Прибой

Перед поездкой мы договорились с Энди встретиться утром, чтобы немного поплавать, но сколько бы я ни писал ему, он не отвечал на мои сообщения. Я утешал себя тем, что погода вновь прояснилась и он просто охотится в море. Но он не ответил и через час. Пожалуйста, Энди. Что происходит? — пишу я с досадой и наконец получаю ответ: Жду на побережье. Словно камень свалился с души, но тревожное чувство осталось. Я паркую машину в тени, забираю рюкзак и неловко пробираюсь по камням к воде. Энди стоит босыми ступнями на каменном валуне и смотрит вперед, будто ждет, что кто-то вот-вот появится из-за горизонта. — В чем дело? — спрашиваю я, забираясь на камень рядом с ним. — Ты не хочешь плавать сегодня? Глупое предположение, ведь Энди и океан неразлучны. Майер наконец поворачивается ко мне — я никогда прежде не видел в его глазах столько боли. Он напряжен — я чувствую это и беспокоюсь вдвойне: — Энди? — Мне написал отец, — говорит он мертвым голосом. Мое сердце подпрыгивает в груди. — Твой..? — Мой биологический отец, — поясняет он сухо. Эта новость шокирует. Я растерян. В моей голове вьются мысли, собираясь в поток из вопросов, на которые Энди, конечно, отвечает: — Он нашел мою страницу на фейсбуке. Написал, что давно искал меня и хочет встречи. — Но как?.. Энди перебивает, объясняя все отрешенно: — Его имя Дерек. Он пишет, что не мог найти меня долгое время, но совсем недавно увидел в школе Брисбена списки участников соревнований — там есть мое фото. Он узнал меня. Все это странно. Все это суперстранно! — Да, — отвечает на мои мысли Энди и передает мне свой телефон. Я вижу фото симпатичного рыжего мужчины — он и Энди действительно очень похожи. — Но почему тебя не могли найти? — Я не знаю. — Энди сжимает в кулаке свою жемчужину. Он хмурится, я чувствую его злобу: — Почему он объявился сейчас? Если у меня есть родные родители, то где они были все это время?! Почему они бросили меня?! — Энди, — я подступаю ближе. Майер смотрит на меня, и его гнев сменяется печалью. — Он сказал, что знает, кто я, и объяснит мне все только при встрече. — Ты ему веришь? Энди сглатывает и, облизнув губы, взволнованно отвечает: — Нет. Но я должен все выяснить. Я не знаю, чем могу помочь, и лишь тянусь к его руке. Уткнувшись виском в его плечо, чувствую, как крепко Энди сжимает мои пальцы. Вода под нами сияет приветливыми бликами, волны с шипением набегают на берег, но впервые эта идиллия не привлекает, а лишь кажется навязчивым праздником жизни. Энди шепчет: — Прости. Я хочу побыть один. Я отпускаю его. Он срывает с себя футболку и жемчужину, а после прыгает в воду. Когда я сажусь в машину, то понимаю, что меня не отпускает тревога. Отец Энди, поездка в Брисбен и старые легенды — все это как-то связано с нашей тайной.

***

Серебристый автобус на парковке кажется массивным лайнером. Многие ребята приехали в аэропорт на своих машинах, но не я. Стыдно признать, но родители попросту не отпустили меня одного. Энди опаздывает. Я волнуюсь так сильно, что веду себя как растерянный болван, отвечая невпопад на вопросы. Ребята быстро понимают, что со мной что-то не так, но Сара гонит их в здание, чтобы никто не донимал меня расспросами. Прежде чем уйти, она ободряет меня: — Он появится, не переживай. — Спасибо. Но я переживаю именно поэтому. Что, если после встречи со своим отцом Энди изменится? Не могу объяснить, с чем связано мое волнение, но я бы хотел, чтобы он не ехал на игру вовсе. Я боюсь потерять его. Энди приходит последним. Он подбегает к тренеру и отчитывается за опоздание, после смотрит на меня: он запыхался после пробежки, выглядит взволнованным; кивком намекает, чтобы я шел вслед за всеми на регистрацию. Проходя мимо, я слышу, как Энди предупреждает тренера, что после игры вернется в Харви Бэй сам с разрешения родителей. «Пожалуйста, пусть все будет в порядке. Пожалуйста…» — молю я мысленно, пробираясь в самолете к свободным местам. Стоит сесть, как рядом появляется Энди. — Все хорошо? — Да. Он надевает наушники и закрывает глаза. Я наблюдаю в окне, как крыло самолета рассекает воздух и мы поднимаемся в небо — оно кажется ослепительно ярким, синее, как океан, и абсолютно безоблачное. Хочется верить, что в такой приветливый день не может случиться ничего плохого. Вскоре я отвлекаюсь от тяжелых мыслей, болтая с Клэр о предстоящем осеннем бале. Лу как опытный сыщик предполагает, кто из команды с кем пойдет. Они смущают меня, когда обсуждают наши с Энди костюмы, уверенные, что мы наденем одинаковые наряды. — Не выйдет, в костюме я выгляжу ужасно. Разве нельзя пойти в обычной одежде? — мне приходится залезть на сиденье с коленями, чтобы видеть на заднем ряду девчонок. Лу смеется, а Клэр закатывает глаза. — Мэтт, ты постоянно ходишь в растянутых футболках — вот это ужасно, — протестует она. — Обожаю заношенные вещи, — дразню я, оттягивая ворот футболки. — Никаких костюмов — никогда. — Конечно, — вдруг вмешивается Энди, — я представляю тебя только в платье. Девчонки смеются, а я вдруг понимаю, что все это время он не включал музыку. «Я надену платье, только если это сделает тебя счастливым», — думаю я и, когда замечаю его взгляд, смущенно опускаю глаза. Майер утыкается виском в спинку кресла и смотрит на меня с теплом — так могут смотреть только влюбленные парни. Хочу в это верить. Я смотрю на его губы, испытывая жажду в его поцелуе, но не двигаюсь с места. Тогда Энди сам притягивает меня к себе, целует и шепчет: — Ты до сих пор сомневаешься? Прости, но все, что происходит, кажется мне волшебным сном, и теперь я боюсь проснуться. — Все будет в порядке, — говорит он, в его глазах я вижу решимость. — Обещаешь? Энди сжимает мою ладонь крепче.