Прибой

— Может, мне стоит отказаться от математики? За завтраком я ковыряю салат и понимаю, что не хочу есть. Нэнси собирает вещи в сумку. Сегодня вместо бриджей на ней легкое платье, она торопится выехать на работу раньше, ведь научный штаб расположен в другом городе. — Что за глупости, Мэтт? — хмурится она. Конечно, это глупости, как и моя жизнь, которая превратится в ад рядом с Энди. — Ты знаешь, насколько важен для тебя этот предмет. Мама одним взглядом доносит мысль, что этот разговор окончен и больше не обсуждается. — Как говорится: математика — царица наук, — вмешивается папа, подхватывая коробку с оборудованием. — И служанка физики! — напоминает вдогонку мама. Я устало валюсь на стол. Ехать в школу совершенно не хочется. Может, стоит заглянуть в кабинет к Лизе О’Хара и заявить, что Эндрю Майер мудак? Самый привлекательный мудак во всей школе… На парковке я появляюсь последним и занимаю неудобное место — любой может перегородить мне выезд, но это еще цветочки. Представляя, что будет в обед за общим столом, я гадаю, смогу ли найти другой свободный столик и компанию. Шансов практически нет. Сегодня первым уроком биология, и Лу ждет меня у шкафчиков. — Я уже приготовила о тебе набросок статьи. Это невыносимо. — Пожалуйста, Лу. Я не хочу, чтобы обо мне писали. Я хлопаю дверцей шкафчика слишком сильно. Лу Вонг заметно расстраивается. — Ты так переживаешь из-за того, что случилось вчера на математике? Ну конечно, все уже знают… — Брось! Это же Энди! Нам всем от него в свое время досталось. — Да ну? — Конечно. В прошлом году новенькой была я, и он напугал меня до чертиков во время Хэллоуина. Вот за те фото и статью было действительно обидно, а я не собираюсь писать о тебе что-то плохое. Честно. Хочется ей верить, но я настаиваю: — И все же, если есть возможность избежать публикаций — скажи, что мне для этого сделать? — Ты скромняга, Джонс! — Лу с улыбкой бьет меня кулачком в плечо. — Ладно, я не буду о тебе ничего писать, можешь проверить — приходи в наш клуб! Уверена, ты отлично справишься. Клэр рассказала, сколько ты читаешь книг. Это не самые плохие условия для моей конфиденциальности, и я соглашаюсь на предложение. На биологии мы садимся в паре, и лабораторная работа проходит отлично. К обеду я вовсе расслабляюсь, и только когда подхожу с подносом к раздаче, с опаской смотрю в зал в поисках рыжей макушки. Но Энди нигде нет. — Он неплохой парень, — заверяет меня Бен. — Однажды он рассказал одной девчонке, что она мне нравится, и мы пошли на свидание. У нас ничего не получилось, но если бы не Энди, я бы вряд ли к ней подошел. — Легко тебе судить — надо мной он постоянно смеется, — обижается Клэр. — Потому что ты постоянно к нему липнешь, — кривится Том, затем он обращается ко мне: — Не парься насчет Энди — он всегда подшучивает над кем-то. — Зачем? Хочет самоутвердиться за чужой счет? Где он, кстати? Я вновь ищу его в столовой, но среди сверстников его нет. — Он не придет, — отмахивается Бен. — Не появился сразу, значит, прогуливает. — И часто он так делает? — Постоянно, — Клэр закатывает глаза. — Не понимаю, как это сходит ему с рук. — Магия, — улыбается Лу и заявляет: — Угадай, кто будет главным помощником редактора? — Ты согласился пойти к ним? — обижается на меня Клэр и переводит стрелки на Лу: — А как же Сильв? — Это тот ботан, который по тебе сохнет? — подначивает ее Том. — Ой, отстань, — она закатывает глаза. Ребята болтают, а я дышу свободно — все не так плохо, как мне казалось. Находиться в их компании не в тягость, и я впервые улыбаюсь, доедая обед.

***

Несколько волнительных секунд я провожу перед кабинетом математики, не решаясь зайти в класс. Что, если Энди объявится, чтобы снова задеть меня? Поймав себя на мысли, что, возможно, мне просто хочется его увидеть, я хмурюсь и с силой толкаю дверь. Он не появляется на уроке. Профессор Коул передает листочки с проверенной работой, я принимаю две и последнюю кладу на пустую соседнюю парту. На бланке Энди стоит «А+», на моем неуд. Со вздохом я откидываюсь на стуле. Не представляю, как табель с оценками объяснять Нэнси. В конце урока профессор просит меня остаться. Когда все выходят, я начинаю говорить первым: — Мистер Коул, я поступил плохо и несу за это ответственность. Признание своей вины всегда работает отлично. Профессор заметно расслабляется, качая головой: — Очень хорошо, молодой человек, что вы это понимаете. Забавно, что он называет меня «молодым человеком», когда сам едва выглядит на тридцать. — Я собирался сообщить об этом случае вашему куратору, но вижу, что с вами можно работать. Пара дополнительных занятий в неделю помогут вам подтянуть оценки. Не лучшая перспектива оставаться в школе после уроков, но выбора все равно нет. Я с пониманием соглашаюсь и вписываю дополнительные занятия в свое расписание. Может быть, все и правда к лучшему? Таким образом я смогу справиться с темой и сдать тест на оценку выше. Лу, наверное, расстроится, что один час в редакции газеты я пропущу — а мне это как раз на руку, потому что чтение не помогает мне писать лучше. В этом она убеждается сама, когда я прихожу в ее клуб после уроков. Маленький класс без окон с большой картой континента напоминает какой-то подпольный штаб по захвату мира. За ноутбуком сидит очкастый паренек с курчавыми волосами. Я сразу понимаю, что это Сильв, и говорю ему дружелюбно: — Привет. Он долго хмурится, глядя на меня серыми глазами, и наконец, опустив голову, гнусавит: — Садись на любое место. — Мэтт, это Сильвестр Гросс — он не очень дружелюбный, — представляет нас Лу. — Это я уже понял, — улыбаюсь я. Парень хмурится сильнее, печатая что-то. Я сажусь за стол и честно признаюсь: — Понятия не имею, что делать. — Ну-у, сперва посмотрим, что ты пишешь. — Ничего. — Я пожимаю плечами. Сильв хмыкает: — И зачем он нам нужен? — Затем, что выносить тебя в одиночку просто невозможно! — закатывает она глаза. Я смеюсь и решаю, что все-таки могу быть полезен: — Я часто брал интервью у коллег родителей по работе. Они ученые, поэтому доклады по биологии у меня всегда получались отлично. Могу помочь с этим. — Постой, — вдруг оживляется Сильв, — ты ведь тот самый Джонс? Твои родители Артур и Нэнси Джонс? — Ну да. — Ого! Я обожаю их документальные фильмы! — он вскидывает голову и начинает перечислять их работы, загибая пальцы: — Я посмотрел «Вулканы Намибии», «Дикое сафари» и «Арктический океан». А я вспоминаю, что во время всех их поездок жил с тетушкой Мэг и ее кошками. — Клево иметь таких предков! — завершает свою мысль Сильв. Я улыбаюсь. Кажется, благодаря моим родителям мне удалось растопить этот ледник. — Отлично. Тогда ты будешь брать интервью! — восторгается Лу. Она раскладывает на столе вырезки с текстом и фото, чтобы сделать полосу и напечатать ее. — Я не стала писать о тебе статью, но хотя бы в перечне новостей можно упомянуть твое имя? — Ну уж нет. — Точно! Возьми интервью у своих родителей! А они могут подписать мне диск? — Я ни за что на свете не стану брать интервью у своих предков! — Серьезно? Ну можно хотя бы автограф? — не унимается Сильв. За спорами и болтовней проходит час, и мы наконец прощаемся на парковке.

***

Вечером я выхожу на связь с Никки. Как только на экране ноутбука появляется ее лицо, я восторгаюсь: — Ты сделала дреды! — Нравится? Она крутит головой с улыбкой. — Теперь я решила, что буду выделяться из толпы, и никто меня не остановит. — Тебе чертовски идет, — усмехаюсь я. — А ты не хочешь сделать челку короче? — Вот еще! — Тедди-Джонс прячется от мира. — Только не копируй моего отца. За болтовней проходит весь вечер. Никки показывает мне свою новую работу: она рисует комикс про обезьян-пиратов; я рассказываю ей о сегодняшнем вечере в клубе школьной газеты. Но Никки как всегда не провести, и она задает контрольный вопрос: — Не хочешь рассказать мне об Энди? Уже жалею, что пожаловался ей на него. — Это просто придурок с завышенным ЧСВ. — О котором ты думаешь, — кивает Никки. — Первым делом, как мы начали говорить, ты упомянул, что его не было в школе. Значит, думаешь о нем. Думаешь же? — Ты напоминаешь мне нашего школьного психолога. — Я жду его фото. — Он мне неинтересен. — Это я уже слышала, как ту историю с Байроном Сайрусом. — Между прочим, это против правил припоминать всех парней, которые мне нравились. — И? — Я не добавил его на фейсбуке. — Но он там есть? — Его зовут Эндрю Майер, — сдаюсь я. Никки надевает свои огромные очки и отвлекается на поиск Энди в Сети. Вскоре она удивленно таращит глаза и открывает рот. Ну конечно. — Да он же красавчик, Джонс! — Он придурок! — Все настолько плохо? — Все слишком плохо. Даже хуже, чем с Сайрусом. Черт, ну зачем ты мне напомнила? — я кидаю в ноутбук подушку и валюсь на кровать. — Может быть, этот Энди не такой уж мудак, как тебе кажется? — Ты словно голос разума. — Потому что я и есть твоя совесть. Никки обхватывает экран руками и говорит с улыбкой: — Попробуй с ним подружиться, вдруг он тоже неравнодушен к таким красавчикам, как ты? Я в это не верю. Но Никки всегда толкает меня на безумные вещи: рассказать родителям, что мне нравятся парни; признаться Сайрусу в симпатии и получить отказ, но хотя бы не кулаком в лицо; а также во что бы то ни стало не стесняться самого себя. За это я Никки обожаю. Она для меня как сестра. Думая об этом, я вспоминаю кое-что из детства: — Помнишь, когда ты жила с нами, я разбил вазу из Греции, которую мама обожала, а ты взяла вину на себя, зная, что тебя не накажут? — Не меняй тему, — закатывает Никки глаза. — Так вот, я готов признаться родителям в этом проступке, но пытаться наладить контакт с Энди — ни за что! — Это не одно и то же! — Одно безумное дело за раз! — такие правила, — настаиваю я. — Ладно, бегай сколько влезет. Но держи меня в курсе, — грозит она пальцем, целует ладонь и касается ей камеры, я повторяю жест, и мы отключаемся. — Как будто все зависит только от меня, — вздыхаю я, глядя на деревянные подвески. Даже если Энди я не нравлюсь, судя по рассказам ребят, с ним можно общаться. Я надеюсь на это, потому что вскоре будет игра, на которой этот рыжий-симпатичный-придурок наверняка появится.