользнули в ягодичную расщелину, дразня уже пульсирующее колечко мышц и заставляя Чимина заскулить от новой нахлынувшей волны желания. — Тебе… — голос срывался, отказываясь слушаться хозяина. Чимин облизал разом пересохшие губы и предпринял ещё одну попытку, на сей раз успешную: — Тебе придётся самому найти масло.       Зорро замер и с тяжёлым вздохом ткнулся ему в ключицу: — Не сегодня, — предваряя все протесты, он извиняюще продолжил: — Ты не готов. Да и я хочу видеть твои глаза при этом.       Проклятье.       Чимин уже смирился с тем, что Зорро его раздражает, но в данный конкретный момент ещё больше его раздражал тот факт, что он был как никогда прав. Чимин действительно был не готов к более бурной ночи. Он недовольно застонал, однако не стал противиться навязанным правилам игры. Что ж, если он не может получить удовольствие привычным способом, придётся импровизировать.       Чимин обхватил ладонью оба члена и активно задвигал рукой, лаская пальцами второй мошонку. — И, между прочим, это не я надел на меня повязку, — задыхаясь, прошептал он, услышав в ответ срывающийся смешок: — В следующий раз, мой маленький лис, — смазанный поцелуй в уголок губ лёг обещанием. — Так значит, теперь лис — я? — чёрт бы побрал эту вечную привычку Чимина оставлять за собой последнее слово, в какой бы неудобной для этого ситуации он ни находился. — Как я мог остаться равнодушным к такому явному намёку, — кажется, этой болезнью заражены они оба. — Этот образ теперь навсегда в моём сердце.       Зорро обхватил своей ладонью ладонь Чимина, усиливая нажим и лаская большим пальцем чувствительную уздечку. Чимин уронил лоб на ему на плечо и полностью уступил инициативу, продолжая толкаться в восхитительно тёплый и упругий колодец из пальцев. Плоть тёрлась об плоть, обнажая головку и пуская по жилам первые вспышки блаженства. Вздохи и стоны смешались между собой, по коже струились капли пота, предэякулят выделялся всё обильнее, создавая божественно развратные хлюпающие звуки, стягивающие всё внутри тягуче-трепетным ожиданием.       Чимин, уже не сдерживая себя, объезжал бёдра любовника в погоне за их общим наслаждением. Буря яростно надвигалась, заставляя его то податливо плавиться и таять восковой свечой, то, наоборот, вибрировать туго натянутой тетивой. Он уже не понимал, где он, кто он, зачем он. Главным стал лишь тот ослепительный свет, к которому он так стремительно и неумолимо приближался.       Экстаз пронзил огненным выстрелом, выгибая спину дугой и разметаясь под кожей снопом искр. В последний миг страсти Зорро подорвался и вгрызся в рот Чимина отчаянным поцелуем, заглушая рвущийся наружу гортанный крик, то ли его, то ли свой — разобрать уже было невозможно.       Эйфория выбила все мысли до единой, оставляя после себя только невесомую пустоту. Голова плыла, мешая сконцентрироваться на чём-либо, кроме всё ещё накатывающих лёгкой рябью отголосков полученного наслаждения. Разомлевший Чимин даже не сразу осознал, что повязки на глазах больше нет, а не видит он ничего лишь потому, что просто не в состоянии держать глаза открытыми.       Последним, что ему удалось расслышать, уже купаясь в волнах вязкой дрёмы и сдаваясь во власть грёз, было тихое: — Сладких снов, мой прекрасный Кумихо…

***

— Мастер Чимин… Мастер Чимин…       Бормотание Сонгюна пробивалось сквозь безмятежную дымку сновидений, заставляя Чимина недовольно замычать и перевернуться на живот, укрываясь с головой одеялом: — Сонгюн… Уйди и не мешай спать! — Ну уж нет, вставайте, лежебока, а то всю жизнь проспите! — одеяло рывком непримиримо слетело куда-то к ногам, оставляя Чимина абсолютно обнажённым. — И с каких это пор вы повадились спать в чём мать родила, а, молодой господин? — не хуже надоедливого комара зудел на ухом слуга, вытаскивая из ещё слабых ото сна рук подушку, которой Чимин вознамерился в него запустить. — Да ещё и окно настежь, так недолго и простудиться. — Со вчерашних, по всей видимости, — невнятно пробубнил Пак, сдаваясь и принимая сидячее положение. За время многолетней службы за плечами Сонгюна накопился слишком богатый и разнообразный опыт в мерах пробуждения обоих молодых господ Пак, включая десятки вариантов насильственного приведения организма в бодрое состояние после жуткой попойки, так что не стоило давать ему повод демонстрировать свои навыки. — Видать, устали вы после вчерашнего бала, раз вас так после ванны-то разморило, вон, даже не приказали убрать весь беспорядок, а сразу спать улеглись, — по-доброму бухтел слуга, не отрываясь от повседневной суеты. — Ты прав, именно ванна во всём виновата, — Чимин прыснул с собственных слов и замахал рукой на вопросительный взгляд Сонгюна. — Не обращай внимания, так, кое-что пришло в голову. — Вечно вы так, — закатил глаза слуга. — Ляпнете что-то и сами же смеётесь, а я стою столбом и не понимаю, как старый дуралей. — Сонгюн… — с возмущением взвился было Чимин, однако был остановлен бескомпромиссным: — Да-да, знаю, ещё слово — и выпорете за нахальство. Уж сколько лет жду, не один ремень от старости рассохся, — со смешком припомнил слуга детские угрозы и, игнорируя показательное надувание щёк, протянул Паку повседневный костюм. — Прекращайте уже паясничать и одевайтесь скорее, завтрак через полчаса, а мастер Чихён по секрету велел вам передать, что к нам обещал заехать господин Чон Чонгук. — Да кому он тут ну-уууу… — по привычке затянул Чимин, но осёкся на полуслове, вовремя вспомнив о своём во всех смыслах запоминающемся ударе. — Отлично, жду встречи с нетерпением, — злорадно пропел он, мысленно потирая руки от предвкушения сегодняшней встречи.       Наконец-то всё встанет на свои места, и он получит, хотя бы для себя, но неоспоримые доказательства, что Чон Чонгук и Зорро — одно лицо.       А дальше…       Чимин хищно ухмыльнулся. Принимая во внимание сегодняшнюю ночь и вчерашние аргументы Чона, он, пожалуй, действительно готов был рассмотреть его кандидатуру на роль своего будущего супруга. Несомненные достоинства такого решения после ночи заиграли новыми, будоражащими воображение красками, а недостатки в виде не совсем законной деятельности жениха… Что ж, это станет неплохим рычагом влияния при возможных спорах, уж он-то сумеет использовать эту информацию в нужном для себя русле. — Знаете, мастер, — вырвал его из сладких грёз ворчливый голос Сонгюна. — Ещё раз состроите такое лицо, и я точно пожалуюсь на вас святому отцу. Пусть он вызывает этого… как там его… эзга…эксо… — Экзорциста, — услужливо подсказал Чимин, напевая под нос и завязывая у зеркала шейный платок. — Вот-вот, именно его, чтобы он выбил всю эту окаянную дурь из вашей головы, — вновь забурчал старый слуга и погрозил пальцем. — А то по вашему виду сразу понятно, что вы пакость какую удумали, я это ваше непотребное выражение ещё сызмальства помню. — Что ты, Сонгюн, да когда такое было, — состроил умильно-невинные глаза Чимин и, показав язык, прямо как в детстве, рванул сломя голову вниз по лестнице, как будто слуга кинется за ним с нагоняем за невоспитанность.       Из окон лились солнечные лучи, приподнимая и так чудесное настроение. Вокруг кипела и бурлила жизнь, а Чимин чувствовал себя в ней полноправным хозяином. Он дошёл, пританцовывая, до столовой и, широко улыбнувшись, распахнул двери. — Всем доброе утро!       Улыбка слегка поблекла, и Чимин ощутил, как по спине пробежал неприятный холодок.       Все домашние, включая Тэхёна, глядящего на него с тревожным сочувствием, уже были в сборе. На стуле рядом с Чихёном, как и ожидалось, сидел Чон Чонгук, однако на его до скрежета зубов раздражающем идеальном лице не было ни малейшего намека на синяк…

***