Любовь среди боли

Она не могла заснуть. Опять. С каждым разом она начинает мечтать всё сильнее и дольше. Она знает, что этого не произойдет, но как же было приятно грезить об этом. То, как она убирает пшеничные волосы за ухо, целует в щеку, в другую, в нос, в лоб. Смотрит на очаровательные губы и прерывисто дышит, вся красная и счастливая. А она ей улыбается. Своей самой красивой улыбкой, а в глазах блеск и желание. И они целуются. Медленно, тягуче и сладко. Именно так. Открыв глаза, тёмноволосая, уже привыкшая к темному свету, пытается восстановить дыхание и остудить голову. Эти бредни преследуют её уже неделю, и она просто не может им противостоять. Не хочет. Но она нашла способ решения проблемы. Доставая свой маленький скетчбук, она пролистывает страницы и любуется на собственные рисунки. Возможно, они не особенные и не такие уж и красивые, но главное то, что она запечатлена на них. На первом любимом развороте она видит Софию, которая заснула на 14 февраля тогда в парке, на другом, где она улыбается и смотрит в её сторону, на другом же рисунке она в свой красивый профиль глядит вдаль. Мия рассматривает свои рисунки и не может понять, что же произошло, что она влюбилась без памяти. Может во всём виноваты эти золотистые волосы? Эти нежные на вид розовые губы с самой прелестной улыбкой? Или же глаза цвета изумруда с блеском, которого никогда не было у неё самой? Но она много раз встречала людей с таким же цветом волос, и ни один не застревал у неё в голове. Она повидала множество улыбок, но лишь эта покорила её сердце так, что она желала видеть только её. Она вглядывалась в различного цвета глаза, но лишь в эти хотела глядеть вечность. Она вновь берётся за карандаш, включая при этом уже убитый телефон и фонарь на нем, который светил не так уж и ярко, но Вишнёвой было бы достаточно и этого. Она старается как можно аккуратней переводить прекрасную картину из воспоминаний на бумагу, а точнее Фролову, которая убирает прядь за ухо и при этом выглядит как цветок лотоса. Нежная и чистая. Закончив скетч, Мия делает ещё пару штрихов, рассматривает и понимает, что её Софи не стоит и тысячи подобных рисунков. Они никогда не смогут передать её истинной красоты. Но она не расстраивается, ведь знает, хоть и боится, что этого не случится, они встретятся, и она сможет полюбоваться ею вновь. Она закрыла свой альбом, положила на тумбочку рядом с кроватью, в которой хранился хоть и различный, но нужный хлам, и легла на бок, разглядывая кулон, который уже изучила досконально. «Почему именно снежинка?»

—

С чугунной головой девушка смотрела на серое здание и пыталась проснуться. Сегодня она совсем не смогла приготовить себе поесть, и сил хватило только на то, чтобы сделать себе низкий хвост. Да и аппетита не было, чтобы хоть что-то скушать, так что она обошлась одной печенькой по дороге. Сидеть несколько часов и грызть гранит науки совсем не хотелось, но школу пропускать нельзя, да и толстовку отдать надо. Пожалуй, встреча с подругой была единственным, что радует её сегодня. Первым уроком был русский. Наверняка, она будет единственной, кто сможет поддерживать диалог с учительницей. Так было каждый раз. Зайдя в класс, её встретили не приветствием, а вопросом по домашке. Конечно, она сделала, поэтому любезно отдала Меловой свою тетрадь по математике и уселась на свое место, стараясь не заснуть на парте. Звонок. Учительница вошла в класс со стопкой тетрадей, в которых были их сочинения. Вроде бы ничего такого, ведь сказали оценки, и они нормальные, но нет, учительница обязательно станет обсуждать именно её работу и хвалить. Конечно, Соне было приятно, ведь она старалась, но эти взгляды, направленные из каждого угла класса... Они словно хотели её затоптать, сделать дыры в её теле, чтобы после она и вовсе исчезла. Она делает вид, что всё хорошо, улыбается своей выученной улыбкой и игнорирует разговоры у неё прямо за спиной о том, что она всего лишь глупая блондинка с богатыми родителями, она всего лишь подлиза. На самом деле она бездарность. Урок прошёл, а Соня чувствует, что голова совсем разболелась, ещё и на душе паршиво. Ну вот только её не хватало. Ира идёт в её сторону с этой ужасной улыбкой. Улыбка красивая, но то, что девушка вкладывает в неё.. — Сонечка... Ты сейчас сильно занята? Соня смотрела на её светлое, местами пушистое каре и думала над ответом. Нет, она не занята, но и делать что-то сейчас явно не была в состоянии. Впрочем, даже не дав ответить, Ира продолжила. — Мне просто вчера было плохо, и я совсем не успела сделать домашку! Не могла бы ты..— она вытащила тетрадь из своего небольшого чёрного рюкзака и протянула Соне, — сделать её за переменку? Она смотрела на эту тетрадь с розовой обложкой и какой-то надписью на английском и понимала, что не сможет вообще ничего сделать и решить. Она еле стояла, что там уже до этих примеров. — Ир, я.. Ире же было плохо. Она не смогла сделать. Войди в положение, София! И она вошла. Уже тянув руку, чтобы забрать тетрадь, её схватили за запястье и легко отвели, сжимая. — Она не будет этого делать. Фролова, повернув свою голову в сторону, заметила Вишнёву. Вся в веснушках с чёрными, как смола, волосами и тяжёлым взглядом. Эти глаза были красивы, даже когда были недовольны. София смотрела на высокую девушку и чувствовала, как становится жарко. Она перевела взгляд вниз. «Её рука..» Горячая, приятная, мягкая.. — Ты кто такая? Я с ней разговариваю вообще-то.. Подожди, ты же не... Ворона? «Ворона?» Мия сжала её ладонь сильнее. По виду Мии не сразу скажешь, что она зла, но, глядя сейчас, Соня поняла, что она в бешенстве. — Да, я ворона. — она спокойно согласилась, приблизилась к Ире и раздражённо добавила: — Так что, если ещё раз подойдёшь к Соне, я выклюю тебе твои голубые глазки. Ирино лицо надо было видеть. Возможно, она и смогла бы что-то ответить, но Вишнёва уже выводила Соню из класса и из толпы, которая уже успела собраться вокруг них. Соня старалась поспеть за длинными ногами и не споткнуться на ватных ногах. Они пролетели лестницу со второго этажа, и Мия завела их под неё, закрывая от глаз, но не избавляя от шума школы. Мия нависла над ней, стараясь уместиться под лестницей, и шепотом спросила: — Тебе плохо? Соня смотрела в эти карие глаза и думала об одном. «Так близко.. она бы могла меня поц.. БОЖЕ, СОФИЯ! О ЧЁМ Я ТОЛЬКО ДУМАЮ?!» Голос так и твердил о том, что это неправильно, и что её мысли отвратительны.. они же подруги! Но.. её губы с кровью от постоянных истязаний были так рядом с её собственными. «Наверное, они такие же горячие, как и её руки..» Из раздумий о правильном и неправильном её вырвали руки, которые слегка трясли плечи. — Софи! — А? А, мне.. мне хорошо.. а точнее.. нормально, нормально! Вишнёва словно специально приблизилась, ещё и своими глазами стала рассматривать Соню. — У тебя отдышка и ты вся красная. — она замолчала, а София тупо смотрела на её губы. Спустя мгновения Фролова и правда подумала, что они сейчас поцелуются, но подруга лишь прикоснулась губами к её лбу. — А ещё горячая. Она сейчас грохнется в обморок. — Ты заболела - почему пришла? — укор в голосе, и Соня была уверена, что также и во взгляде. Глаза Фроловой метались из стороны в сторону, и она старалась думать, когда мозги совсем плавились. — А..я.. в школу.. не пропущу же и.. и толстовка! Я должна тебе отдать толстовку! — она начинает путаться в собственных пальцах, ища чёрную толстовку в своем рюкзаке. И находит. Скромно протянув её темноволосой. Она взяла вещь и неряшливо засунула в свою сумку. — Пошли. Мия вновь взяла её руку, и по Соне прошёлся рой мурашек. — Куда? — Домой. Соня осталась на месте. — Мими. Я не могу прогулять уроки. Мия посмотрела на Софи с недовольством, но всё же остановилась. — Сколько? — Шесть. — Я буду ждать тебя у этой лестницы. — Ладно.. Мия рассматривала её и, возможно, хотела что-то добавить, но не успела, так как прозвенел звонок, и они поспешили по классам.

—

Снова эта школа. В ней, как всегда, ничего не изменилось. Та же штукатурка, доска с разводами от мела, учителя, от которых только и слышишь, что не сдашь ОГЭ и вообще, что ты бездарность. Они привыкли. Он привык. Только все же кое-что изменилось. Одноклассники. Теперь с ним стали реже разговаривать, иногда вообще игнорировали. Он знал, что они ему не близки, и они ему вовсе не друзья, как с Мией, но осадок на душе остался. Теперь все перемены он проводит за партой с Вишнёвой, разглядывая окно или лёжа на парте, как это делает она. Некоторые девушки всё ещё приходили к нему и пытались заговорить, но, видимо, их слишком смущала чёрная "ворона" рядом с ним. Он был рад этому. Возможно, красота приносила больше неудобств, чем хотелось бы. Раньше его, может, это и позабавило бы, но сейчас надоедливые девушки весьма беспокоили. Нет, ему, конечно, приятно такое внимание, но он бы скорее предпочёл одну и навечно. Банально? Он знает, но это не мешает ему мечтать. Раньше он не особо задумывался над внешностью девушек. Ну, красивая и красивая. Главное, как к другим относится. Эти слова матери он запомнил на всю жизнь. Они были бесценны и правдивы, как всё, что собственно и говорила его матушка. Встретив Алёну, он начал грезить о том, что она его идеал и у них любовь до гроба. На самом деле ничего этого не было. Алёна красива своими красными волосами, ярким характером и голубыми глазами, также она хорошо относится к другим, но.. что-то было не так. Он словно ничего не чувствовал к этим глазам, красной улыбке и прелестным пальчикам с чёрным маникюром. Совсем ничего. Она была лишь его другом. Да и, видимо, от неё особой любовью не веяло. Дэн был этому рад, ведь если бы он осознал свои чувства и было бы поздно, он бы ужасно себя чувствовал. Скучный урок географии прошёл словно мимо него, и он был рад этому, ведь остался последний урок, и это была физкультура. Мия лихорадочно стала собирать свои пожитки, чему Дэн очень удивился, ведь весь урок она сидела уж слишком задумчиво. Да, конечно, она всегда такая, но в этот раз она даже иногда морщила бровь! Что-то не так. «Нужно выяснить» И он выбегает вслед за подругой из-за парты. — Мими. Молчание. Он уже знает, что оно значит. Но все ещё злит, что она не может общаться как обычный человек. Хотя если бы она так делала, было бы намного скучнее. — Ты куда? Прогулять физ-ру хочешь? — Да. — А где? Девушка остановилась. Повернулась к нему лицом и с раздражением ответила: — В пизде. И ушла. Оставив Дэна в полном одиночестве. Возможно, ему и не стоило тащиться за ней, вместо того, чтобы идти на физкультуру, но он слишком любопытен, поэтому продолжает её преследовать. А натыкается он уже на Софию с весьма чахлым видом. Парень с беспокойством подходит к Фроловой. — Сонь? — О, Дэн.. привет. — голос девушки совсем слабый, да ещё и с придыханием. — Сонь, тебе плохо? Заболела после дождя? — Всё нормально... Мия перебила подругу и повела её в сторону выхода из здания. — Мы уходим. — Я с вами!

—

«Ненавижу эту каторгу». Входя в любимую квартиру, Васнецова уже слышала прекраснейший запах выпечки из рук своей бабушки. Девушка опустила у стены свой рюкзак с ненужными учебниками и полетела на кухню. А там её ждала целая тарелка румяных пирожков. —Ой, Алён, ты уже пришла? А я вот пирожков наготовила с яйцом и луком. Как ты любишь. Алёна смотрела на эту тарелку и уже вытирала слюни. —Спасибо! Сейчас руки помою и бегом есть! — Я пока чайник поставлю. Пожилая женщина с мягкой, наполненной добротой улыбкой и в фартуке с цветами только закончила создавать "кулинарный шедевр", по словам внучки. Поставила чайник на плиту и принялась искать набор с разными вкусами чая, который она сама недавно купила, ведь знает, как родных радует этот напиток. Она делает всё, чтобы хоть капельку осчастливить вечно занятых, но очень близких ей людей. В ванной девушка смотрела на своё любимое мыло и не могла налюбоваться. У девушки была слабость к различным красивым мыльным изделиям, поэтому она не жалела лишний раз прикупить сладкое на вид и горькое на вкус мыло (это она поняла ещё в детстве) . На данный момент у неё в руках был макарун розового цвета, который с каждым днём становился всё меньше и меньше. Ещё где-то в комнате у неё стоит самое прелестное изделие из всех, которые она видела, а именно мандаринка. Может банально, но эта мандаринка её покорила и теперь она стоит на полочке, а Алёна иногда вдыхает её вкусный запах Нового года. Всполоснув руки, Васнецова глянула в зеркало и вновь засмотрелась на свои волосы. Они были ярки, но уже недостаточно, да и корни отросли. «Нужно красить». Посмотрев пару секунд на краску, которую недавно приобрела, а после вновь на девушку в отражении, Алёна поймала себя на мысли, что хотела бы разбить эту девушку в зеркале. Войдя на кухню с улыбкой, от которой болели щеки, она съела пару пирожков с вкусным зелёным чаем и поняла, что чтобы быть счастливой, ей достаточно просто еды. После она пошла в свою комнату смывать макияж, при этом позволяя лицу расслабиться и стать уставшим. «Должно быть, именно так я себя и чувствую» На лице виднелись блёклые, совсем незаметные веснушки, которые проявлялись весной, и то она их скрывала за макияжем. Она не хотела краситься, но ещё больше она не хотела, чтобы люди увидели её волосы с этими глупыми кудряшками. Она стала пользоваться плойкой уже в 4 классе. Даже дома она не могла смотреть на эти глупые золотые завитки. Уже в пятом она втихаря покрасилась у Кати. Бабушка в тот вечер была в бешенстве, но быстро остыла. С тех пор она красилась в различные яркие цвета, но лишь в красном нашла себя. Он был её талисманом и любимым цветом уже 2 года. Быть яркой вошло в привычку. В ванной девушка нанесла на волосы яркую краску и стала распределять красный цвет по всей длине волос. Иногда она думала о том, что нужно все это прекратить, но каждый раз в её голове всплывали моменты, где её обзывали и тянули за светлые кудри. Мысли уходили сами. Девушка посмотрела на упаковку, где было написано время, которое нужно подождать. 30 минут. Она пошла на кухню. Там она увидела его. Мужчину, выглядевшего на все 55, но на деле которому только недавно стукнуло 36. Немного квадратное лицо с щетиной, нос с горбинкой и печальными голубыми глазами. Он всегда был таким. Немного грустным и угрюмым. В детстве она любила проводить с ним время за телевизором, хотя они смотрели простые мультики, сидеть на коленях и слушать разные истории, есть вкусное мороженное, только купленное, и ходить с ним за ручку по парку. Но самое лучшее было перед сном, когда она закутывалась в одеяло и ждала его с новой сказкой. Все эти сказки были о прекрасной принцессе и обычном рыцаре, который каждый раз пытался заслужить её внимание своими подвигами. В каждой сказке эта принцесса была с самыми великолепными кудрями цвета мёда. — Как у тебя...— каждый раз добавлял он и смотрел на её волосы с любовью. Лишь сейчас Алёна поняла, что тогда он смотрел на дочь не только с любовью, но ещё и с грустью. Он любил её волосы, и когда она покрасилась в первый раз, увидела, как что-то в нём сломалось. Он ничего не сказал тогда и до сих пор. Девушка не знала, когда они так отдалились друг от друга, но знала точно. Между ними пропасть. Она слышала от бабушки, что он не всегда был таким грустным, и даже видела его совместное фото, где была также и её мама. Они были счастливы, и у него не было этой бесконечной печали в глазах. — Привет, — скованно и тихо проговорила девушка, проходя к стеклянному кувшину с водой. — Привет. Она не знала, что говорить, и он, видимо, тоже. Они вообще редко разговаривали о чём-то, кроме успехов в школе, которых у Алёны было мало, и денег, которые он ей давал. Каждый раз он ей не отказывал, какую бы сумму она не попросила бы. Она знала, что этим лучшее не злоупотреблять, но было приятно, что может быть финансово свободной, хоть бабушка и не любит, когда отец даёт ей много денег. —Опять красишься? Она не смотрела на него, но знала, что он смотрит на её волосы с печалью и ностальгией. — Да. Разговор закончен. Она посмотрела на часы и побрела в комнату с тяжёлым камнем на груди. Это были её волосы, и она могла делать с ними всё, что угодно, да и он не выражал претензий. Но каждый раз, когда он так смотрел на них, она не могла не думать о том, чтобы сказать ему: — Я не она.