Культ имени неудачника

«Что бы сменить мнение, нужно сменить авторитет: найти другую сильную персону. Что бы иметь мнение, нужно стать сильной персоной.»

Воскрешение Бесов. Культ имени неудачника

Морось дождя отбивала тихий, частый ритм по окну. В комнате пахло сыростью, кажется, протекал потолок. Нигде не капало, но теперь было понятно откуда эти сероватые разводы на стенах. Было тихо. Шигараки сидел, забившись в угол дивана, ссутулившись над записями, сконцентрированный, даже увлеченный. Они с Мидорией сидели в этом по-странному приятном молчании, которое нарушал только звук грифеля карандаша по бумаге, на которой Изуку делал домашнее работу, в ожидании, когда Курогири вернется, чтобы телепортировать его. В этой тишине отчетливо были слышны тяжелые шаги на лестничной площадке, скрипела кожа и звякали металлические детали куртки. Дверь открылась и запахло паленым. Тут не ошибешься, точно было понятно, кто пришел. — Ого, Томура, ты что, читать умеешь? — осипший смешок Даби заглушило шебуршанием пакета, кинутого на пол. В ответ ему прилетело лишь «заткнись», — А Тога тут? — Нет, — Шигараки не отвел глаз от тетради. Он перебирал страницы, сосредоточенно вчитываясь в текст, и раздражался от того, что его отвлекают. — А он тут что делает? — Даби, должно быть, указывал на Деку, так как никого в кроме их троих больше не было. — Не твое, блять, дело, — Томура сгорбился еще больше, в попытках отстраниться от навязчивого присутствия мужчины рядом с собой. — А зачем тебе Тога? Я думал вы не ладите, — кинул не оборачиваясь Деку. — Тц, — послышалось цоканье из-за спины, — она обычно помогает мне покрасить волосы. — А они у тебя крашенные? — Деку дописал последнее предложение и обернулся, — Оу… Из-под черных волос Даби виднелись корни чисто белого цвета. Он поднял глаза, непонимающе выгнув бровь. Ледяная голубизна глаз врезалась в Изуку ярким воспоминанием. Запах горящих свеч, цветы, фотография, пустота, скорбь, сожаление — картинка прострелила голову и разрозненные кусочки пазла заимели свой смысл. Даби склонил голову, ожидая каких-то слов от Деку, что тупо пялилась на него с приоткрытыми ртом, словно желая что-то сказать. — Эм, — как-то озадаченно протянул он, — Наверно… Я могу тебе помочь. — Не надо, я сам, — мокрая и тяжелая кожаная куртка полетела на диван прямо в сторону Томуры, на что тот громко выругался. — Ну, тебе наверно удобнее с помощью, раз ты позволил Тоге тебе помогать? Вот я и подумал… — Ладно, пошли — пожал плечами Даби, разгибаясь над пакетом уже с пачкой черной краски в руках. Ванная комната была маленькой и узкой, в ней кое-как умещалось два человека. Тут тоже пахло сыростью, но гораздо сильнее. По стенам ползла черная плесень, она уходила вниз и забивалась в стыки плиток и сантехники. У дальней стены была раковина, и это все, что туда умещалось, а стена напротив входа была полностью занята ванной, на бортик которой сел Даби, стянув с себя белую футболку и швырнув ее куда-то ближе к проему. Он остался в одних штанах, вытаскивая из карманов пару купюр, монеты и пачку сигарет. Торс наискосок пересекала полоса отделяющая здоровую кожу от мертвой железными скобами, немного здоровой кожи было на груди, а на ключицах снова начиналась грубая, темная и сожженная. Из-под черных джинс также выглядывали скобы. На вид он был немного худоват, хоть и подтянут: рельефные мышцы плеч и груди, подтянутый живот, но кости торчат, придавая угловатый, болезненный вид. Не так, как у Томуры, которому, наверняка, можно было пересчитать ребра, но и не так, как у Твайса, чьи очертания мышц можно было заметить через костюм. — Ты точно знаешь, что делаешь? Деку рассматривал торец упаковки от краски там, где была инструкция. — Ну почти, — Даби косо посмотрел на него, — в этом нет ничего сложного, я справлюсь, — уверил он, распаковывая пачку. — Зачем вызвался помочь, если делаешь это впервые? — Просто… Хотел спросить кое-что. Не при Шигараки, — после этого он молчал, пока Даби ожидающе смотрел на него. — Ну? Спрашивай. — Зачем ты красишься в черный? Последовало небольшое молчание, в котором Изуку почувствовал себя глупо. — Нравится. Еще вопросы будут? — Да, — он отвернулся к раковине и начал выкладывать в нее тюбик, одноразовые перчатки и кисточку, — почему ты скрываешь свое имя, Тоя? Последнее слово он сказал совсем тихо, неуверенно и сжато, но похоже Даби его услышал. Бортик раковины уперся в поддых, выбив воздух из легкие. Живот неприятно скрутило, боль отдавалась тошнотой. Шею грубо схватили сзади, и, если бы не бортик, то его голова бы разбила зеркало. Затылок жгло чужими горячими руками, а к коже и волосам опасно тянулись синие языки пламени. — Откуда? Первой реакцией была защита. — Я не знал! Просто сделал предположение! — говорить было тяжело, край раковины давил на органы и последние ребра, дышать сложно, боль в животе продолжала отдаваться в тошноту, а рука на затылке клонила его вниз к раковине, увеличивая давление. — Откуда ты знаешь про Тодороки Тою? — Откуда ты его знаешь?! — второй реакцией было сопротивление, он схватился руками за бортики, пытаясь оттолкнуться и поднять голову, но не выходило, — Я ведь не назвал фамилии. Даби резко отпустил, и Деку смог выдохнуть. — Тоя — это ты, да? — осторожно поизнес он, чтобы не отхватить еще раз. Позади послышался шелест тонкого картона, когда Деку обернулся, Даби сжимал зубами сигарету, прикуривая от слабого синего огонька на кончиках пальцев. — Не понимаю, о чем ты, — отозвался он с отрешенным видом. — Не придуривайся, ты бы так не реагировал, если бы не понимал. — С чего ты вообще взял, что он — это я? — Белые волосы, голубые глаза и пирокинезис, как-то все сошлось в голове, когда увидел тебя сегодня, — они снова заговорил тихо и спокойно, словно не было той потасовки секундами ранее. — У меня огонь другого цвета. Не такой, как у… — он цокнул, вытряхивая пепел в слив в ванной, — Старателя, — на этом слове он раздраженно закатил глаза. — Не пытайся меня переубедить, своей реакцией ты все сказал. Даби ничего не ответил, лишь курил. Его лицо было расслабленным, почти умиротворенным, не выражающим никаких эмоций, словно нынешняя ситуация никак его не касалась. Была ли эта защитная реакция или он действительно не хотел тратить время на разбирательства — по нему не скажешь. — Я мог бы догадаться раньше. Знаешь, такой пронзительный цвет глаз я встречал только у Шото. — Класс, ты ебешься с моим младшим братом, да? — прозвучало сухо, после чего последовала еще одна неспешная затяжка. — Чего?! — тюбик краски выпал из рук, Изуку попытался его поймать, но в итоге столкнул локтем какую-то баночку на полке рядом. — Да не парься, по вам видно, что вы гомики. — Мы не-… Ужас, блять! — Даби ухмыльнулся на это ругательство, — Во-первых, как ты мог об этом подумать, мы просто хорошие друзья! Во-вторых, ты только что сам признал, что он — твой младший брат! — А-а-й, — он почесал голову, будто у него действительно разболелась голова, — не обязательно об этом так орать, — затушил окурок, о капельки воды вокруг слива и положил окурок в карман. Кто-нибудь из Лиги точно начнет выедать ему мозг, если окурки будут валяться в ванной, — крась давай, потом с тобой разберусь. Деку устало выдохнул, надевая перчатки. Даби же сел на пол, откидывая голову на бортик ванны. — Ты же не убьешь меня, — сказал Деку больше утвердительно, чем вопросительно, выдавливая краску на волосы, — Шигараки я нужен, ты этого не сделаешь. — Ты не нужен мне, поебать на Шигараки. — Я не собирался никому рассказывать, и не собираюсь. — кисть сделала первый мазок, и белизна корней начала утопать в густой черной краске, — Поэтому и напросился покрасить тебе волосы, подальше от чужих ушей. Иначе стал бы я уходить, зная что один на один с тобой опасно? — С Томурой, может, и работает твой подвешенный язык, но со мной не прокатит. И снова молчание. Даби выглядел так, словно ему это все не интересно. Его руки спокойно лежали на подогнутых коленях, глаза закрыты, он дышал ровно, глубоко, грудь вздымалась, а скобы поблескивали в тусклом свете единственной, почти перегоревшей лампочки. — Убивать себя мучительно, да? Лампочка заскрежетала и на мгновение замкнула. Грубый ворс кисти скользил по волосам создавая тихое шуршание. Слова застревали в воздухе, как в жидком клее. От чего-то Изуку хотелось продолжать говорить, чувство незавершенности побуждало его заполнить пустоту комнаты, прийти к логичному завершению этого разговора. — Этот вопрос задал мне Шото, когда рассказал о тебе, — он аккуратно перебирал короткие волосы на затылке, стараясь тщательно закрасить все, — Не знаю, как тебе, но мне было тяжелее после того, как я очнулся в больнице. Понимать то, что все это из-за человека, зовущего себя героем — просто отвратительно. Особенно, когда этот тот, кто был для тебя примером. Я пытался покончить с жизнью из-за Всемогущего, думал, что если встречу его, поговорю с ним, это изменит мою жизнь, но… не думал, что так. — Ага, эти нежности будешь своему парню рассказывать, мне то это зачем. — Заткинись, — Деку слегка стукнул его по голове кистью, — Он не мой-… Боже, я пытаюсь сказать, что понимаю, что ты чувствуешь. Разочарование, страх, жажда мести… Я хочу, чтобы люди, которых все обожествляют, ответили за свои поступки. Думаю ты тоже, иначе зачем ты здесь? Думаю, мы все этого хотим. Он замолчал. Даби приоткрыл глаза, выдохнул, но так ничего и не сказал. — Все. Подожди минут 20 и смывай. Или сначала избавишься от меня? — Черт с тобой, — Деку и не заметил, как меж губ Даби снова появилась сигарета, которую он зажег, сделав глубокую затяжку, — посмотрим что из этого выйдет, — напоследок он безучастно окинул взглядом Деку с ног до головы, и встал, прихватив с пола футболку и собираясь уходить. — Стой, — парень оглянулся, выглядывая из проема, — не знаешь, есть ли краска, которая окрасит волосы на время? — Гуашь? — О да, спасибо за дельный совет, — саркастично сказал Изуку. Так много в нем теперь напоминало членов Лиги. То, что он говорил и как он это говорил, что делал и как принимал реальность. Даби посмеялся. Он действительно посмеялся. Коротко, легко, без усмешки. И в этот момент он так сильно напоминал Шото.

***

Его вели под локоть по бесконечно длинным коридорам. Перед глазами лишь темнота, а его все ведут и ведут, и это не заканчивается. Живот немного крутило от волнения, будто он вновь идет на собеседования в ЮЭЙ, а не на переговоры с главой Восьми Заветов Смерти. Хотя, если подумать и опустить некоторые детали, ситуации действительно были похожими. Он даже был в том же деловом костюме, и очень надеялся, что не выглядит в нем, как школьник. «Это как игра в покер, просто блефуй. Видимость уверенности сделает все за тебя» — дал ему совет Даби, пока Изуку пытался завязать галстук. Он его в итоге не надел. С неумело завязанным галстуком точно выглядел бы, как школьник. Шаг, еще шаг, поворот. И снова эхо шагов, этот коридор тоже длинный. «Блефуй» — повторял он себе. А что если блеф раскроется? Все же, он мало знал о покере и наверняка плохо в него играет, — «Веди себя, как Шагараки или Даби» Он так отчаянно пытается быть похожим на кого-нибудь из Лиги. И да, он снова занимается тем же, что и год назад. Смотрит на кого-то снизу вверх, хочет стать таким же смелым, независимым, знающим, что делать. Как маленький мальчик, что смотрел на Всемогущего с экрана телевизора, горящими глазами. Но разве он больше не тот мальчик? Разве он не понял, что ровняться на кого-то почти так же убийственно, как прыгнуть с крыши? Беспричудный, слабый, бесполезный — разве не он сказал Даби, что не чувствует себя таким? Почему он продолжает вести себя так, будто то, что думают о нем все вокруг — правда? Шаги раздражающим стуком метронома повторялись с ритмом 40 ударов в минуту. Злость подкрадывалась незаметно, нарастая пульсацией в висках. Он злился на Лигу? На якудзу и их бесконечный лабиринт? А может, на себя? Потому что принимает правила этой игры, этого дурацкого покера, где все блефуют, чтобы он начал думать, будто его «швейцарский нож» — мусорная комбинация. К черту, пускай играют расслаблено. Одурманенные своей силой и возможностью решить ею все. Слепые, как котята, которые даже не почувствуют, когда их начнут топить. Поток мыслей прервался — они остановились. Яркий свет ударил в глаза. Бетонные стены, картонные потолок с лампами как из больницы и очень скромно обставленное помещение — два дивана друг напротив друга и один кофейный столик посередине. — Вы просто полчаса водили меня по кругу, да? — Мы не знаем, кто за нами следит, или что могут замышлять наши гости. Тут множество подземных дорог, которые пересекаются — это лишь мера безопасности. Чисаки в черной рубашки и, конечно, с идеально аккуратно завязанным галстуком. А еще на нем была эта птичья маска и белоснежные перчатки. Короткостриженный, с длинными, выразительными ресницами и пронзительным взглядом. Он не выглядел как тот, кто управляет преступной группировкой, скорее молодой парень, в юном возрасте унаследовавший от отца небольшую фирму по изготовлению какой-нибудь мелочи. — Как скажете, перейдем ближе к делу? Злость осталась крупицами раздражения. Он поправил копну кудрей, чтобы немного остыть. На пальцах осталось немного черного налета от той дряни, что он нанес на волосы, чтобы ненадолго скрыть этот вырвиглазный зеленый цвет. Но он не стал ничего с этим делать, лишь сел на диван, закинув ногу на ногу. Спокойствие накатило на него бризом после бурной волны ярости. Он был расслаблен, ум чист, как песчаный берег. В конце концов, перед ним лишь человек, который, пожалуй, да, может его убить, но эта мысль не внушала ни капли страха. Он чувствовал себя неуязвимым, бессмертным, действительно Всемогущим. Словно, чтобы он не сделал, у него это получится. Словно было у него какое-то предназначение, и, не выполнив его, он не сможет пострадать. Словно эта злость приблизила что-то, что начало подходить еще в тот раз, когда он остановил Томуру. — Попрошу лишних людей выйти из комнаты, — произнес он и не узнал свой голос. Ровный, неторопливый, уверенный. — Да что ты себе позволяешь, мальчик?! — пропищало мелкое существо больше похожее на плюшевую игрушку в костюме чумного доктора. — Я пришел один. И хочу, чтобы наш разговор с господином Чисаки остался приватным. Металлический щелчок и холодное дуло пистолета уперлось в затылок. Сердце пропустило колючий удар, глаза закрылись, брови нахмурились, будто в ожидании выстрела, но тело не двинулось. Когда ничего не произошло, он медленно открыл глаза. Чисаки не сдвинулся ни на миллиметр, продолжая наблюдать. Казалось, он даже не моргал. Напряженное молчание длилось почти вечность, сгущая воздух. Тяжелый выдох вырвался сквозь приоткрытые губы, и он слегка отклонился вперед. Дуло пистолета не последовало за ним. — Грубо, — аккуратно начал он, слегка поворачиваясь в сторону того, кто направил на него пислотел, — Из-за спины, безоружного, а у меня даже нет причуды, чтобы защищаться. Это и есть благородство якудз? Человек в плаще, с пистолетом в руках даже не обратил на него внимание. Стекляшки очков вставленные в маску были направлена в сторону Чисаки. Ждет приказа. — Прекратите, — Изуку пальцем отодвинул дула пистолета в сторону, — я не сделаю вашему боссу ничего плохого. Если хотите, Чисаки, можешь использовать на мне свои пули, останавливающие причуду, чтобы точно убедиться в том, что у меня нет туза в рукаве. — Прошу, зовите меня Восстановителем, — наконец подал голос мужчина, — Мимик, Хроностазис, прошу, уходите. Человек с пистолетом беспрекословно послушался, а существо-плюшевая-игрушка начало ворчать, покидая комнату странными движениями, похожими на походку пингвиненка. Изуку проследил за ним, слегка ухмыльнувшись. Как же легко это сработало. — Ну? — Чисаки обратил на себя внимание, откидываясь на спинку дивана, — Шигараки настолько недооценивает нас, что послал вместо себя какого-то мальчишку? Искра задорности от вида ворчащей игрушки тут же испарилась, те самые частички раздражения начали хаотично метаться в голове, сталкиваясь друг с другом и ударяясь о череп в области виска. — Вообще-то, я думаю, это вы недооценивайте нас, — он притворно-мило улыбнулся, отзеркаливая жест Чисаки и складывая руки в замок. О, эта дерзать опьяняла, как и то, что она сходила ему с рук. Язык становился острее, и он чувствовал, как тело пробивает приятная дрожь предвкушения, — И я тут, потому что я единственный неизвестный член Лиги Злодеев. Можете звать меня Деку. Это имя не известно героям, а настоящее не должно быть известно никому, в особенности героям. У них есть информатор, а у вас, скорее всего, завелась крыса. К тому же, якудзы имеют плохую привычку, вести документальность, из-за чего информацию еще легче передать. Никто не должен знать о причастности Лиги, вы это понимаете? — Это действительно может стать преимуществом на некоторое время, но скрывать это вечно не получится. Особенно если вы хотите вступить в клан. Вы хотите вступить в клан? — Давайте пока отложим возможность такого взаимодействия, сначала обсудим простое сотрудничество. — Хорошо, — он снова сел ровно, опираясь локтями о расставленные ноги, приближаясь к Изуку, — Скажите мне, вы умеете играть в сеги, Деку? — Нет. «Опять игры» — с пренебрежением подумал он, но все же решил внимательно послушать Чисаки. — Ее прелесть в том, что ты можешь использовать фигуры соперника. Вы берете у нас наш план, а мы возьмем Тогу Химико и Черного тумана. — Мы не можем отдать Тогу, как и Курогири, — строго произнес Изуку, — Они выполняют важное задание и не могут быть отстранены от него. Пускай будет Твайс и Спиннер. Спиннер сильный боец, а Твайс в некотором роде может заменить Тогу. — Мне нужен Черный туман. — Нет, вам он не нужен, — он тоже наклонил туловище вперед, напирая, глядя в охровые глаза, — Если все будет происходить в этом муравейнике. Тут от него будет мало толка, ему нужно точное местонахождение всех комнат и людей в них. Чисаки задумался, строго оценил взглядом парня и произнес: — По рукам. Беру Твайса, Спиннера и тебя. — Но я уже ваша фигура, разве нет? Эта идиотская маска бесила все больше. Гигантский вороний клюв, из-за которого не было видно части лица. Наверно, они в своем «семейном» кругу, думали, что это добавляет им имиджа. Маскарад. — Чисаки… О, прошу прощения, Восстановитель, на самом деле, мне больше импонируете вы, а не Шигараки. Томура ребенок, он хочет мести, а не власти. Его цели не имеют логики. «Уничтожить мир» — и что дальше? Он и в правду думает, что все закончится на этом? — или Чисаки думает, что его выражение лица невозможно прочитать из-за нее? Ошибается, Изуку явно видит заинтересованность в прищуре его глаз, — Не поймите меня неправильно, не то чтобы я просто хочу быть на стороне победителя и предам кого угодно за это. Просто хочу следовать тем идеалам, которые мне по душе. — Значит ли это, что нам нужно взять твои мерки, чтобы сделать маску? — О да, думаю, да, — и когда они перешли на «ты»? — И еще кое-что… Мне интересно, что вы задумали. Ваш план как-то связан с пулями, которые останавливают действие причуды? В ней ДНК. Неужели ваша? Это как-то связано с вашей причудой? — Не копай слишком глубоко, мальчик, это не твое дело. — Послушайте, это не может быть не моим делом. Это дело Восьми заветов смерти, и раз уж я являюсь важной фигурой во взаимодействиях с Лигой, значит, я не ваше пушечное мясо и имею право знать, что у вас тут происходит. Я хочу знать, в чем ваш план. Чисаки глубоко вздохнул, воздух с трудом входил через фильтры в клюве. — Да. Это моя ДНК и действие пули связано с причудой. Недоговаривает. Не раскрывает всего и не хочет. Не доверяет.  Этот напыщенный индюк Чисаки, изобрел пули останавливающие действие причуды. Наверно, будет утверждать, что хочет создать мир равенства, да? На деле, хочет власти. Иначе бы вся мафия выстраивалась бы в шеренгу и устраивала ежедневный расстрел членов своей «семьи». Ведь начинать всегда нужно с себя.