Любовь среди боли

Она ужас как переволновалась. Увидев возлюбленную в таком состоянии, Мия пришла в ужас и не знала, что делать. Точнее, она знала, что делать, конечно. Когда кто-то болеет, ему нужен постельный режим, лекарства, а также много горячего чая с лимоном и много-премного любви, как говорила мама. Чуть позже она добавляла, что больной также может выбрать вкусняшку к чаю, а Эмилия спрашивала каждый раз: — Любую? — Любую, — отвечала мать и вытаскивала градусник из подмышки, при этом нежно целуя. Этого уже давно не было, и Мия совсем разучилась не то чтобы заботиться о себя, а вообще болеть. Она не могла себе этого позволить. Вот и сейчас она лихорадочно вспоминала, что нужно делать с больным, при этом не угробив его. Дэн давно уже отвязался от них, чему Мия была очень рада. Он должен будет предупредить тётю Марину, что она, возможно, опоздает на работу. Соня в собственной прихожей с бледным лицом, которое обычно было веселое и румяное, пыталась снять ненужный верх, но выходило всё очень вяло. Поэтому Мия посадила её на табурет, который стоял в ближайшем углу, и, нагнувшись, стала разувать Фролову, пока та боролась с замком белой куртки. Справившись с верхом, они прошли в комнату. — Переодевайся и ложись, — проговорила Мия, осторожно помогая подруге сесть на кровать. — Мими.. я не беспомощна — слабым голосом проговорила Соня и посмотрела на Мию своими наполненными зеленью глазами. — Я знаю. Мия вышла из злосчастной комнаты, которая была буквально пропитана ею. Она не могла там находиться. Это слишком. Зайдя на уже привычную кухню, Мия удивилась тому, как ей нравится быть здесь. «Больше, чем дома» Она нашла чайник и стала рыскать в полках, пытаясь вспомнить, где же София выуживала чай. Нашла. Решила сделать зелёный с лимоном. Переливая из чайника воду в кружку, девушка заметила, как у неё трясутся руки. Она посмотрела на них пару секунд, но они, как будто назло, продолжали трястись и привлекать ненужное внимание. Наплевав на это, она пошла к Фроловой с подносом, на котором был горячий напиток и печенье, которое Мия откопала в вазочке на столе. Больная мирно спала и выглядела просто умилительно. «Мия, о чём ты думаешь..» Она поставила на столик рядом с кроватью поднос и поддалась соблазну, убрав прядку волос за ухо, а после аккуратно потрясла за плечо. — Сонь, выпей чая и скажи, где лекарства. — Лекарства.. в ванной за зеркалом.. — сонно проговорила и потянулась за чашкой Фролова. — Пей. — Мия протянула кружку и ушла в ванную искать лекарства. В ванной она порыскала немного в аптечке, нашла жаропонижающее, но предположила, что может у Софии болит что-то ещё, поэтому решила взять целую коробку лекарств. Находясь в ванной, Вишнёва вспомнила неловкий момент, который хоть и смущал, но грел душу. Ей было интересно, что сама Соня думает об этом, но спросить об этом она не могла. Зайдя в комнату, она не смогла оторвать взгляд от Фроловой. Она была похожа на котенка. Милого, жемчужного и бесценного. Положив лекарства на стол, Мия поняла, что опаздывает на работу, и в быстром темпе написала записку подруге, а когда уходила, накрыла пледом. Она убежала с тёплым и трепетным чувством, от которого было невозможно не улыбаться.

—

Она в темноте. Света нет. Ой, нет, есть. Он же исходит от её волос! Светлые пряди были словно из золотых нитей, и это завораживало. Она смотрела на них и когда насмотрелась, решила пойти в пустоту, ведь и там был свет. Совсем маленький, тусклый и мрачный. Она шла, потом бежала в белом платье и чувствовала, словно с каждым шагом путь становится бесконечным. Но она нашла свет. Она догнала его. Или её. Свет исходил от Мии. Она сидела в пустоте и смотрела на свои руки. Руки в крови. Взгляд был как раньше. Безжизненный. Словно у мертвой. Она смотрела и смотрела на свои кровавые руки, а после направила свои несчастные глаза на Софию. Соня словно поняла и взяла себе её боль. Бесконечную, страшную и такую глубокую, что не думать о ней каждую секунду было бы невозможно. Перед глазами поплыло, и девушка поняла. Она плачет. Плачет за темноволосую красавицу с бесконечной болью, которая теперь не может не выдавить ни капли. Сделав два страшных шага, девушка упала на Мию и сжала её в объятиях, будто этим хотела забрать все страдания и спрятать от жестокого мира. Как будто она могла это сделать.. На это Вишнёва лишь взяла её лицо в руки, стирая слезы, и поцеловала. Соня удивилась. Поспешила остановиться, но через секунду поняла, что не хочет.. не хочет останавливаться. И она поцеловала ещё.

—

С самого детства она была тихой. Пока мама оправлялась от ухода отца и старалась ухаживать за ней и братом, а брат всячески ей помогал, про полную девочку совсем забыли. Влад учился готовить, убирал всю квартиру, иногда неправильно, но мама знала, что он делает всё ради неё и лишь бы ей было легче. А Женя просто наблюдала за всем этим, не в праве сказать, что она тоже тут. Сидит и ждёт, пока на неё лишний раз посмотрят. Однажды, когда Влад впервые приготовил жареную картошку.. это был кошмар. Женя на всю жизнь запомнит тот ужасный вкус горелой картошки. Тогда Женя не могла понять, почему мама сказала, что вышло просто отлично и съела всё из своей тарелки. Но теперь она переосмыслила многое из своего детства и многое поняла. У мамы были мокрые глаза. С тех пор Влад готовит просто божественно. Именно он отвечает за кухню, хоть сейчас и не готовит различные пасты из Италии и изысканные супы из Франции из-за глупых экзаменов. Он все ещё старается во всём помогать маме, пока Женя продолжает считать себя лишней в этой семье. Даже сейчас, когда он вроде выбрал цель или даже мечту, горбатясь над этими экзаменами, он делает это ради них. Ради денег. Ради их счастья. Женя всегда его любила, и он её. Но пропасть между ними была слишком большой. Они даже толком не обнимаются. Появление Егора улучшило ситуацию, и брат стал более открыт и улыбчивым. Особенно ему. Женя осталась одна в этой семье. Они всегда были с ней, хоть и так далеки. На неё времени всегда не хватало, и она решила создавать счастливую жизнь на рисунках. Лучше уходить из реальности и рисовать красивых фей, чем слушать разговоры Влада и мамы про их скудный бюджет. Брат всегда восхищался её каляками, порой даже заменял маму в этом деле, и Женя жуть как радовалась этому. Это значило, что она все ещё есть, что она существует, и она не невидимка.  Слава богу, сейчас вроде всё стабильно, но привычка осталась. Она всё такая же тихая. И уродливая. С самого детства ей все об этом напоминали, но она просто стала их игнорировать и меньше смотреть в зеркала. Она привыкла к этому. Привыкла к одиночеству. Она хотела быть одинокой. До того, как встретила его. Лучик.. нет, солнце в своей пасмурной жизни. Он буквально сиял своей жизнерадостью и желанием жить. Когда она пряталась в других реальностях, придуманных ей, он хотел жить. Просто жить и смеяться, покоряя всех своей прекрасной улыбкой. Она видела это желание в его словах, в его улыбке, в его блестящих глазах. Должно быть, сначала она не понимала его. Ненавидела. Ведь кто же захочет жить в таком несправедливом, тусклом мире? Он. Именно он. Слишком глупый. Слишком весёлый. Слишком улыбчивый. Слишком милый. Теперь в его глазах она видела не только желание и глупость, но и всё самое прекрасное. Она никогда бы не подумала, что могла бы влюбиться по уши в такого балбеса на вид, как Дэн. В первую встречу он смотрел ей прямо в глаза, что очень её выбесило. Она ненавидела, когда так делали. Было чувство, словно люди, смотря в её глаза, хотели вывернуть её душу. Но он был не таким. Заметив её смущение, он тактично прекратил это и изменил голос. Этот голос был нечто. Бархатистый, приятный и успокаивающий. Под этот голос нужно озвучивать сказки для детей и вообще быть оратором. Она не знала почему, но, понимая сейчас, пришла в то, ещё совсем сырое, кафе вновь. Вновь заказала какое-то пирожное и слушала этого глупого парня, который у других столиков был слишком шумным и весёлым. «Аж бесит..» Она не знает, как и когда, но она влюбилась. Возможно, это произошло тогда.. В тот вечер она надела белое, лёгкое и воздушное платье, и в кафе зашли две очень красивые девушки и начали хихикать, смотря на Женю, от чего она захотела слиться с мебелью. Она должна была уже привыкнуть к этим бесконечным насмешкам, но не могла. Эти мерзкие улыбки всегда были направлены в её сторону, а шёпот часто произносил её имя или же слово «жирная».. Дэн, как всегда, встретил их улыбкой и слыша по голосу, она знала, что он также мил с ними, как и с ней. Она знала, что не особенная. Последней каплей стало, когда одна из девушек с чёрным каре сказала: —Выглядит как корова.. Дальше Женя слушать не стала, а просто встала и убежала. Она видела, как всё плывёт перед глазами, чувствовала, как комок в горле неприятно саднит, а в груди сердце обливалось кровью от обиды. Она знала. Знала, зачем красиво оделась и даже волосы заколкой глупой закрепила. Ради него. Ради парня, который даже не посмотрит на неё дольше, чем нужно. Она упала на ближайшую лавку и стала вытирать жалкие слезы, чувствуя себя дурой. Глупая заколка мешала, поэтому Смирнова решила выпустить свой гнев на ней, выкинув её куда-то в сторону. Она даже не заметила, как кто-то протянул руку, в которой лежало украшение. Шмыгая носом, она подняла голову и подавилась воздухом. Это был он. Глупый, весёлый и самый милый парень. Денис. — Ты уронила. — проговорил парень, скромно улыбаясь и протягивая белую заколку.

—

Он хотел запомнить этот момент навсегда. Тёплую погоду, цветущую вишню во дворе, лавочку, которую давно стоит перекрасить, прохожую парочку, которая шла, держась за руки, и трепет внутри. Он не знал, что это за чувство. Он просто любил его. «Возможно, это счастье » Он давно отделился от девочек, так как Мия недобро на него смотрела. И предупредить об опоздании на работу маму всё же надо. Возможно, он получит от матери за то, что прогулял физ-ру, а возможно, она, как всегда, лишь улыбнётся, посмотрит на него и этим будет всё сказано. Он не любил, когда она так делала, но понимал, что это на него действовало. Этим взглядом и улыбкой она говорила ему: «Я не рада, но надеюсь, ты хорошо подумал об этом». А он, блин, редко думал перед тем, как что-то сделать. Он просто делал, а потом иногда жалел. Работа в кафе не казалось ею. В нём он отдыхал и общался с разными людьми. Добрыми или злыми, тихими или очень шумными, красивыми или не очень, счастливыми или бесконечно печальными. Но все они оставались людьми, с которыми он был счастлив поговорить и немного узнать. За это он и любил быть тут. Ну и ещё из-за бесплатных пирожных и кошачьих ушек. Приятная тяжесть ручки от двери заведения была в радость парню, ведь он знал, что будет за ней. Новые люди или старые знакомые, блокнот, вскоре исписанный заказами, запах кофе, зелёный фартук, лучшая женщина и ушки. Зайдя, он почувствовал, как кафе обняло его, и он стал улыбаться ещё шире. Та же мебель, люди, посуда и барная стойка, за которой была мама. С мамой была и Женя. Петров видел лишь её затылок, но всё равно уже был рад встретить её. Подойдя к ней, он вновь увидел это выражение лица. Он никогда не понимал его, но сейчас оно уже вызывало меньшее недовольство, тем более сейчас. Это была та же Женя. Но сердце пошло в удар, и он случайно задержал дыхание. Она была в очках. Оправа очков была чёрная и полукруглая.Они придали девушке ещё большую очаровательность и мягкость. «Милашка..» Резко стало жарко, и Дэн понял, что что-то не так. Он хотел бы что-то сказать, но стал тупо смотреть в пол, а через секунду его и след простыл. Находясь в туалете, он понял, что это какой-то ужас. Лицо горело, руки стали потными и неуклюжими, прямо как в 3 классе, а ещё.. «Теперь я не смогу смотреть ей в глаза..» В штанах было ужас как тесно. Страшный конфуз..