Прибой

Ночью мне снятся беспокойные сны. Я подскакиваю на кровати, делаю глубокий вдох, и он отзывается болью в ребрах. Проходят несколько долгих минут, прежде чем мне удается восстановить дыхание. Небо за окном бледнеет, и я не вижу смысла ложиться спать дальше. Ближе к шести утра я ловлю себя на том, что бессмысленно листаю статьи из последней публикации моих родителей. Странно находить в Интернете следы их работы. Для меня Нэнси и Артур обычные карьеристы, повернутые на природе. Сказать по правде, я никогда не считал их знаменитостями. Возможно, мне стоит интересоваться их работой больше. Этим утром отцу необходима машина, и он отвозит меня в школу сам. — Ты не любишь делиться впечатлениями от учебы, верно? — замечает он, когда мы паркуемся. — Не всем суждено быть такими болтливыми, как вы, — пожимаю я плечами. — Кто-то в нашей семье должен быть молчуном. — Знаешь, вообще-то я знаю твой секрет, — говорит загадочно отец. — Какой из? Мне кажется, им уже известно обо мне все на свете. — О твоей нелюбви к математике, — он вновь выделяет ключевые слова кавычками в воздухе. Я вздыхаю: — Этого больше не повторится. Отец кивает, чешет щетину и говорит: — Я был бы счастлив, если бы ты пошел по нашим стопам. — Знаю, пап, — я вздыхаю. Мне совсем не хочется обсуждать эту тему с самого утра. — Но, возможно, у тебя совершенно другой путь, — вдруг говорит он и смотрит на меня мудрыми глазами. На этот раз я внимательно слушаю. Он продолжает: — Попробуй найти то, что будет только тебе по душе. Мы вовсе не настаиваем на твоей учебе. Что, если твое призвание будет связано с чем-то неординарным? — Еще более неординарным, чем у вас? — усмехаюсь я. — Вдруг ты будешь собирать ракушки всю жизнь? В детстве ты по ним с ума сходил, — предполагает он. Я вскидываю голову со смешком: — Пап, нет! Он смеется и треплет меня по плечу. — Мы с мамой любим тебя таким, какой ты есть. — Знаешь, иногда мне кажется, что я не заслуживаю таких родителей, — признаюсь я честно. — Знаешь, иногда я думаю так же, — кивает он. Я смеюсь от души и хлопаю его плечо. Наконец мы обнимаемся, и я выхожу из машины, а отец кричит мне вдогонку: — Хорошей работы, Тедди-Джонс! Меня будто бьет током. Я оглядываюсь на ребят, которые, заслышав прощание моего отца, смеются, но среди них нет знакомых лиц — я это переживу. Махнув рукой, я опаздываю на первый урок. На химии ко мне за стол подсаживается Бен: — Вообще-то я в паре с Энди, но его нет, так что… Ты сделал проверочную работу? — Он опять прогуливает? Я раскладываю на столе материалы для урока. Бен дергает плечом и отмахивается, дескать, это обычное дело. Но любопытство меня подводит. Во время обеда я расспрашиваю девчонок: — Вам известно, где он пропадает все это время? — Майер? Нет. Его родителям часто достается за прогулы вместо него, знаешь. Но как мне кажется, даже они не в курсе, где он, — предполагает Клэр. — Или умело его прикрывают, — подкидывает мысль Лу. — О чем беседуете? — вдруг прерывает нас Сара, присаживаясь за наш столик. — Об Энди, — признаюсь я. — Ох, это бесперспективное дело. Он ни с кем не встречается. Я начинаю краснеть. — Не в этом смысле. — Мэтт хочет знать, где пропадает Энди, — объясняет Лу. Сара пожимает плечами: — В океане конечно. — Что? Она выразительно на меня смотрит, поясняя: — Он часто плавает. — Но ведь он не состоит в команде пловцов, — хмурится Клэр. — Да, но океан и Энди неразлучны, — усмехается Сара. Я такого не ожидал: — Ты так думаешь? — Его отец с детства таскает его на рыболовные траулеры, а мама сдает на прокат доски для серфинга — он сам по себе вырос в водной среде. Наш дом у западного побережья, и я часто замечаю, как он прогуливается там. Ну, надо же… Я не думал, что причина кроется в этом. Это кажется мне странным, но никому будто нет дела до того, что у Майера какая-то нездоровая тяга к воде.

***

К концу дня я забываю о дополнительном уроке математики. Хоть отец и говорил, что моя учеба — мой выбор, но я не хочу его расстраивать и быстро возвращаюсь к двери профессора Коула. Надеюсь, он простит мне опоздание. Зайдя в класс, я застываю на месте — Энди сидит за своей партой. Он поднимает голову, смотрит на меня, и его губы привычно растягиваются в ухмылке. Я делаю вдох глубже — в классе больше никого нет, и если я сяду подальше от него, то это будет слишком заметно. В конце концов я беру себя в руки и сажусь на свое место. — Привет, — он щурит свои странные глаза и смотрит на меня с улыбкой. Но я не собираюсь так быстро прощать этой наглой морде обиды. — Я думал, что дополнительные уроки только для отстающих, — говорю я, листая тетрадь. — И для тех, кто часто прогуливает, — жмет он плечами. Он даже не стесняется этого? В дверях появляется профессор Коул: — Что ж, значит, это все, кто соизволил прийти. Сегодня разберем эти тесты. — Он передает нам листочки и дополнительные материалы: — Мэтт, если появятся вопросы, я буду в фотолаборатории — дверь справа. Энди, как решишь это, разбери тему следующего урока и реши из нее три примера. — Да, профессор, — покорно говорит Майер, принимаясь за дело. Пожелав успеха, профессор Коул уходит за дверь, а я перевожу взгляд на Энди. Только сейчас до меня дошло, что он учится вдвойне из-за своих прогулов. Мы не разговариваем. Энди выглядит сосредоточенным. Я вчитываюсь в предложенные материалы и все равно плохо соображаю, что от меня требует условие задачи. Кажется, я останусь здесь надолго. Через время я понимаю, что простым способом решить уравнение не удастся, поэтому пользуюсь методом Никки — она объясняла мне на лягушках формулы, потому что была уверена, что на «живых» примерах мой натуралистический мозг разберется в математике лучше. Я рассуждаю про себя: если взять половину лягушки «А» и скрестить с другой половиной лягушки «Б», то получится пузатая африканская пикси, которая кладет на эту дурацкую математику. Энди вдруг усмехается, спрашивает: — Ты всегда так долго решаешь примеры? Я вздыхаю, продолжая читать материал. — Кому-то просто понимать этот предмет не дано — например, мне. — Я могу помочь, — говорит он. Это шутка? Я ведь здесь именно из-за него — очень удобно. Я кошусь на него с подозрением. Энди садится ровнее, закинув руку на спинку стула, рассуждает: — Стоит признать, наше знакомство началось не очень удачно. Но я правда могу подтянуть тебя в учебе. Не стоит отказываться от руки помощи. Он раскрывает свою ладонь, приглашая к рукопожатию. — Ты действительно хочешь, чтобы я тебе верил? Энди облизывает губы и предлагает непринужденно: — Давай сделаем вид, что мы знакомимся впервые? Меня зовут Эндрю, и я могу помочь тебе с этой дурацкой математикой. Что скажешь? Что ты самый большой говнюк на свете. Я хмурюсь, а Энди улыбается шире. Мне все еще кажется, что это очередная шутка. — И где ты планируешь заниматься? Он жмет плечами: — Где угодно. Можем пойти на пляж или к тебе — без разницы. На секунду я представляю Энди в одних шортах у себя в комнате и невольно сглатываю — подобного точно допустить нельзя. — Не дома. Предки не любят гостей, — лгу я. — Вот как? — кивает Энди, — понимаю. Он недолго думает и предлагает: — На причале есть одна забегаловка, где подают свежую рыбу. В будни там немного людей. Что ж, это уже похоже на план. — Ладно. Я согласен. Если что-то пойдет не так, я просто уйду. — Отлично. Рад, что ты доверяешь мне, — с улыбкой кивает он. — Так, будем знакомы? Никки за меня порадуется, а я чувствую, что буду вновь ходить с «пасмурной погодой». Энди хмурится, видимо, я слишком долго тяну с ответом. Я протягиваю ему свою руку: — Идет. — Эндрю Роан Майер. Рад знакомству. — Мэттью Теобальд Джонс. Взаимно. Мы держимся за руки. Я нервничаю, но Энди не спешит меня отпустить: — Теобальд — дар богов? Интересное имя. — У тебя тоже. Я смотрю в его глаза и чувствую, как учащается сердцебиение, убрав руку, сажусь ровнее, возвращаясь к примерам. Что бы это ни значило, у меня к Энди еще много вопросов: где он пропадает во время уроков? Почему его глаза такие странные? И главное — как он относится ко мне? Если я для него просто посмешище, то хотелось бы узнать об этом раньше, чем я могу в него влюбиться. Энди вырывает лист из своей тетради и кладет на мою парту — там решение всех примеров без единой помарки. Вновь предлагает списать? — В прошлый раз я не думал, что получится так неловко. Коул сам себе на уме, — объясняет он, поднимаясь на ноги. Энди уходит из класса, но оглядывается с ухмылкой и говорит мягко: — Не засиживайся допоздна, Тедди-Джонс. Черт. Неужели он был на парковке и все слышал? Я краснею и отвожу взгляд.