Прибой

Общественная школа Харви Бэй находится в самом центре, неподалеку от здания мэрии. На самом деле добраться до нее пешком не составит труда, но на машине я чувствую себя уверенней. Переживаю только, что не найду свободное место на парковке, и прибавляю громкость музыки, надеясь отвлечься. Слушая один попсовый хит за другим, вспоминаю слова Никки о том, что мой плейлист похож на девчачий. Хотя это ее вина — до сих пор каждый вечер она присылает мне очередной трек в окружении сердечек. Как тут устоять? Не думаю, что я особо брезгливый, и добавляю в трек-лист все подряд. Даже подпеваю в такт Pink и наконец вижу свободное место. Разместившись, я отстегиваю ремень безопасности и поправляю навесное зеркальце, глядя в свои темные глаза. — Все будет в порядке. Ничто не испортит этот день. Хочется в это верить. Никаких ограждений вокруг школы и на парковке нет — кругом зеленые газоны, а само здание с крышей-куполом напоминает обсерваторию. Неудивительно, что астрономия один из профильных предметов. Я направляюсь к центральному входу и замечаю то, что не нравится мне сразу: шкафчики здесь стоят на улице вокруг стен, напротив школьного дворика. Либо в этой школе прекрасные замки, либо здесь никто не пытается их взломать. Понадеявшись, что это так, я заглядываю в крыло администрации в поисках своего табеля. Мой куратор — Лиза О'Хара — забавная женщина с дредами, которая не прочь поболтать. По совместительству она школьный психолог, и я улыбаюсь ей так, будто являюсь самым счастливым парнем на свете, но избежать посещения ее кабинета на неделе мне, конечно, не удастся. Такие правила были и в Штатах: сменил школу — добро пожаловать на ковер к психологу. Возвращаясь в основной корпус, я разглядываю карту с пометками в руках, но все равно плохо понимаю, с какой стороны здания нужно зайти, чтобы попасть в тот или иной учебный класс. В табеле первыми предметами значатся обществознание и естественные науки. Отец уверен, что я пойду по его стопам и буду ученым. Я в этом, мягко говоря, сомневаюсь. Далее по списку испанский и английский, астрономия один раз в неделю, химия чаще, и наконец последним уроком числится математика — корень всех моих бед. Я вздыхаю, потому что так и не отбил у родителей право не учить этот предмет и потому что сегодня он как раз завершает день. Сейчас, столкнувшись с проблемой, как найти класс «А1», я долго всматриваюсь в карту и иду медленнее остальных. В это мгновение до меня долетает вспышка фотоаппарата и щелчок. Вскинув голову, я замечаю невысокую азиатку и ее широченную улыбку: — Привет! — радуется она, — ты ведь новенький. Мэтт, верно? Меня зовут Лу Вонг, — она тянет мне руку, а я растерян настолько, что едва ли могу выдавить слово. — А-эм... привет. Мы знакомы? — Я заведую школьной газетой — знаю всех на свете, — авторитетно заявляет она и делает мое новое фото. — Ясно, — я стараюсь ее обойти, не попадаясь в объектив, но Лу Вонг шагает вместе со мной. — К тому же Лиза попросила меня походить вместе с тобой по кабинетам. Кстати, этот шкафчик свободен, — она указывает на панель дверцы. — Спасибо, — я хмурюсь, вытаскивая из рюкзака тетради. Лу снова меня фотографирует: — Ты ведь не станешь выкладывать мои фото? — беспокоюсь я. — Не любишь внимание? — миролюбиво спрашивает она. — Не хочу становится школьной достопримечательностью. — Ха-х, у тебя есть чувство юмора — это хорошо. Вообще-то я вполне серьезен. Лу просит взглянуть на мой табель. — Отлично, на биологии мы будем вместе — я тебя провожу. — Затем она машет кому-то в стороне и кричит: — Эй, Клэр! Смотри, кто здесь — это наш новенький — Мэтт Джонс! И-и она заявляет об этом так громко, что на нас начинают все любопытно таращиться. Говорят, что Австралия дружелюбная страна, неужели настолько? — Привет, — теперь рядом с Лу появляется блондинка, — я Клэр Беннет, — она тянет мне руку, прижимая к груди учебники. Лу тем временем комментирует: — У вас совместные языки. — Ясно, — киваю я и наконец жму протянутую руку. — Ты уже записался в клуб? — интересуется Клэр. — М-м, я пока не думал об этом, — признаюсь я честно. — О, у нас много кружков! Можешь прийти к нам писать статьи для газеты, — предлагает Лу. Эта идея мне не нравится, но я лишь улыбаюсь в ответ, тем временем Клэр замечает: — А лучше заглядывай в кабинет лингвистов, есть также место для любителей серфинга. Ты плаваешь? — Не очень люблю воду, — честно признаюсь я, надеясь, что они ведут меня в нужный кабинет. — Да ты шутишь?! — Не может быть! Восклицают девчонки. Мне становится неловко. Вдруг мимо проносится еще одна девушка и кричит нам вслед: — Не слушай их — Дельфины вперед! — О чем это она? — Это Сара, — объясняет снисходительно Клэр, — она капитан нашей волейбольной команды и ей как раз нужны такие высокие парни, как ты. Не думаю, что ты сможешь отделаться, — она улыбается, глядя на меня. Я уверяю: — Не играю в волейбол. Не думаю, что у меня есть шансы. Лу смеется: — Это хорошо. Энди новеньких в команде не любит. Но на игру прийти стоит. Том говорил тебе, когда она будет? — спрашивает она у Клэр. — На этой неделе, кажется в среду, — затем она оглядывается на меня: — Приходи, Мэтт! Будет весело. — Это кабинет обществознания, — объявляет наконец Лу. Я понимаю, что совсем не запомнил путь. — Спасибо. Подружки машут мне со смешками, и я рад, что ненадолго останусь в покое. Учеба не самый плохой способ убить время, к тому же в первый день учителя ко мне не особо пристают. Исключение составляет разве что английский — там меня попросили встать и рассказать о себе. Я ответил далее на вопрос учителя о литературе, которая мне нравится, и понял две вещи: преподаватель от меня явно в восторге, а новый класс считает выскочкой. Единственная, кто взглянула с явным обожанием в глазах, была Клэр — и мне вновь стало неловко. По пути в столовую она заваливает меня расспросами о том, каких авторов я читаю. Я отстаю на пару шагов, разглядывая кафетерий, и встаю последним в очереди на раздачу. Взяв пудинг и овощи, осматриваюсь в поисках места и на этот раз счастлив, что мои новые знакомые активно машут мне со своего столика — все другие уже заняты. Стоит мне сесть к ним, как рядом со своим подносом подсаживается долговязый парень с прической типа: меня ударили током. — Я ненавижу креветки, опять эти чертовы креветки, — жалуется он. — А я их обожаю, — признается Лу. — Тогда давай махнемся. Они меняются подносами, и этот парень наконец смотрит на меня: — Ты? — Мэтт Джонс, — признаюсь я сразу. — Наш новенький, — восторгается Клэр. — Бен Страйдфилд, — он выставляет пятерню, и я хлопаю по ней, как меня научила Никки — со всей силы, чтобы кожа трещала. Бен сразу начинает улыбаться. — Откуда ты взялся? — Уилмингтон, Пенсильвания. — Ого, и чего здесь забыл? Я жму плечами, ковыряя свой пудинг: — Родители обожают жаркую погоду. — Ты? — Терпеть не могу. — А он мне нравится! — Бен хлопает меня по плечу. Тут за наш столик подсаживается еще один парень — он блондин, его подкачанные руки выглядят круто. Он садится рядом с Клэр, и догадаться, что они родственники, не составляет труда: у них много схожих черт и одинаковые зеленые глаза. Мы знакомимся тоже — его зовут Том Беннет. — Значит, ты не играешь? — интересуется он. — Командный спорт — не мое. — Странно, что ты приезжий. У тебя такие глаза... — Клэр, чего ты к нему лезешь? — хмурится Том. — Все в порядке, — улыбаюсь я. — Моя бабушка была маори. Так что, можно сказать, что я местный. — Да ладно? Мэтт, о тебе точно стоит написать статью, — воодушевляется Лу. — Пожалуйста, не надо, — прошу я с поджатой улыбкой. — Как насчет среды? Попробуй сыграть с нами, — не отстает Том. На самом деле он симпатичный, и я не готов сказать категоричное «нет». — Я подумаю. — Ой, брось! Энди его на британский флаг порвет, — возмущается Клэр. — Энди-Энди, — дразнится Том, смущая сестру: — Ты только и думаешь, что об Энди. — Мне даже любопытно, о ком вы, — вмешиваюсь я. — Лучше не знать, — улыбается Лу. — Он у нас местная знаменитость, — объясняет Бен. Здесь Тома окрикивает Сара, и, судя по тому, как он подрывается с места и спешит к ней, а после улыбается, обсуждая что-то, я понимаю, что их связывает не только волейбол. Что ж, повезет в другой раз.

***

В кабинет математики я попадаю самым первым и сажусь за последнюю парту возле окна. Кабинет просторный, с кучей табличек для изучения, развешанных по стенам. Я раскладываю вещи, звенит звонок, и толпа моих новых одноклассников проходит в класс. Все рассаживаются по местам и болтают. Кажется, учитель опаздывает, и я признаюсь Никки, что компания друзей в новой школе нашла меня сама. Она отвечает, что это круто, на этот раз я с ней согласен. Отложив телефон, я вдруг замечаю, как окно возле учительского стола приподнимается, кто-то хватается за подоконник и запрыгивает внутрь. Парень подбирает со стола очки, его волосы цветом похожи на медь, он разворачивается к доске и начинает писать, громко проговаривая: — Сегодня мы разбираем тему, придуманную самым большим гавнюком на свете. Есть идеи, о ком идет речь? Он разворачивается в класс с широкой улыбкой. Из-за линз в очках его глаза стали невероятно огромными. Все смеются, кто-то выкрикивает: — Это ты! Ты самый большой говнюк на свете! — Ответ засчитан, но неверный! — веселится рыжий и тут же запускает мелком в адрес парня. — Даю вам вторую попытку. Так и быть, даже посчитаю до трех: три-и... — А пусть новенький ответит, — предлагает вдруг кто-то. Я с ужасом оглядываюсь. Рыжий тем временем припускает очки и смотрит прямо на меня: — Ты говоришь, у нас появился новенький? — вдруг спрашивает он бархатным голосом. Все начинают аплодировать. Кажется, я попал в балаган. Рыжий проходит между рядами и садится на парту перед моей. Сказать по правде, я не ожидал неприятностей в первый же день, к тому же неприятностей, которые может устроить такой парень: спортивная фигура, под белой рубашкой загорелая кожа, на шее подвеска в виде ракушек, а рыжие волосы вьются локонами, прикрывая глаза. Он снимает очки, наклоняется и смотрит на меня — у него янтарные радужки. Я никогда прежде не видел подобный цвет глаз. Поэтому, когда он спрашивает: — Что скажешь? Я не знаю, что ответить. Его взгляд буквально приковывает меня к месту. Он хмыкает и говорит на весь класс: — Кажется, этот парень проглотил язык! Все смеются. Я чувствую себя странно. Позади вдруг раздается строгий мужской голос, который зовет: — Эндрю Майер. Рыжий оглядывается. Я замечаю, что учитель вывернул ладонь и приглашающим жестом просит вернуть себе очки. Парень поднимается и возвращает предмет с улыбкой, но стоит ему отвернуться, как она тут же пропадает с его лица. — Очень хорошо, молодой человек. Я вижу, вы все заинтересованы в новой теме. Что ж, я готов утолить ваше любопытство. Поблагодарите своего друга за контрольную работу в конце урока. Многие недовольно вздыхают. Я хмурюсь, глядя на доску, понимаю, что влип — этой темы я не проходил и вряд ли хоть что-то запомню на уроке. Хуже того, моим соседом оказывается сам Майер. Нас разделяет небольшой проход между партами, но мне все равно кажется, что он сидит слишком близко. Я бросаю на него хмурый взгляд, он дружелюбно улыбается в ответ, и на его щеке появляется крохотная ямочка. Мне становится не по себе от этой ямочки, и я отворачиваюсь к тетради. Но любопытство меня, конечно, подводит: сосредоточиться на материале урока невозможно. Я подавляю желание взглянуть на него, но в конце концов проигрываю этот бой. Понадеявшись, что за челкой не будет заметно моих глаз, я поправляю кончик прядей и смотрю на него вновь. Значит, это и есть тот самый Энди? У него губы как у Аврил Лавин — это противозаконно! Он симпатичный, но явно придурок. Я отворачиваюсь и в мою голову вдруг прилетает скрепка. Значит, он все-таки меня заметил? Я подбираю скрепку и уже без стеснений смотрю на него. Ты кинул в меня скрепку? Серьезно? Мы что, в первом классе? Энди улыбается шире, показывая белые зубы. Чертовски обаятельная улыбка для мудака. Надо написать об этом Никки. Бросив скрепку в пенал, я принимаю листок для контрольного теста. Теперь нужно сосредоточиться только на нем. Не хочу в первый же день получить неуд. Я искренне пытаюсь решить хотя бы одну задачу, но не понимаю ровным счетом ничего. Сколько бы ни старался переписать уравнение все равно ответ не сходится с предложенным. Так проходят пятнадцать минут. Я начинаю нервно дергать ногой. Не смешно. Почему я вообще должен решать этот чертов тест из-за Энди? В конце концов я делаю вдох и ставлю ответ наугад. Хорошая оценка мне явно не светит, но есть время, чтобы написать на удовлетворительно. В этот момент я смотрю в сторону и замечаю его взгляд... Этот взгляд — он сочувствует, издевается и негодует одновременно. Кажется, что общее выражение на лице Энди говорит само за себя: а тебя, похоже, мозгами обделили. На его столе уже собраны вещи. Я понимаю, что он давно все решил, и чувствую себя еще большим тупицей. Но взгляд Энди смягчается: он смотрит на учителя, потом на меня и двигает свой листок пальцем ближе. Предлагает списать? Я колеблюсь немного, но все же хмурюсь, пытаясь рассмотреть его ответы. Хоть он и подвинул листок, но расстояние еще приличное, чтобы четко разобрать почерк. Невольно я вытягиваю шею и наклоняюсь к нему, как в этот момент отчетливо слышу: — Кхм-кхм. Мистер Джонс, верно? Я вижу, вы закончили, раз интересуетесь работой соседа. Я забываю, что нужно дышать, мои щеки пылают. Класс смеется, Энди тоже — он пытается прикрыть улыбку кулаком, но его веселый взгляд меня злит. Как я мог вот так запросто попасться? Я смотрю на него, сгорая от стыда, и передаю работу учителю. Это последний урок. На парковке я запрыгиваю в машину и понимаю, что дрожу. Этот гад — неужели он обдурил меня специально? Я завожу мотор и вдруг слышу веселый голос Энди: — Неплохая тачка, Джонс. Том и Бен улыбаются рядом с ним — наверняка он рассказал им о моем проколе. Я чувствую, что вскипаю, с силой тяну рычаг передач на себя, вдавливая педаль газа в пол, и стоит машине тронуться с места, как я тут же выбрасываю руку в окно, выставляя в ней фак. Кажется, Энди веселится еще больше. Я быстро возвращаюсь домой. Это худший день в моей жизни.