Любовь среди боли

Я полюблю все твои шрамы.

Слышен лишь звук ночных машин за окном и её скулеж. Боль растекается по всему плечу, а после и в голове. Она упала, но не собиралась ложиться обратно. Кажется, тут и было её место. Девушка сжалась в комок. Одеяло запутало её конечности, но она не предприняла никаких действий, чтобы исправить это, а наоборот спрятала лицо в ткани. Она не могла понять, откуда исходит боль. Из плеча, бедра, головы, которыми она ударилась, когда падала, или из груди, что заполнилась вязким чувством вины и желанием просто извиниться. Она кричит в ткань, но это не помогает. Никогда и ничего не помогает. Сколько бы она ни просила, ни кричала, ни умоляла. Мама никогда не вернётся. Она так и не скажет ей того, что говорила в гребанном сне. — Мам, мам, я правда, — она пыталась подойти ближе, но понимала, что конец всегда будет одним и тем же. Она сгорит, — Я не хотела! Прости. Прости меня! ПРОСТИ! — Эмилия даже не заметила, как начала рыдать. — Я блядь.. лучше бы я проиграла! Сломала ногу! Больше не смогла ходить! Лишь бы... — она подошла совсем близко, но как бы ни хотела почувствовать тепло, знала, что последует за прикосновением. — Лишь бы ты была жива... Всё оказывается, как она и думала. Как и всегда. Мама рассыпается в пепел. Одно касание. И всё. Мии хватает лишь две секунды, прежде чем снова закричать, снова встать на колени, погружаясь пальцами в пепел и остатки матери. — Нет, нет, нет... — просит она, пытаясь собрать пепел в кучу. Но он разлетается. Как бы Мия ни старалась, весь прах выскальзывал из её рук. После она и не помнила свой сон. Но теперь оказалась тут. На полу с одеялом и нескончаемой болью. Сколько она провела ещё в сознании, Мия понять не смогла, ведь полностью погрузилась в темноту. Но зато смогла понять, когда вышел свет, потому что в квартире затрещал звонок в дверь. Мия подскочила и не сразу поняла, как выбраться из-под одеяла, а после и куда бежать. Ей потребовалось пару секунд, чтобы осознать, что уже час дня и что пришла Соня, ведь никто кроме неё не мог. Мия затоптала одеяло и побежала к двери, но приостановилась, чтобы посмотреть, как сильно плохо она выглядела. Сильно. Попробовав немного поправить кудри, что больше были похожи на гнездо, она бросила это гиблое дело и наконец открыла замок двери. Соня выглядела стревоженной, но, увидев Мию, сразу улыбнулась. — Разбудила? — Соня заходит и захлопывает дверь. — Не, — Мия пытается взять пакет из рук Сони, но та не даёт и идёт на кухню. — Врешь. Глаза заспанные и сама ты, — Соня осматривает её с головы до ног. — Заторможенная, — Соня ставит пакеты на стол. — И когда ты бросишь эту привычку. Мия, наблюдая за тем, как её девушка продолжала доставать продукты из пакетов (и не понимая, как Соня всё это донесла в одиночку), проговорила: — У меня скоро холодильник лопнет, — оперевшись руками о стол, Мия улыбнулась. — Ничего, ты съешь это быстрее, — Соня улыбнулась ей в ответ и опустила взгляд, а потом на секунду подняла его обратно. Мия не поняла, что её смутило, но очевидно Соня это заметила. Опустив глаза в то место, куда она смотрела, Мия поняла, что её руки голые. Повязок нет. Все шрамы можно разглядеть, даже не стараясь. Мия отдернула ладони от столешницы и спрятала за спиной. Соня тут же оторвалась от продуктов. Сердце стало колотиться от неизвестности. Что же она скажет? Что сделает? — Если тебе противно... — Мия неосознанно сделала шаг назад. — Нет! — Соня выставила вперёд ладони, словно так могла показать свои чистые намерения. — Нет-нет-нет! Всё в порядке. Прости, прости, я не должна была... — Сонины глаза забегали, и Мия пыталась понять, о чем та думает. И что ей делать дальше. Всё внутри кричало бежать. — Просто, — она наконец установила зрительный контакт, и Мию просто пригвоздило к месту. — Обычно ты... — Забыла. Я забыла их надеть, — ногти впиваются в ладони, и Мия уже идёт за повязками, но Соня хватает её за запястье. — Стой. Она словно стояла перед пропастью. Внутри всё дребезжало. Мия вспоминала, как сделала первый надрез. Как решила, что заслужила ещё большей боли. Боли, что могла бы приблизиться к той, что пережила мама. Боли, что хоть немного могла бы заставить её мысли заткнуться. Она вспоминала, как каждый раз разглядывала лезвие и думала, насколько глубоко ввести в этот раз. И хватит ли его?.. Она слушается её. Стоит на месте, прикованная собственной слабостью перед единственной. Пока та и не знает, чего ей стоит вставать каждый день и чувствовать, что всему должен прийти конец. Пока та продолжает оставаться такой нежной и очаровательной, заставляя бояться следующего дня ещё больше. Она так хотела попросить её отпустить, понять её и прекратить мучить. Не сносить стены, что давали хоть какую-то надежду на защиту. Но встретив глаза, просто не смогла. Не смогла поверить, что это должно исчезнуть. Она не могла... Не могла оставить её после того, как заставила думать, что действительно дорожит ею! Не должна даже думать, чтобы уйти. Ведь она дала Мии шанс. — Э... — Эмилия вздрогнула, понимая, что это конец. — Ми... Она повисла на Соне, цепляясь за футболку, чтобы не упасть. Ноги нещадно подводили её, а ведь когда-то они были её главной ценностью. Но не теперь. Не сейчас. Соня обняла в ответ. Но не как Мия. Не цепляясь в ткань футболки, будто пытаясь проткнуть кожу, не повисая на плечах, словно ноги отказали, а другой опоры не осталось, не так, что с каждым вдохом ты понимаешь, что тебя сжимают крепче. Соня оставалась нежной. Оставалась осторожной каждую гребанную секунду. Пока Мия пыталась не задохнуться от собственных чувств. Пока пыталась научиться жить заново. Соня продолжала оставаться рядом. Продолжала обвивать руками и охлаждать горячую голову ладонями, когда сносило крышу. Ведь именно тогда так и было. Мия ушла от разбитого шампанского и друзей, оперевшись о стенку и спускаясь по лестнице. Пока не прибежала Соня. И не привела её в чувства. Почему же она ещё тут? Неужели ей не страшно? «Страшно... я боюсь. Я так боюсь...» Ладони гладили спину. Мия слышала её дыхание, и это становилось успокоением. Она прижималась сильнее, но ослабляла хватку. Ком в горле мешал говорить и трезво мыслить. Но похоже Соню это не волновало. Она продолжала скользить ладонями по скрюченной спине и обнимать Мию. Зажмурившись, она попыталась забыть то, что ей сказали в первый раз. Что это ребячество и ей стоит прекратить. Что так она не привлечет внимание. Что все проблемы решаемы и не стоит так страдать. Что она уже большая и ей стоит обрести мозги. Тогда всё, что она могла делать, это сидеть на деревянном стуле и сдерживать слезы. Она не должна была просить помощи у классной. Не должна была идти к школьному психологу. — Ты же вроде умная девочка, — она слышит этот голос вдалеке, но знает, что говорят это ей. — Знаешь же, что это ни к чему не приведет. Эмилия, ты меня поняла? Тут она должна была поднять голову и ответить. Что она всё поняла. Но всё, на что ей хватило сил, быстрый кивок, поднять рюкзак и выскочить из кабинета, где её душили слова и премилый голос, от которого становилось мерзко, нежели комфортно. Тогда она сделала ещё пять надрезов. —Мия... — её выдернуло из вод воспоминаний. Она выпустила Соню из обьятий. Схватилась за её плечи, чтобы та не подходила ближе и посмотрела в глаза той, что хочется доверять. Той, ради которой она бы безропотно разодрала грудную клетку и отдала собственное сердце. Теперь же, глядя ей в глаза, Мия понимает, что это она и делает. Отдает себя по кусочку, что пыталась сохранить все эти годы и как-то собрать себя обратно. Отдаёт и понимает, что возможно Соня даже не догадывается об этом. Она просто развлекается. Развлекается, пока Мия заставляет себя жить каждый день. — Софи, — Мия улыбается ей и отпускает руки. Она смотрит в пол, вспоминая каждую ночь в чугуне, когда молила о ком-то. Ком-то, что придет и спасет. Наконец-то заставит поверить, что всё будет хорошо. — Чего ты хочешь? — она смотрит в глаза. Она больше не может держать собственную голову, что стала похожей на груду кирпичей. Светлый пол. Всё в этой квартире было светлым и воздушным, пока Мия оставалась темным пятном. Рука тянется к лицу, и Мия надеется не заплакать снова. Сдержаться. Соня не прерывает её мысли, но Мия сама спешит разрушить эту преграду. Как бы мучительно это ни было. Соня не выглядит испуганной. И даже взволнованной. — Мия... — она чувствует, как Соня обнимает её за щеки. — Ты. Мне нужна только ты, — дыхание спирает. Взгляд Сони твёрдо, и Мия так хочет верить ей. — Но... — её дыхание сбивается, и Мия понимает, что Соня уже разбила все стены. Ей лишь осталось выйти из их обломков, пока Соня продолжает протягивать руку. — Нам... Мы должны разговаривать друг с другом, — Соня придвигается поближе и касается лба Мии своим. — Пожалуйста... Мия закрывает глаза и тянется к девушке. Руки скользят по плечам и шее, чтобы добраться до макушки, где пальцы путаются в паутине светлых волос. Поцелуй никогда не был таким тяжёлым, стыдливым и простым. Простое касание губ, пока внутри всё рушилось. Соня тянется к ней продлить мгновение, а Мия мечтает заткнуть сердце. Если бы она только могла забрать всю Соню себе. — Их... — Соня проводит взглядом по рукам Мии, но не осмеливается дотронуться до шрамов. — Стало больше, — она смотрит в глаза, не давая ни шанса ускользнуть от ответа. «Не вопрос» Мия сама смотрит на шрамы и вспоминает подъезд, заваленный бычками и провонявший синей краской, канцелярский нож и слова, что играли на повторе, как заевшая пластинка. — Это отвратительно и... Мерзко... Неправильно. Зачем они это ещё и на виду у людей... Мия прижимается щекой к ладони Софии и пытается спастись от пелены крови, что застала её в тот вечер. — Да. — Ты должна прекратить, — Соня отдаляется и смотрит в сторону кровати. — Ради себя. Мия следует за Соней, когда она тянет её в кровать. Наблюдает за тем, как Фролова поднимает одеяло, оставленное на полу. — Думаешь, это просто? — слабо спрашивает Мия и разглядывает затянувшиеся шрамы, что продолжают гудеть каждую ночь. Проскакивает мысль, что раньше она бы ушла из собственной квартиры, но не стала бы разговаривать об этом. Соня осторожно берет её за плечи и сажает на кровать. Она убирает прядку с лица Мии и улыбается ей. А Мия не способна сопротивляться этой ласке. — Нет, но я буду рядом, — Соня целует её куда-то в лоб. — И помогу, — Мия чувствует, что не заслужила чёртового взгляда её глаз, пока та говорит: — Поспи ещё немного, а я приготовлю тебе что-нибудь. Есть пожелания? Мия хватается за её руку. «Всегда держать тебя за руку, чувствовать, что ты смотришь только на меня и целовать твои губы, пока меня не начнет тошнить...» Она качает головой, не ограничивая Соню, и отпускает, всё ещё чувствуя отголосок поглаживания большим пальцем. Мия ложится у самого края кровати, подбирая одеяло под себя, чтобы глядеть на Соню.

—

— Что? — Женя переспросила, вглядываясь в лицо парня. Он на секунду замолчал, замявшись, а потом неуверенно повторил: — Не хочешь погулять со мной и Финном? — Сейчас? — решила уточнить девушка и посмотрела на часы в телефоне. Было уже одиннадцать. — Ну... Да, — Дэн выглядел растерянным. — Ты ведь, — она не удержалась и провела по-дружески по его предплечью. — Работал сегодня? — он кивнул. — И со скольки? — С... — Дэн задумался. — С семи. — И когда ты ложишься спать? Денис пожал плечами и с глазами самого милого щеночка спросил: — Это значит нет?.. — Нет! То есть!.. — Женя встряхнула головой, пытаясь распутать свои мысли. — Ты сколько вообще спишь и на чем живёшь?! — На ногах! — ответил Дэн, совсем не понимая, к чему она. — Когда ты успеваешь жить? — пробормотала Женя и продолжила идти. Она уже закончила работу в кафе. Ещё вчера Женя договорилась с Дэном, что ей нужно будет прийти ещё вечером и подправить, что нужно. Как сегодня и было. С одним НО. За ней увязались Егор и любимый брат. Из-за этого она не могла общаться с Дэном, не чувствуя липкого, как жвачка, взгляда Влада. Но Егор увёл его раньше, чем Дэн и Женя закрыли кафе и уже по маленькой традиции собрались побродить по городу, оттягивая момент возвращения домой. Женя держалась за каждое слово, взгляд и прикосновение, которые совершал Дэн. — А как нужно жить? Женя уставилась на парня, что в свою очередь смотрел на неё с жадностью, желая узнать ответ. И это в очередной раз ввело Женю в ступор. Ведь он ждал её ответа, её слов и её голоса. — Я... — она посмотрела на собственные ноги, которые уже как пару дней не слушаются её и чувствуются ватой. — Не знаю. Просто... Её глаза бегали по асфальту, словно там Женя могла бы найти ответ, но в глубине души знала — его нет. И этот вопрос явно не для неё. — Вот и я, — выдохнул Денис и улыбнулся. Всё внутри сразу расцвело, когда Женя увидела улыбку на его лице. Словно он не мог без неё существовать. — Я даже не знаю, что делать дальше. — В смысле? — Женя остановилась перед пешеходным переходом. — Я совсем не знаю, куда поступать. И нужен ли мне этот десятый, — он усмехнулся себе под нос и пожал плечами. — Скорее он для галочки и мамы, — Дэн посмотрел на неё, и по рукам прошли мурашки. Ей следует успокоиться. Он всего лишь смотрит. — Не холодно? — Петров задаёт простой вопрос, и она тает. Спрашивает, и Женя понимает, что если скажет «да», он тут же согреет её. Она не знает, радоваться или выть от осознания, что самые её невинные мечты — те, где он обнимает её, и она готова потерять сознание от этого. Женя качает головой и они идут на зелёный. — Думаешь, это так важно? — Все твердят, что да. Женя тихо смеётся. — Тебя так сильно волнуют остальные? — он неожиданно хватает её за руку и прижимает к себе. Всё, что остаётся Жене, пытаться не потерять сознание, внушить себе, что он не читает мысли, и проводить самокатчика, которому и четырнадцати не дать, что чуть не сбил её с ног. Женя поднимает глаза на Дэна и начинает ощущать, как мозговая деятельность прекращает работу. — А тебя? Дэн выпускает её из своих рук и так и не получает ответа. Минуту они грязнут в неловкости, и Женя понимает, что нужно спасать этот диалог. — А что, — она нервно поправляет очки. — Тебе нравится? — Дэн косится на неё и долго молчит. — Ну, мне понравилось тебе торт делать, — Женя боится узнать правду, показалось ли ей это или... От чего покраснели его уши? — Как тебе кстати? Понравился? Женя не должна была смотреть в эти светлые глаза. Не должна была вспоминать тот вечер и ванную. Сейчас ей казалось, что прийти в кафе было её самой удачной ошибкой. — Очень, — признается и понимает, что он её конец. Они запрыгивают в автобус, и Женя раздумывает, что же ждёт её в будущем. Известность? Нищета? Одиночество? Или любовь? Она скользит взглядом по лицу Дениса, сжимая жёлтые поручни сильнее, чтобы сдержать желание провести пальцами по коже. Они сталкиваются взглядами, но ни один не отводит глаза. Так и продолжается их поездка. Петров облакачивается головой на поручень, и Женя готова поклясться, что он хочет сказать что-то. Но не слышит от него ни звука. «Не кажется ли мне всё это? Может ли это быть миражом? Я не поверю в то, что он может так смотреть, не думая о том, что читается у него на лбу. Почему же он молчит? Когда я услышу от него хоть что-нибудь...» Они выходят, и их безмолвный разговор заканчивается ничем. Остаётся лишь незаполненная пустота, которая нуждалась хоть в каком-нибудь прикосновении или слове. Но сможет и попытается ли Дэн заполнить её? Или это должна сделать она? Денис выбежал из подъезда с Финном, и Женя еле устояла на ногах, когда пёс заметил её. Женя встала на колени и, смеясь,продолжила тискать Финна, что так и норовил облизнуть её щеку и обслюнявить всё лицо заодно. — Ну всё-всё, дружище, — Дэн потянул за поводок и освободил Женю от лап, но не избавил их уши от эмоционального гавканья пса. — Извини... Он просто очень рад тебя видеть. — За что ты извиняешься? — Женя встала с колен, не удержавшись от того, что бы почухать Финна за ухом, — За то, что я очень сильно ему нравлюсь? — Женя вновь засмеялась и подошла ближе к Финну, чтобы продолжить гладить его по шерстке. Она подняла глаза на парня и, кажется, поймала то, что не должна была. Он смотрел на неё так, словно был готов отдать свое сердце, сделать ей чёртово предложение и даже встать на колени. Словно сейчас она была всем для него. Они идут в парк и почему-то громко смеются, вечно случайно касаются, игнорируют весь остальной мир и продолжают мечтать о чем-то большем. — Так значит кулинария? — Мм? — Дэн сначала не понимает, а после издаёт смешок и снова пожимает плечами. — Кулинария... — он словно пробует это слово на вкус, пытаясь понять его и так и сяк. — Может быть. Я-то ничем больше и не занимался... — А хотел бы? — Возможно... — Он задумчиво поглядывает на неё и после тихо признается, — Мне нравится музыка. Давно хочу купить гитару, да никак не выходит. Да и времени учиться играть не будет... — Гитару?! — Женя не выдержит этого вида, но и жить теперь дальше, не увидев такую картину, спокойно не сможет. — Ты что! Нужно! Обязательно нужно научиться! — Думаешь? — в голосе звучит надежда вперемешку с предвкушением. — Конечно! Гитара же так круто! — она припоминает собственные мечты научиться играть на чем-нибудь. — Когда-то хотела на укулеле научиться играть, — Женя смеётся девочке, что слёзно просила маму купить, но та в свою очередь сказала, что у них лишних денег не имеется. Через неделю у Влада был новый ноутбук, но Женя больше не настаивала на чем-то и решила, что постоянные покупки скетчбуков было тем, что она заслужила. — Ха... — Дэн легонько стукнулся плечом о её. — Будем бренчать дуэтом? — А у меня есть выбор? — внутри неё плещет вулкан, но Женя понимает, что остановить это невозможно, пытается лишь найти в себе остатки рассудка. И не стать краснее волос Алёны. Через пару минут Женя отобрала у Дэна игрушки Финна и стала бросать мячик. Всё было хорошо до того момента, как Женя заметила, что порезалась. Она совсем не чувствовала рану, пока кровь не стала катиться по ладони. И порез был немаленький. — ОЙ, — всё что она смогла сказать, разглядывая собственную руку — Что такое? — Денис тут же подошёл ближе и взял её ладонь в свою. Выражение его лица тут же изменилось. — Да ничего такого. Наверное, пока бегала с Финном, где-то зацепилась... — она посмотрела на лицо парня и увидела, как забегали его глаза. — Кровь... — Дэн сильнее сжал её ладонь, от чего рана стала щипать. — С-сейчас... — движения стали рваными и нервными. Дэн пытался найти опору, но никак не мог соориентироваться. Было в его взгляде что-то... Что не давало Жене покоя. — Сейчас мы её остановим... Сейчас... — Дэн? — Всё будет хорошо, — Женя не могла поверить в то, что слышала в его голосе дрожь. Она пыталась поймать его взгляд, но Петров будто специально избегал всего, кроме раны. — Сейчас всё уберём, — сердце внутри уже не могло прийти в спокойный ритм, и такое не впервые рядом с ним, но Женя впервые почувствовала страх. Страх за него. И самому Денису было очень страшно. Как будто эта рана могла убить её. — Денис? — она попыталась произнести его имя твёрже. Он не слышал её. Продолжал бормотать себе под нос и лишь пачкал собственные ладони в её крови, трогая рану, словно так он помогал ей затянуться. Финн под ногами, заподозрив неладное, заскулил, и Женя просто хотела, чтобы всё это закончилось. — Денис! — она позвала его громче и положила свободную ладонь на его щеку. Он наконец поднял на неё свои глаза. Голубые, широкие от страха, такие же красивые и любимые. Но напуганные видом раны. Денис смотрел на неё, как на прокажённую. Было чувство, что он не узнавал её, и всё, что ей оставалось, это гладить его по щеке большим пальцем и игнорировать ту боль, что он приносил своей мертвой хваткой. В тишине, что теперь разделяла их, Женя могла расслышать, как кровь разбивалась об асфальт. Денис расслабил хватку и сделал шаг назад, а после и вовсе отпустил её и отошел на пару метров. Упал на ближайшую лавку и уставился на собственные ладони, что сейчас были в красных пятнах. Затем этими самыми ладонями он зарылся в свои волосы. — Чертчертчертчертчертчерт...— послышалось с лавки, и Женя подбежала к нему. — Дэн? Заглянуть ему в лицо становилось невозможной задачей, после он и сам стал отворачиваться от неё. Она никогда не подумала бы, что он способен отвернуться от кого-то. — Прости... — выдавил парень и закрылся от неё ещё больше. А после замер. Расслабился и тихо спросил, — Больно? Сильно? — Нет-нет, ты что, — Женя боялась прикоснуться к нему, сказать неверное слово, но всё же положила ладонь на спину. — Всё хорошо. Это лишь царапина. Дэн произнес что-то, но она не смогла расслышать. — Как много крови... — наконец разобрала Женя и почувствовала, как сердце остановилось. Финн продолжал тихо скулить у их ног. Он повторил это ещё несколько раз, прежде чем Женя смогла склонить его в свою сторону и обнять. Как плюшевого медвежонка из детства. Мягкого, податливого и такого по-детски умилительного. Денис не пытался трогать её везде, и от этого ей стало почему-то приятно. Он просто утонул в предложенных объятиях, касаясь только её спины и уложив голову на плечо. Явно удерживая собственный вес, ведь Женя совсем не чувствовала тяжести. Она не знала, сколько прошло времени, когда услышала от него глухое признание: — Ненавижу кровь. И оно стало тем, что принесло в их отношения что-то новое. Они никогда не позволяли себе подобного. Чего-то настолько откровенного, живого и неожиданного. Что выходило за рамки их обычных разговоров и взаимодействий. Теперь они, кажется, переступили черту. — А я чувствовать боль, — произнесла Женя, посчитав, что у них должен быть равноценный обмен. Как жаль, что она не могла сказать больше. И как сладко и противно одновременно осознавать, что он оказался в её объятиях после такого. Но она собиралась насладиться этими прикосновениями, пока это было возможно, ведь это мог быть последний раз.

—

Соня поглядывала на часы и всё никак не могла дождаться пробуждения своей сони. На небольшой столешнице у дивана она уже успела поставить овсяную кашу, посыпанную ягодами на верхушке, хлеб, помазанный тонким слоем масла, небольшую тарелку с нарезанными фруктами и пару круассанов. «Ничего не забыла?» В очередной раз обернувшись назад, Соня увидела не спящую красавицу, а Мию, что пыталась понять, где и что она. Фролова не удержалась от смешка при виде девушки. Она обернулась и сказала, поправляя тарелку с кашей: — Иди умывайся, чудо. Слышится шуршание одеяла и чувствуется трепет от крыльев бабочек в животе. Появляется трогательное волнение. Соня закусывает губу и совсем скоро ощущает, как Мия проводит носом по её шее, обнимая. — Жарко, — слышно глухое, и Соня не может прекратить улыбаться, как дурочка. — Так иди же. Сейчас включу вентилятор. Мия слушается и уходит, а Соня принимается настраивать вентилятор, что сейчас для них прохладное спасение. Когда Мия возвращается, на ней заметен пучок, подобие бодрости и отсутствие футболки. Она была в одном топе. Соня отвернулась в ту же секунду, как заметила это, и сама не поняла почему. Уже был случай, когда она видела её так, но это было случайно в ванной, и они же обе девушки? Мия плюхается на диван и Соня понимает, что нет. Они обе девушки, что привлекают друг друга. И тут есть разница. — Я же всё это не съем, — оценив свой завтрак, сделала вывод Мия. — Ничего, — Соня улыбается ей и тянется за одной винограндинкой, — Я в тебя верю, — Мия хмурится на её слова, но черпает первую ложку. — А ты? — Что я? — Соня и не догадывалась, что просто наблюдать, как кто-то ест, может быть таким приятным и радостным событием. Удовольствие растворялось в ней приятной негой. — Будешь есть? — А... я нет, — она съела ещё одну дольку мандарина. — Я не голодна, — Соня потянулась и поправила вентилятор, чтобы он дул на Мию. — Нужно будет купить получше. Мия кивает и продолжает уничтожать кашу. В какой-то момент раздаётся звук сообщения, и Мия вздрагивает. Она пытается найти источник звука, и Соня уже спешит к раковине, около которой оставила мобильный. — Прости, — говорит она Мии, просматривая сообщения мамы с вопросами о том, как она и что кушала. И получила ли деньги. Соня читает эти бессмысленные сообщения, наполненные пустой заботой, и чувствует раздражение. Она уже давно позабыла времена, когда ждала их сообщения и любила расписывать свой день, который был интересен примерно никому. А теперь они были для неё ничем. А для Мии лишним испугом. Поэтому Соня, не без колебаний, но поставила телефон на беззвучный, чтобы никто их не беспокоил. «У Мии в квартире всегда тихо. И телефон совсем не издает звуков, лишь звонки от дяди и мои...» — Мама? — Ага, — она улыбнулась ей и принялась чистить банан. Но удерживать взгляд становилось всё сложней. Мия вызывала у неё те же чувства, что и мороженое в эту жару. Но всё, что ей оставалось, это пытаться не сгореть от внутреннего жара. Почему же ей досталась такая красивая девушка? Это преступление быть такой! — Сонь, — Мия кладет ещё одну ложку в рот, и Соня понимает, как долго смотрела не туда. — Я вижу, на что ты пялишься. Мия ухмыляется и, кажется, даже пытается сдержать улыбку, но Соню это от стыда не спасает. И она решает идти в наступление. — Но не запрещено же смотреть, — замечает она и пододвигается ближе. Между ними летают искры, и у Сони пробегает мысль, что ещё чуть-чуть, и они ударят друг друга током. Мия кашляет, и последующие слова заставляют сознание Сони таять: — Трогать тоже... — Мия бездумно водит ложкой по кругу, пока Соня пытается понять сказанное ей. Очаровательная чернота глаз проводит по её лицу и Соня не сдерживается. Руки оказываются на раскалённой коже живота, а губы целуют везде, куда могут дотянуться. — Я же ем... — выдыхает Мия, и Соня больше не чувствует ничего, кроме будоражущего чувства забрать каждый кусочек прелестной девушки. Руки гладят бока, и Соня чувствует, как отзывается Мия. Она пододвигается ближе и заставляет Мию лечь на диван. Соня целует и тянется к резинке, чтобы распустить обожаемые кудри, а после несильно закусывает губу Мии. Поцелуй тягучий и ласковый с привкусом сладкой каши и мятной зубной пасты. Девушки улыбаются в поцелуй, и, когда Соня отстраняется, всё, что она видит, это горящие блеском глаза и то, как Мия сжимает улыбку, прикусывая нижнюю губу. — Сама говорила, что всё не съешь, — губы приникают к веснушкам и Соню больше не остановить. Она проводит ими по горбинке носа, родинке у левого глаза, по краюшкам улыбающихся губ. — И что ты предлагаешь? — еле дыша выговаривает Мия, и Соня, не долго думая, даёт ответ. — Себя. Руки сводит, когда Мия вздрагивает от каждого касания. Соня больше не слышит ничего, кроме сбитого дыхания девушки. Своей девушки. От этого становится ещё слаще, ещё желанней увидеть удовольствие на милом лице. Соня наблюдает за реакцией Мии и не прекращает улыбаться, ведь та желает смотреть, но слишком смущена вниманием и поцелуями. — Сонь... — руки ложатся на плечи и смыкаются у макушки. Мия погружает пальцы в её волосы, и Соня пытается сдержаться от того, чтобы попросить большего. Руки Мии бездумно гладят голову, но уже это заставляет весь мир кружиться перед глазами. Соня переходит с шеи на ключицы. Всё в этой девушке идеально. Каждая родинка, каждая улыбка, каждая непослушная кудряшка, каждый шаг, каждый её взгляд, что наполнен безграничной добротой и недоверием одновременно, каждое нерешительное прикосновение, каждое острое слово, что она говорила и особенно каждый шрам, что оставался напоминанием о прошлом на её коже. Каждая деталь, что делала её ею, приводила Соню в восторг. — Ты можешь... — Мия скользит правой рукой по её шее и останавливается на щеке. — Касаться, — она выдыхает, когда они встречаются взглядами. — Везде. Соня крадёт ещё один поцелуй с губ Мии и осторожным движением проводит рукой по предплечью Вишнёвой. Но останавливается. — Что это? — она берет руку Мии в свою и рассматривает фиолетовое пятно, что расположилось ниже плеча. — Неважно, — голос Мии дрожит вначале, но она спешит стереть этот момент поцелуем. Соня подыгрывает ей. «Сколько ещё мне ждать? И как долго ты будет молчать?» Соня продолжает проводить по руке и обнимает её запястье. София замечает секундный испуг в глазах и не отводит взгляд, прикасаясь губами к шрамам. В глазах Мии застыл шок. Она замерла, не отрывая взгляда от того, как Соня целовала её изрезанные руки. И Соня принимала это. Только через время Мия смогла расслабиться и сквозь неведомую пелену разглядеть, как Соня облюбовывает её кожу. Соня снова тянется к губам, и Мия легко поддается ей, становясь податливой и самой мягкой. — Эмилия? — Мия под ней вздрагивает и почти скидывает её с себя. Оборачиваясь, они видят дядю Андрея. С полными пакетами продуктов. И недоумевающим взглядом. Мия вскакивает из-под неё, и Соня наблюдает за тем, как её лицо становится бледным от страха. Её глаза бегают из стороны в сторону, а после она смотрит в сторону кухонной зоны. Соня встаёт с места, когда окончательно осознаёт, что Мия прикрывает её собой. — Девочки... — мужчина наконец ставит пакеты на пол, и Соня вспоминает, что он её знать не знает. Он проводит рукой по челюсти, и Соня наконец рассматривает его вблизи. Небольшая щетина, но ухоженная и явно подстриженная. Темные волосы, что почти достают до плеч, но передние пряди собраны. Простая опрятная одежда. Весь мужчина, хоть и мог показаться неряшливым, на самом деле был очень аккуратным и даже элегантным. — Ты... — он посмотрел на Соню, но договорить так и не смог. — Уходит! — в голосе Мии слышались истеричные нотки, и это не осталось незамеченным для Софии и мужчины. Трясущаяся и, на удивление, окоченевшая рука Мии сжала ладонь Сони. — Она уходит, — более четко сказала Мия, явно не собираясь уступать. Она ещё ни разу не посмотрела на Соню. Лишь не сводила блестящих глаз с мужчины. — Эми... — он делает шаг, а Мия назад, почти зажимая Соню. В глазах дяди Соня видит боль и страх, но они уступают место чему-то ещё. — Merde, — говорит мужчина и Соня по интонации понимает, что это явно не похвала. — Я... — он снова бросает взгляд на Соню. И говорит нарочито медленно. — Не буду вас ругать. И вообще... Я, может, познакомиться хочу! — он бросает ладонь в сторону Сони. — И понять, что происходит у тебя в жизни! — в голосе проскакивают повышенные тона, и Мия вздрагивает. Соня тянется к плечам девушки, но и этому Мия не рада. Она выглядит так же уязвимо, как и в самые тяжёлые моменты, когда Соня смела говорить о её прошлом, настоящем имени или просто смела переходить черту, ведомую только Мии. — Мия, — её глаза распахнуты, и Соня чувствует, как сильно она перепугалась. В её глазах читались лишь самые страшные сценарии. Через пару минут они уже сидели за диваном и делали вид, что атмосфера в комнате самая прекрасная и чистая. — София значит? Соня кивает. — Да, Соня Фролова, — она хотела бы сказать что-то ещё, но даже не знает как. Мужчина улыбается и совсем не выглядит злым или шокированным. Лишь какая-то тень печали прослеживается в лице, что подкрепляют уставшие и поникшие глаза. Мия смотрит в стол. — И давно вы?.. — он смотрит на Мию и задаёт вопрос ей, но так и не может произнести последнее слово. — Почти месяц, — отвечает Соня, и Андрей смотрит на неё. — Встречаемся... — добавляет она и косится на Мию, что будто не тут. По лицу мужчины видно, что он пытается прикинуть, когда это началось. А у неё дежавю. Ведь совсем недавно с ними случилось то же самое, только с тётей Мариной... Видимо, скрывать то, что рвется наружу, невозможно. Тогда Мия затащила её в подсобку сразу, как выдалась свободная минутка. Всё нутро пищало от радости. Их хватило на пару секунд, один взгляд блестящих от, кажется, бесконечного ожидания и неизвестного предвкушении глаз и щелчка закрытой двери. Рука Мии прошлась по боку и остановилась на талии, пока другая легла на щёку. Соня чувствовала себя полностью в её руках. Они тихо смеются друг другу губы. И чувство, что они совершают маленькую шалость, что сокроют от других, от которой щекочет под ребрами, захлёстывает с головой. Соня упирается локтями в плечи Мии и погружает пальцы в кудри, с удовольствием раскрывая зубчики бабочки. Мия теснит её вглубь подсобки, и Соня ничуть не сопротивляется. Они неловко спотыкаются о ноги друг друга и прерывают головокружительный поцелуй новой порцией смеха. Мия проводит кончиком носа по её щеке и оставляет чмок где-то за ухом, прежде чем снова подарить новый поцелуй. — Мия... Ой! — девочки успевают только повернуть головы в сторону двери, где стоит тётя Марина. С раскрытым ртом. А после она просто тихо закрывает дверь. Соня пытается осмыслить, что случилось за пару секунд. «Тетя Марина просто вошла. Увидела нас. То, как мы целуемся... И вышла». Она посмотрела на Мию, что застыла статуей и продолжала глядеть на дверь. Она будто прекратила находиться тут рядом с Соней. Фролова опустила руки и отошла от Мии. И она ожила. Мия ошарашенно посмотрела на Соню с открытым ртом, но так и не произнесла ни слова. Они одновременно срываются с места и идут к выходу из теперь уже не укромного местечка, а стен, что давили неизвестностью и непониманием, что их ждёт. Тётя Марина была за барной стойкой, и девочки переглянулись, пытаясь набраться смелости, чтобы... Просто подойти. Тётя Марина улыбнулась им, хоть и неловко, а после отвела в сторону. — Вы, девочки, — Соня чувствовала, как дрожат кончики пальцев и насколько слабы её ноги. Женщина обернулась назад. — осторожнее будьте, — Соне потребовалось время, чтобы правильно растолковать слова. Осторожнее? Тётя Марина смотрит то на Мию, то на неё, и в глазах её поселилось беспокойство и какое-то тёплое чувство, которое можно было понять и без слов. Она всегда была слишком ласковой для незнакомой женщины. Была той, что смотрела с нежностью на их разговоры, шалости и то, как они часто собирались в её кафе. Стала той, кем не планировала, — родной. Наверное, именно поэтому Соня чувствует, что её мир перестает быть прежним. Перестает быть мыльным пузырем, который она так лелеяла. Мия делает нерешительный шаг вперёд, но даже после этого настороженно молчит, пытаясь что-то выследить на лице женщины. — Вы... — она тянулась, но никак не осмеливалась прикоснуться к тёте Марине. — Не думаете, что... — если сначала Мия была поражена, то сейчас просто не понимала. — Что это мерзко? — Соня слышала, как Мия сдерживалась от крика, продолжая говорить злым от досады и страха шёпотом. — Неправильно? Против природы? Соня вздрогнула от слов девушки. Она хотела схватить Мию за руку, попросить прекратить говорить всё это и делать им больно. Но не могла даже сдвинуться с места, ведь Мия говорила её словами. Ей оставалось лишь стоять на своем месте и не понимать, за что мир так с ними. Что же они сотворили... — Что... — она стала тише и обернулась на Соню. — Мы больны? — Мия задала вопрос прямо в лицо Марине Сергеевне. Женщина молчала, придавленная количеством таких вопросов. Соня видела по её лицу, что даже если у неё и есть ответы для Мии, она боится выронить слово. Мия же стояла на своем месте и ждала. Ждала хоть чего-то. — Нет... — тихо сказала всё же тётя Марина, посмотрев и на Соню. Соня почувствовала, как женщина желала оправдаться от обвинений Мии. Соня выдохнула только сейчас, поняв, что задержала дыхание и забыла, что нужно дышать. — Нет, — повторила и взглянула на Мию. Она подошла к Мии и заключила её в объятия, а через секунду затянула в свои руки и Соню. — Что вы... — она выдохнула. — Как вы вообще можете такое говорить... — Соня чувствовала, как от неё пахло кухней, кофе и бесконечным теплом, и неосознанно хваталась за её одежду из мягкого хлопка. — Вы же хорошие и такие прекрасные девочки, — по волосам гладит рука, и Соня понимает, что её глаза наполнились слезами, которые больше невозможно сдержать. — Вы правильные и не больные. Вы же мои дорогие... Соня и до сих пор ощущает тот страх, что окутывает её колючей проволокой, лишая дыхания. Она чувствует его каждый раз, когда думает о родителях. Но вспоминая руки тёти Марины, её объятия и тот момент, когда им больше не нужно было бояться любить при ней, Соня позволяет себе расслабиться. Почувствовать хоть каплю свободы в этом шкафу. И продолжает теплить надежду, что её родители отреагируют так же. Но сейчас они не в кафе и перед ними не добрая и принимающая тётя Марина. Соня никогда и не думала о нём чего-то конкретного. Она была рада, что он смог вытащить Мию оттуда, где она потеряла покой и даже больше, чем Соня могла представить. Она была благодарна ему за квартиру, за платье на выпускной, за то, что разрешил Мии остаться, за то, что учил её французскому, но не более. Она не знала его, как и он её. Соня даже не знала, говорила ли Мия о ней ему хоть что-то. Мужчина посмотрел на Мию и тяжело выдохнул. — Почти месяц... — меж бровей появляется морщинка, и Соня почему-то расслабляется. — И как... — он пытается вытянуть из племянницы хоть что-то. — Долго ты планировала это скрывать? Мия всё же поднимает на него глаза. Она напуганный зверь, забившийся в угол клетки. Он тот, кто заставляет её забиться в этот самый угол. И Соня даже не смеет дотронуться до Мии. — А ты хотел, чтобы я рассказала? — тихо спрашивает Вишнёва и встаёт со своего места. Она обнимает себя за руки, а смотрит только на дядю. — Хотел, чтобы я рассказала всё, о чём думаю? Хотел, чтобы... — она тяжело вздыхает и отворачивается в другую сторону. — Я доверилась незнакомцу? Соня не успела увидеть, как со своего места вскочил Андрей, но отчётливо разглядела лицо, наполненное непониманием и болью. Она не могла понять... Где же злость? Неужели он не злится? — Эмилия!.. — она посмотрела на него и замерла. Будто и забыла все злые слова. — Когда... Как?! Я заставил тебя так думать?! Думать, что мне нельзя доверять? Что я незнакомец?! — в голосе горечь, но он не позволял себе повысить голос. Соня начала чувствовать, что сейчас стоит уйти. Этот разговор не для её ушей. Но куда же идти, если она зажата между ними? — Когда объявился на пороге! — Мия стала громче, и Соня чувствовала, как она хотела стать больше, значимей, но только сильнее вжимала голову в плечи. — Когда я сдыхала под ногами отца! — Соня встала и теперь не хотела дышать, не желая упустить ни слова. Что значит под ногами? Отца?.. — Почему?! Почему ты не пришел раньше?! Почему... — она прижала кисти рук к глазам, надавливая на них. — Именно тогда?.. На лице дяди бесконечная вина и рассеянность. Он делает пару шагов, и Соня готова встать перед Мией, но не успевает, и перед глазами картина того, как дядя Андрей обнимает Мию, шепча только им понятные слова. — Ma fleur... Оh mon dieu. Comment ça? Désolé, pardonne-moi... Пожалуйста... — Соня наблюдает за тем, как рука мужчины проводит по кудрям нежным, почти невесомым движением, а после то как Мия сама прижимается к дяде. — Прости... Она качает головой и что-то бормочет. — Я должна извиняться... — говорит слабым голосом, и сердце внутри сжимается от боли. — Должна благодарить за всё... За то, что приняли, одели, накормили... Соне кажется, что прошла целая неловкая вечность, но тут Мия тянется к ней. Она тут же её подхватывает и чувствует то, какую тяжесть ощущает Мия. — Прости за представление... — её почти не слышно, ведь она говорит куда-то в шею, и Соня чувствует сырость на плече, подозревая, что это слезы. — Я просто... Не могу, — она прижимается к ней ещё сильнее. Хватается за ткань, за спасение, за Соню, что не могла дать ничего, кроме объятий, но каким-то образом дарила Мии именно то, что ей нужно. Она обнимала её в ответ и старалась встать ещё ближе, плотнее прижать к телу. Соня случайно встречается взглядом с дядей. Он улыбается, но у него не остаётся сил на радость. Соня вдыхает запах Мии и понимает, что, если она может найти свое спасение в объятиях, Соня с удовольствием проведёт рядом с ней всё то время, которое у неё есть. Даже если это будет длиннее вечности.