ещё раз. по кругу. светлеет. темнеет.

- Я буду в порядке... - Бэлл расчесывает раны на ладонях, неизвестно откуда взявшиеся. У него голова - кругом, в глазах темнеет и светлеет, а в горле стоит ком из слов, которые хочется, да невозможно сказать. В носу жёстким напоминанием стоит крепкий запах сигарет, чужой кожаной куртки и хорошего одеколона. Дорогого, американского... В груди Бэлла щемит, тянет и глухо воет, словно это он сам - жутко, безостановочно... Зовёт Адлера по имени. Словно каждая клетка тела нуждается в его присутствии. В его грубоватом голосе, в его приказах и играх, которые он устраивает; Бэлл тянется за чем-то в темноту, но не может нащупать: руки не слушают, а в ушах начинает дико звенеть... Снова темнеет. Светлеет. Голова кругом - снова. Руки словно связаны: опускаются на колени, он сидит в углу и таращится в темноту, стараясь разобрать, что именно происходит с ним и его сознанием... Темнеет. Светлеет. И ещё раз... По кругу. Мысли - одна за другой, счетчиком. Раз, два, три... Какие у него волосы? Бэлл не может вспомнить, как он выглядит. Не может опознать прикосновения. Когда у него были длинные волосы (чуть_ниже-середины_шеи), Адлер не церемонился и брал его за загривок, оттаскивая в угол и начиная стаскивать одежду. Щелчок. Темнеет... Короткие! (зачесанные_стриженные-по_бокам) Грубые мозолистые пальцы трогали затылок и тянули к себе, вминая губы в губы и расшатывая подсознание. С поцелуем приходило возбуждение. Оно ломало грудную клетку и заставляло реагировать кратким, живым стоном. Руки не работали. Голова кругом... Раз, два, три. Щелчок. - Буду в порядке... - Бэлл старается привлечь к себе внимание. Он зовёт ещё раз, но кажется - про себя. Голоса нет, есть хрипы и скулеж. - Ты ни на что больше не годен... - голос Адлера - как свет в конце тоннеля, даёт надежду и разбивает снова. Он зовёт, он тянется, но на самом деле не может пошевелиться. Какой он? Руки сильные и крепкие. Значит, может сопротивляться. Бэлл - солдат, он помнит это. Но не помнит, какого цвета у него глаза. Если голубые - устоять невозможно, и Адлер никогда в них не смотрит. А если карие - то надменно усмехается. Зелёные? Зелёный свет... Щелчок. Оборот. В стену. Грубо. Бессовестно. Насилуют. Удар. Удовольствие. Глаза (цвет_не_определен) закатываются, частое дыхание оглушает перепонки. Руки цепляются за спасение - плоский кафель, но ничего больше нет. - Не способен. Боль. Удар. Кровь из носа. Щелчок. Насилуют. В стену. Бессовестно. Бэлл кашляет, плюется кровью. Адлер не смеётся; заканчивает, губами жмёт в губы, не целует - иллюзия в его руках, он заставляет верить в ответную любовь. Щелчок. Голова бьётся о стену, лоб разбивается и кровоточит. Бэлл просыпается. Тело не отвечает на попытки пошевелиться, а голова - полна боли и душераздирающего крика. В горле хрип, смешанный с кровью, а ноги словно сведены судорогой. В руках осколки. Бэлл расчесывает старые раны и добавляет новые. Бэлл не слушает голос Адлера в своей голове и не ждёт, пока его спасут. Его волосы (короткие_армейская-стрижка), а глаза (не_опознаны), голубые (по умолчанию). Адлер рядом. Курит, дымит в лицо и непроницаемо осматривает. - Бэлл. Щелчок. Адлер всё ещё рядом. Щелчок. Воспоминания рушатся. ЩЕЛЧОК. Бэлл бежит по коридору. Щелчок. Щелчок, щелчок! Его тянут за затылок к себе и мнут губы. Не целуют. Обратное направление. Адлер рядом. Курит, от дыма щиплет в глазах, горло заволакивает тяжёлым облаком никотина. Щел-чок. Губы мокро мажут по раскрытому рту Бэлла, оставляя в полном недоумении. Воспоминания трещат. Глаза закрываются. Его целуют. Щелчок. Его целуют. Щелчок. Его целуют. Неистово и больно, его целуют. Обратное направление. Он целует. Адлер рядом, держит сигарету возле рта Бэлла, требует закурить. Отказ. (не_курит) Щелчок. Бэлла целуют ещё сильнее. Его берут за шею и покрывают губы поцелуями. Его вовлекают в новый мир. Дарят покой. Бэлл просыпается. - Пора за работу.