Культ имени неудачника

«И вот я, с подбитыми глазами и с засохшей коркой крови на брюках, захожу в контору и говорю всем ПРИВЕТ. ПРИВЕТ! Посмотрите на меня, ПРИВЕТ! Я — полный ДЗЕН. Это — КРОВЬ. Это — НИЧТО. Привет. Ничто не имеет значение, и чувствовать себя ПРОСВЕТЛЕННЫМ — это так КЛЕВО.

Вздох.

Взгляд.

Там за окном. Птица.

Начальник спрашивает, моя ли это кровь»

Бойцовский клуб

На занятиях клонило в сон. Учитель говорил что-то спокойным, размерянным, почти убаюкивающим голосом. Голова, как тяжелая капля меда, медленно клонится вниз. Мысль идет ровной линией по материалу урока, но тут же срывается и уплывает куда-то в абстрактность. Как же хочется спать Рядом раздается скрежет стула, и он резко вздрагивает. Сердце колотится, на пару секунд тело оказывается в объятиях страха, пока он не понимает, где находится. На какое-то время ему почудилось, что он уснул на большом диване рядом с Магне, что теплый сон уволок его, и он проспал и возвращение в комнату, и уроки. Иногда казалось, что переезд в общежитие был плохим решением. Теперь Лига была вынуждена проводить только ночные собрания, ведь отмазка “задержался в мастерской или на тренировке” была бы слишком глупой и легко опровергаемой для одноклассников Тоги и Изуку. Курогири забирал их в районе часу ночи и так же возвращал – когда раньше, когда позже, но всегда с рассветом. Когда-то удавалось поспать адекватные 6 часов, а когда-то времени не было совсем. Как сегодня. Или вчера – удивительно, как смешиваются два дня в одно долгое мгновение без промежуточного привала на сон. На самом деле, кроме этой маленькой мелочи больше минусов не было. Он все так же большую часть времени проводил в своей комнате, ни на миллиметр не сблизившись с одноклассниками, зато сблизился с Тогой. А отсутствие обеспокоенной мамы рядом снимало с него груз и развязывало руки. Стало легче принимать нынешнюю реальность, она быстро стала привычной рутиной. Так что, наверно, переезд все же не был плохим решением. Хотя спать, конечно, ужасно хотелось. Одноклассник спереди встал, собирая вещи. Конец занятия. За обеденным перерывом Тога прошептала ему на ухо: “Пойдем в кофейню после занятий?” — и хихикнула. Он кивнул, Тсуи с интересом посмотрела на них и стало даже жаль ее. Она ведь не знает, как ошибается в своих предложениях об их отношениях. Тодороки не было на обеде сегодня. Как и во все предыдущие дни. Они так и не говорили с той последней ссоры. С одной стороны Изуку был этому рад. Все же, из разговора ничего бы не вышло, кроме новой ссоры. Но с другой его проследовала тоска. Чувство утраты чего-то важного, чего-то сокровенного, прекрасного и хрупкого, как фарфоровая чашка, что разбилась вдребезги лишь для того, чтобы на полку можно было поставить новый сервиз.

***

Замшевое кресло удобное и мягкое, а веки такие тяжелые. Тепло лилось струйками из кондиционера, согревая руки и укачивая. Желтый свет ламп, слабый аромат кофе и молока, розовый румянец на округлых щеках. Кажется, он уже был в этом моменте. — Мне нравится Тамаки-семпай, — маленькие крахмальные шарики плавали в молочном чае, с трудом втягиваясь в трубочку, — он такой милый! Но остальные больше обращают внимание на Тогату. Не знаю, что они в нем нашли, — щебетала Тога украденным голосом Урараки, — говорят, что он преемник Всемогущего, наверно, другие девочки ведутся на статусных парней. — Кто? — Изуку включился, будто лампочка от щелчка тумблера, – Кто преемник Всемогущего? — Деку, ты слушаешь меня? — закапризничала Тога, — Мирио Тогата, один из большой тройки! Мирио Тогата. Голова гудела, Мидория провел пальцем по замше, ворс поднялся и потемнел, потом обратно. Он знает этого студента. Действительно хороший кандидат: упорный, лучезарный, с сильной причудой и хорошей тактикой в ее использовании. — Через пару дней будет собрание. Джин приведет кого-то для сотрудничества. Пойдешь? Он промычал в ответ что-то утвердительное, наблюдая, как девушка ловит последние шарики тапиоки в трубочку. — Ты же не можешь быть вместе с Тамаки, тебя это огорчает? Тебе ведь он нравится — М? С чего вдруг спрашиваешь, тебе кто-то нравится? – Тога была проницательна в самые неожиданные моменты. На удивление. Изуку не раз подмечал это, и все равно это застало его врасплох. В большинстве своем она вела себя наивно и дурашливо, но способность оценивать ситуацию и читать людей просвечивала в коротких фразах, обдуманных действиях и таких ситуациях, как эта. — Не совсем, просто слишком много думаю, — замша меняла цвет под его пальцами. Он повторял это механическое действие, кажется, весь вечер, пока мысли скакали с одной темы в другую. Так плавно и незаметно, словно шарики с гелием. — Ну, у нас ведь с тобой разные представления о любви. Я не могу рассказать тебе о том, как ты должен ощущать это. И вправду. Он посмотрел на Тогу в обличии Урараки. Хотел бы он стать Тодороки? Наверно, да, но лишь из-за того, что он имел сильную причуду и возможности. Хотел бы он, чтобы Тодороки истекал кровью? Наверно, нет, он ведь ему по-прежнему дорог. — Ты просто не знаешь, что такое нормальная любовь. Тебе они нравятся только внешне. — А что такое «нормальность»? То, что ты другие называют нормальным? Или у каждого своя нормальность? — она вдруг стала серьезнее, глядя ему в глаза — Слушай, Деку, это нормально, что мы с тобой сидим и обсуждаем злодейские штучки после дня в геройской академии? Когда говоришь об этом, кажется полной чушью, но для нас это ведь обычный день. — Ты умнее, чем хочешь показаться… — Правда? Спасибо! — она вновь стала задорной и беззаботной Тогой. Почему она такая, как есть? Только из-за своей причуды? Было ли возможным исправить ее поведение? Если бы ее родители и друзья не отвергали, а помогли бы ей, она бы стала другой? Поняла бы она, что значит настоящая любовь, если бы ей ее показали? Или естество ее причуды все равно взяло бы верх? Ему было по-настоящему жаль Тогу. Она оставалась ребенком даже в относительно взрослом возрасте. Кровожадным, жестоким, местами расчетливым, но ребенком, которому нужна была помощь. В конце концов, все дети такие, если не давать им любви. Вспышка тупой боли пронзила голову. Мозг сдавал, а веки потяжелели, кажется, на тонну. Так сильно хочется спать. Пора возвращаться в общежитие.

***

Это было огромное складское помещение с прогнившими железными балками у потолка и огромными колоннами, между которых гулял ветер. Было холодно и темно, дымки теней, уходящих глубоко вдаль ангара, тянулись к центру, где уже ждали их союзники, кто сидя на ржавых контейнерах, кто на полу рядом такими же бочками, кто облокотившись о стену. Тога появилась недалеко от него, туман рассеялся, и она показалась в своем обычном облике, в форме из средней школы и растрепанными косичками, вместо привычной прически. — Магне, мистер Компресс! — цоканье ее туфель отдалось звонким эхом. Все в сборе. Кроме Твайса, который явно опаздывал. Они прождали полчаса в скучном ожидании: Даби спал, развалившись на одном из контейнеров, закинув руки за голову, Магне и Тога переговаривались о новой прическе второй, Компресс слушал их, а Томура стоял неподвижно, наблюдая за входом, как хищник, ожидающий жертву. Железная дверь с тяжестью и скрипом открывается и жертва наконец входит вместе с Бубаигаварой. А дальше все разворачивается слишком быстро и уже не понятно, кто тут действительно был выслеживаемой жертвой – человек в маске чумного доктора или они? — Я не собираюсь становится одним из вас, — мафиозник, как назвал его Шигараки, обозначал свою позицию жестко и четко, — Ты даже с десятком психов не можешь справится, откуда возьмется мощь? Откуда возьмется сила, которую ты не можешь контролировать? Чтобы достичь величия, тебе нужен план, — Его слова вызывали чувство щекотки, что-то вроде неосязаемых мурашек или неприятных бабочек от волнения. Плохое предчувствие лизало изнутри, — Знаешь, как называется цель, у которой нет плана? Несбыточная мечта. — Твайс, в следующий раз проверяй намерения людей, которых приводишь, — проскрипел сиплый голос Томуры. — Чтобы достичь цели, нужен план. У меня он есть, — Восстановитель продолжил, совершенно не обратив внимание на комментарий Шигараки, — Чтобы воплотить мой план, нужна тонна денег, но в мире как-то маловато идиотов, готовых вложить в отжившую свое банду мафиози. Но будь у меня вы со своей репутацией, то дело приняло бы совсем другой оборот. Изуку поежился. Он чувствовал, как накалялась обстановка, почти слышал, как трещит зудящая кожа Томуры, как закипают нервы других членов Лиги. Он думал, как глупо и опрометчиво было обнажать все свои намерения. И что, должно быть, Восстановитель не воспринимал всерьез ни одного из них. Неожиданно для него самого, это осознание вызвало в нем обиду и злость, за себя, за своих союзников, за их общее дело, за мечты и идеалы, к которым они стремились. Восстановитель видел в них распиаренных головорезов, и это бесило, вызывало диссонанс — он не был головорезом и не хотел ассоциировать себя с бандой маньяков. Ни кем тут в полной мере не движила мания убивать, никто из них не делал это чисто из удовольствия. У них всех была своя боль и общая идея, хотя плана действительно не было. — Идем со мной. Я покажу, как хорошо умею пользоваться людьми, а потом я стану новым боссом преступного мира. Первой, у кого лопнуло терпение, была Магне. Деку видел, как она рванула вперед, а после просто лопнула, разорвалась, как петарда, с негромким «пух» и звуками от влажных брызгов на пол. Тоже самое произошло с рукой мистера Компресса, когда он решил поместить Восстановителя в сферу. Защищая своих соратников, и, пожалуй, свое достоинство, Томура расщепил человека, что взялся из неоткуда, прикрываясь собой Восстановителя. Еще двое разнесли стену позади мафиози, и все встало на свои места. Жертвой здесь должны были стать они. — Хватит на сегодня, — мафиози брезгливо стряхнул с себя пыль, — Звоните, когда успокоитесь. Он ушел. Томура выглядел спокойно, даже отчужденно, смотря ему вслед. — Хочешь, спалю его? — лениво произнес Даби, и Тога подхватила его идею, доставая нож. — Не нужно… Не сейчас. Подошва кед глухо шаркала по бетонному полу. Томура направлялся вглубь, в сгущающуюся тьму, погруженный в себя. — Шигараки, стой! — Деку помчался за ним. Лишь секундная реакция, а возможно желания самого Шигараки, спасло его от выставленной ладони. Пальцы, которые могли превратить его в пыль замерли в паре сантиметров от лица. — Чего? — спокойно спросил Томура, глядя уставшими, болезненного красными глазами. Деку собрался духом, сначала посмотрел на ладонь перед собой, а потом задрал подбородок и взглянул в глаза. — Он прав. И ты это знаешь, — смело заявил он, зная, точнее, лишь предполагая, что не поплатиться за эти слова, — Нам нужен план. Глаза сузились, грубая, отслаивающаяся кожа век чесалась, но в голове прошел тонкий электрический импульс — мысль о том, что поддаться своим эмоциям и убить этого парня сейчас выйдет ему боком. Якудза действительно прав. Не стоит разбрасываться людьми. Особенно полезными людьми. — Хочешь что-то предложить? — Шигараки опустил ладонь, взглянув на Деку с легкой усталостью и откровенным пренебрежением во взгляде. — Да.

***

Боже, что я такое выдал — непрерывно крутилось у него в голове пока он не вернулся в комнату. Встав посреди комнаты окутанной светом луны и фонарей из окна, он тут же взялся за волосы, начиная энергично их трепать. Походил немного взад-вперед, сел на кровать и принялся грызть заусенцы. В голове была идея, было верное решение, которое нужно было оформить в план до следующей ночи. Это было важно: для Лиги и для него в частности. Это было не то же самое, как с Ураракой. Все серьезнее и опаснее. Он рискует не только своей свободой и жертвует не только одним человеком. К тому же, он сам взялся за это. Надо же! Сам взялся! Остановил Томуру Шигараки без капли сомнения и сказал ему: “Тот чел, который тебя бесит, прав, ты был лошком и скорее всего ничего дельного не придумаешь, так что давай я помогу исправить это?” – даже смешно. Кожу защипало. Он посмотрел на руки и обнаружил, что содрал заусенец. В углу раны взбухла росинка крови, которую он растер. На ее месте сразу начала образовываться новая. Новая ответственность взвинчивала нервы. Продумать все до мелочей, до самых крохотных деталей, обвести вокруг пальца целую мафию, вывернуть все в свою пользу, не попасться героям, продумать разные исходы и суметь подстроиться под новые обстоятельства – это даже звучит как что-то из манги. И он сам за это взялся… Спать совсем не хотелось. Тело вибрировало от энергии, от остаточного адреналина, от мыслей, кишащих, как полчища личинок в гниющем мясе под июльским пеклом. Поток идей, как вода, бьющая фонтаном из подземного ключа, неумолимо вытекающая и утекающая, срочно требующая быть сохраненной. Изуку встал так резко, что в глазах немного зарябило. Раскатистый грохот открывающегося ящика, его суматошные копошения и скрежет стула по полу могли бы разбудить соседей по общежитию, но он даже не заметил, как излишне громко это звучало. Через пару секунд все стихло и он взялся за то, что умел лучше всего. Писать, писать, писать. Расписывать, фиксировать, догонять и спешить за мыслью, что опережала движение руки, которая уже болела от напряжения. Запястье дубело и протестовало, отдавая пульсирующую боль в предплечье. А кровь кипела, лоб жгло и это было похоже на лихорадку.

***

— Я тебя слушаю, — Шигараки двигался небрежно и как-то развалисто. Длинные конечности словно едва могли удержать его, и тело по инерции шаталось при ходьбе. Он завалился на диван, с облегчением вытягивая ноги, — Как ты предлагаешь нам бороться с ними? — А зачем НАМ бороться с ними? Просто нужно быть рядом в определенный момент, подстроить обстоятельства. Шигараки недоуменно посмотрел на него. Парень выглядит еще более изнеможенно. Тусклая кожа отдавала болотно-зеленым, будто он отравился, а под глазами набухли сине-фиолетовые мешки. По белкам ползли паутинки капилляров, а волосы взъерошены еще больше, чем обычно. Он стоял над диваном, глядя на Шигараки сверху вниз каким-то странным, почти сумасшедшим взглядом. Пару минут он будто был не здесь, пустой и отрешенный, о чем-то крепко задумавшийся или вспоминающий, а потом вдруг вспыхнул, как спичка, и зрачки его расширились так, словно он увидел что-то, что очень сильно любит. Или просто накидался солей. — Я постарался продумать все, — завел Деку свою тарабарщину, — Конечно, герои подозревают, что мы можем заключить альянс. Чисаки ожидает, что мы заключим альянс. Будем ожидаемыми, поиграем в их игру, поддадимся их стратегии, а в конце используем все бреши, чтобы поставить мат. — Помедленнее, — протянул Томура, потирая переносицу, — Я вообще не очень люблю шахматы. И ты что, предлагаешь встать на колени перед якудзой? — Что-то вроде того. Но не по-настоящему, просто притвориться. Притвориться нужно правильно, возможна утечка информации, а подозрительное поведение – это неизбежно, — он ходил вдоль дивана и обратно, говорил очень быстро, будто время их было ограничено парой минут и ему нужно успеть высказать все. При этом слова его мешались, словно перепрыгивали абзацы текста, словно он уже закончил предложение, не успев его начать и сразу переходил к следующему, словно размышления не поспевали за речью и он упускал детали, говоря лишь выводы, — Нам нужно притворяться до последнего. Даже сами члены Лиги Злодеев должны думать, что мы выступаем за интересны Заветов Смерти. Мы сами должны убедить себя в этом и верить в свою ложь до последнего. — Ладно, это весь план? Притворяться и ждать удобного момента? Блестяще, — саркастично протянул Шигараки — Нет! — как-то слишком возбужденно выпалил Деку, — Я же сказал, что все продумал. Ну или почти все. Все продумать невозможно, нам в любом случае придется корректировать план… — Ближе к делу. — Да, держи. Думаю, так будет проще, — он достал тетрадь из рюкзака, передавая ее Шигараки, — Тут все написано. Толстая тетрадь была исписана наполовину. Белые листы шли волнами и были шероховатыми – от нажима ручки иероглифы рельефно выпирали. На первых страницах можно было заметить небольшие бурые разводы. — И, Шигараки, есть еще вопрос, — Томура отвлекся от перелистывания тетради, — Думаешь, он использует что-то, чтобы подавлять причуды? — Да, вот это, — он приподнялся, доставая из кармана что-то маленькое, и бросил на Деку оценивающий взгляд. Через пару секунд оценки продолжил, — Сможешь определить, что внутри пули? Что в ней такого и почему она так действует? — Я попробую. Но не обещаю. — Тебе кое-кто поможет. Думаю, вы сработаетесь, — звучало по необычному ласково и по-доброму. Конечно, Шигараки не сказал это ласково, но в его тоне не было пренебрежения и отвращения, лишь сухой хрип, оттого это и звучало так. Деку улыбнулся. Глупо, но искренне. И от этой искренности еще более нелепо — ходячий труп улыбающегося солнца. Фантастика.