Пиф-паф, Такер

После того как Клайд, собрав всю свою отвагу, поделился с Крэйгом сокровенной тайной о странных воспоминаниях, он заметно воспрял духом. Теперь он болтал без умолку, пытаясь в огрызок времени, остававшийся до перезагрузки, сообщить вообще все, чего ему не удавалось высказать ранее. “Чувак, кто знает, захочет ли Клайд из завтра это рассказать? Я за него вообще не отвечаю!” Он вытаскивает из рюкзака увесистый блокнот на пружине. Листает до середины, игнорируя своих привычных комиксных драконов, объемные граффити-надписи и супергероических девчонок, разделяющих одно подозрительно знакомое лицо на всех.И вот на том месте, где он останавливается привычный мультяшный стиль внезапно сменяется реализмом. Здесь начинаются портреты, старательно пытающиеся изображать каких-то незнакомых подростков. — Вот, — Клайд с воодушевлением трясет блокнотом перед лицом Крэйга. Крэйг перехватывает блокнот из его рук, но стабилизация изображения ничего кардинальным образом не меняет: понять что такого сверхъестественного в этих рисунках, кроме того, что они весьма талантливо исполнены, он не может. — Это достаточно хорошо нарисовано? — непонимающе отзывается Крэйг. — Да блин… Спасибо, конечно, но я вообще не про это, — смущается Клайд, — присмотрись. Крэйг пытается исполнить эту просьбу и усиленно всматривается в первый портрет. На нем — девчонка, на вид их сверстница. Стоит отметить, очень хорошенькая — не дать не взять ангел, спустившийся с показа Victoria Secret. — Ну… Симпатичная? — с ещё большим сомнением тянет Крэйг. — Симпатичная? — негодует Клайд, — Это насколько высоченные у тебя стандарты? Она су-упер секси! — Не то, чтобы и высокие, — бурчит Крэйг, и Клайд косится на него с недоверием. Ну, не объяснять же, что, скорее всего, клайдовская “шкала привлекательности” не является для него хоть сколько применимым мерилом. В смысле, если, по представлениям Клайда, наверху должны располагаться модельного вида девчонки, то где в этой системе координат искать горячих парней с замашками первоклассного киллера все ещё решительно не ясно. — Окей, — возвращается к теме Клайд, — знаешь, кто она? Крэйг снова усиленно напрягает мозг, пытаясь наковырять в глубинах памяти хоть что-нибудь связанное с наброском. Никаких совпадений — он уверен, что раньше эту девчонку никогда не видел. — Какая-нибудь актриса? Новая звезда Диснея или что-то вроде этого?Клайд раздосадованно хмыкает. — Дело такое, я не то, чтобы в этом очень уверен. Типа, я помню иногда некоторые события… а иногда людей. Ну, людей, которых, вроде бы, никто, кроме меня не знает. А это, — он нервно теребит рукав своей куртки, — это Лесли. И иногда мне кажется, что она была нашей одноклассницей. Крэйг снова пролистывает блокнот, теперь внимательно вглядываясь в лицо на каждой странице. Длинноволосый подросток с выразительными бровями. Рыжий долговязый чувак. Хмурый бледнолицый гот. Блондин с идеально заплаченной челкой, делающей его похожим на Кена с пластиковой шевелюрой. И ещё несколько портретов совершенно незнакомых ребят возрастом в диапазоне от, примерно, двенадцати до, плюс-минус, восемнадцати лет. — И этих тоже, — задумчиво произносит он, — я вроде как должен знать, но не знаю? Клайд неуверенно пожимает плечами. — Ну, говорю же. Я не уверен. Типа, может, я их и выдумал. Крэйг раздосадованно хмурится, вглядывается в картинки с мысленным усилием снова, впрочем, совершенно напрасно. Ощущая себя при этом, как отъявленный прогульщик на экзамене по истории: вот перед тобой портрет некоего чувака, который наворотил каких-то делов в прошлом. Ты, конечно, ничего про него не читал, но все равно зачем-то пытаешься разминать мозговую мышцу, в каждой морщинке указанного портрета стараясь разглядеть отражение характера. — Черт, Клайд, — раздосадованно бурчит он, — как ты вообще с этим живешь то столько времени? Если ты даже четко не можешь понять, существовали какие-то нарисованные люди на самом деле? — Ну знаешь, — немного обиженно отвечает Клайд, — не очень-то я и парился на этот счёт. Если бы сегодня меня не шибануло этим твоим временным сдвигом, я бы и дальше продолжал убеждать себя в том, что это типа просто моя фантазия. И вообще, ты же умный? Ну значит разберешься? Крэйг на это только закатывает глаза. Протягивает блокнот Клайду обратно, но замечает вырванную страницу между двумя портретами. — Кто-то получился не очень? Клайд берет блокнот в руки, морщится в задумчивости. — А, точно! — восклицает он, — там была девчонка… Ну, Маккормик предложил мне пятьдесят баксов за этот портрет, а я что, дурак отказывать? Упоминание о прямом участии Кенни в этом сомнительном деле мгновенно заставляет Крэйга встрепенуться. Честно говоря, он уже практически разочаровался в бормотаниях Клайда — весь его рассказ не казался правдоподобным, даже со всеми условностями десятого декабря. Если и были какие-то чуваки, таинственно растворяющиеся в небытии, то он должен был бы помнить хоть что-то об этом? Тем более, и сам Клайд не казался слишком уверенным в своих догадках, и, стоит признать, всегда был тем ещё фантазером. Да, вокруг происходит черт знает что — но это ещё не значит, что Крэйг должен верить вообще в любую ерунду, которую пытаются скатать в макаронные изделия и навешать ему на уши. — Кенни, — переспрашивает он, — в смысле, наш Кенни Маккормик купил у тебя кусок бумаги за пятьдесят баксов? Клайд очень по-токеновски цокает и очень по-клайдовски обиженно поджимает губы. — А что такого? Недавно Бэнкси купили за лям баксов, чувак. И что он по-твоему продавал? Свое искусство, или, типа, кусок стены? В своем мысленном списке “топ тысяча неблагонадежных личностей Южного парка” Крэйг прибавляет мистеру Маккормику ещё плюс десять баллов подозрительности. Собственно, сам рейтинг от этого вообще никак не меняется — Кенни и так занимает там почетное первое место. Зачем-то Маккормику ведь понадобился этот портрет неизвестной девчонки? Да ещё и настолько, что он добровольно отвалил за это полсотни. Учитывая личность самого Кенни, предполагать, что это было сделано из чистой любви к искусству и искреннего желания поддержать тяжкий труд начинающих художников было бы по-детски наивно и глупо на грани слабоумия. — Сможешь повторить? — отрешенно просит Крэйг и Клайд, поняв, что в диалоги об искусстве Крэйг вступать не намерен, кивает. Он достает ручку и быстро начинает набросок.Крэйг сосредоточенно следит за его движениями, и с завершающим штрихом ручки умирает и крошечная надежда на то, что хотя бы эта персона может быть ему знакома. Ноль процентов узнаваемости. На листе остаётся портрет смуглой девушки с ярким макияжем, мелированными волосами и крупными серьгами-кольцами. — Я так-то не очень помню, — задумчиво оправдывается Клайд, — это, ну, в общих чертах. Но знаешь что? — внезапно интонация его голоса съезжает на возмущение, — Он не кажется тебе подозрительным? Ну, Кенни? Я только сейчас об этом задумался! Я же никому не показывал эти рисунки, типа, это же стремота какая-то, ну, то есть, о-очень личное, типа, ну, я как вообще мог бы, ну, типа… Температурный режим внутри автомобиля уже находится где-то на уровне “влажные тропики в разгар аномально жаркого лета” — по запотевшим стёклам важно съезжают тяжелые плотные капли, а лицо Клайда растворяется в красном в два раза быстрее от жары, или смущения, или от удачного сочетания обоих этих факторов. — Чувак, притормози, — Крэйг щелкает пальцами перед лицом Клайда, — давай системнее и ближе к делу. Маккормик тебя что, загипнотизировал? И заставил продать листок из секретного личного дневничка? Клайд тупо пялится на пальцы перед своим лицом, а потом переводит сердитый взгляд на Крэйга. — Да иди ты! Какой загипнотизировал? Просто, — добавляет он уже спокойнее, — ну, он как будто бы знал, что у меня есть эти рисунки. И конкретно эта девчонка, понимаешь, да? Подошёл, там, слово за слово, и предложил мне пятьдесят баксов. Ну у меня крышак то и снесло… Мне никто таких денег за творчество не предлагал. Ну, то есть, типа, вообще никаких денег за это мне никто никогда не предлагал. Крэйг вопросительно изгибает бровь, и Клайд, уныло вздохнув, продолжает оправдываться. — Ну, блин, да! Думаешь, он развел меня? Ну и ладно! Я, может, хотя бы один раз в жизни хотел почувствовать, каково это — зарабатывать деньги тем, что тебе реально нравится делать. Потому что, ну, это точно не то, чем я собираюсь заниматься по жизни в целом. Может быть, я однажды стану директором магазина, как мой батя, и даже смогу разрисовать стены там как мне захочется. Но это же тоже не совсем то, понимаешь? Это тупо, да, ты точно скажешь, что это тупо, но это как… Немного прикоснуться к мечте, которая все равно не достижима. Вот такая вот тупая мечта. Клайд скрещивает руки на груди и смотрит куда угодно, только не на Крэйга. А Крэйгу, в целом, концепция “прикоснуться к мечте, которая не достижима” вполне понятна. И какими бы там не были тупыми клайдовские фантазии — а Крэйг, честно, не полностью понимает, чего именно тот желает, — у него вышло вполне прилично. Клайд получил пятьдесят баксов, хитровыебанный Маккормик получил свою два-дэ тяночку, сделка состоялась при полном удовлетворении и продавца, и покупателя. Когда свою недостижимую мечту попытался пощупать он сам, то сначала с катушек слетел Твик, потом заглючило десятое декабря, потом вылез тупорылый демонический выблевок с имбецильными пафосными речами. Ну и, стоит полагать, это ещё не конец — поэтому Крэйг точно не считает, что имеет морального права хоть как-то критиковать Клайда в этом плане. — Ага. Станешь директором магазина. А я, я даже не знаю. Буду образцово-показательным главой семейства. Проживем долгую и счастливую жизнь. Клайд снова обращает свой взгляд на Крэйга. — Ты сказал это с такой тонной сарказма? Ну, ты то понятно… ну, в смысле, для тебя, наверное… короче, я в целом не всекаю, разве это плохой вариант? — Клайд почему-то запинается, отводит глаза, — я ничего такого не имел в виду, окей? — Окей? — с сомнением отвечает Крэйг, вообще не догоняющий, что там такого мог иметь в виду Клайд. Клайд удовлетворенно кивает. Смотрит на Крэйга. Потом снова смотрит. И снова. В смысле, он не отворачивается и не отводит глаза — этот взгляд, вроде как, продолжительный и цельный, но становится все более и более ожидающим с каждой секундой. — Ну так? — нетерпеливо выдает он, — Кенни Маккормик? Что думаешь? — Кенни Маккормик, — эхом отзывается Крэйг, — ага, Кенни Маккормик. — Чува-ак! — слишком громко и слишком возмущенно, — Ну я же тебе все вообще рассказал! Мне же, блин, интересно тоже! — Слушай, — прерывает его Крэйг, — я пытаюсь сейчас вообще осмыслить то, что ты мне наговорил. Все эти твои предполагаемые исчезающе-несуществующие подростки… Вообще никак не объясняют все происходящее… даже не так. Это все ещё больше запутало. Хотя, казалось бы, куда уже. Клайд фыркает, но почему-то больше не выглядит обиженным. Он пытается подавить улыбку, и, кажется, настолько полон оптимизма, что разве что не светится. — Вот поэтому ты и должен мне все рассказать в подробностях! — энергично встряхивая головой, убеждает он, — Я же, типа, реально кажется что-то в этом соображаю! Получается, ты как главный герой, попавший в неприятности? Не знаю, может быть, ты мир должен спасти, или что-то вроде этого! А я, это, вроде как, твой суперпомощник с суперспособностями!! От подобной прыти Крэйг ошалело отстраняется, чуть не впечатавшись затылком в стекло. — Так, блядь, стоп, — опомнившись, мрачно отрицает он, — никакой я не главный герой! И никакой мир мы с тобой спасать не собираемся, ясно? — Это о-очень типичная фраза для главных героев! — с уверенностью гурмана, пережевавшего сотни томов супергеройских комиксов, заявляет Клайд. И в глазах Клайда столько восхищения. В этот момент, стопроцентный верняк, он с одинаковым воодушевлением готов стать и правой рукой протагониста, и злодейским прихвостнем. Вот только Крэйгу бы совсем не хотелось не то, чтобы быть главным героем, а даже максимально второстепенным персонажем самого сайдового квеста. Высший пилотаж – прожить жизнь настолько нейтрально, чтобы никакому залетному писаке даже в голову не пришло хоть как-то упоминать о ней в своих литературных изрыганиях. Но кого бы спрашивали, да? — Ладно, если хочешь, — вздыхает Крэйг, — только давай уже постоим снаружи. У меня сформировалась привычка не слишком доверять сложным механизмам, если время близится к полуночи. Клайд очень радостно и очень гиперактивно кивает, и выглядит при этом как счастливый до невменяемости пёс, после дня взаперти наконец-то услышавший заветное “гулять”. — Не слишком доверять? — сквозь наивную радость всё-таки прорывается тихий голос трезвого недоверия. — Ага. “Пункт назначения”, знаешь? Солярий испечет тебя, машина вдруг врежется в кафе, аппарат для коррекции зрения выжжет глаза лазером, потому что смерть решила, что ты ей дохуя задолжал. Что-то вроде этого. Крэйгу кажется, что он сейчас смотрит на друга глазами тысячелетнего старца, пережившего сотни тысяч смертей и перерождений. Там, где для зелёного юнца — тепло и безопасность под железным панцирем, для него, утомленного бесконечным адовым карнавалом — очередная фатальная ловушка. И не важно, что смерть придет в любом случае — просто умирать, растекаясь кровью по снегу и глядя на звёзды кажется вариантом, ну, более романтичным, что ли? Чем, например, задыхаться внутри автомобиля. Вроде и выбор без выбора, а вроде и есть нюансы. Впрочем, “зелёный юнец” довольно быстро подхватывает эту атмосферу. Клайд как-то моментально бледнеет, проглатывает “а, точно, угу, я врубился”, и пытается открыть дверь. Дверь привычно клинит, а Клайд продолжает упорно дергать ручку — ну и Крэйг уверен в том, что рано или поздно его товарищу всё-таки удастся выйти победителем из этого не слишком захватывающего сражения. Он открывает дверь спокойным уверенным движением и одномоментно слышит за спиной гулкий стук. Затем — кратковременный пронзительный звон, прерывистый треск, и, к тому моменту, как он успевает обернуться, картина становится предельно ясной. — Мы спасены, да? — гордо заявляет Клайд, указывая на окно, освободившееся от стекла, очевидно, благодаря кое-чьей недюжинной силе, отваге и слабоумию. Крэйг молча смотрит на свершившийся акт вандализма. Дверь с его стороны, которую он уже успел приоткрыть, медленно распахивается все шире и шире. Клайд, конечно, не может этого не заметить. — Ну, — смущённо бормочет он, — а вот и нечего было меня пугать. Я тут почти даже не при чем, это все инстинкт самосохранения. Крэйг пытается сдержать смешок, но все равно ржёт во весь голос. И он думает о том, что Клайд больше не кажется ему нпс-болванкой. И от этого осознания становится невероятно спокойно, и тепло, и как-то удивительно уютно. В голову лезет что-то вроде избитой до оскомин фразы: “Твой дом там, где твои люди”. Хочется признаться Клайду: “чувак, кажется, я наконец-то снова считаю тебя человеком”. Но это откровение так и остаётся неозвученным — потому что, кажется, звучит ещё хуже, чем “знаешь, я всё-таки думаю, что ты немного дебил”.

***

Изложение своих злоключений Крэйг облекает в максимально краткую и конкретную форму — и все же умудряется рассказать, может быть, излишне тезисно, но все-таки, — Клайду практически все. Разве что любовники в этой истории становятся близкими друзьями, соседями, товарищами, ну, все такое. Обезжиренная романтическая линия, ноль процентов пикантных подробностей. Но это ведь и не так важно? В смысле, для Клайда. Конкретнее: Клайд все равно спрашивал не про это. Обоснование: Крэйг не планировал ничего подобного сегодня. Да, это просто было не запланировано. Завтра будет день… и тогда, Крэйг настроится на волну чистосердечные_признания.фм и сможет рассказать Клайду что-то ещё. Дело только в этом. Точно. Но почему-то эта маленькая незначительная деталь руинит все в восприятии истории Клайдом. Слушал Крэйга он даже без напускного сочувствия. Эмоции на его лице менялись не то чтобы слишком быстро, но в общем их наборе очевидно считывалось гораздо больше восхищения или даже зависти, чем эта история того заслуживала. “Это так же можно, — даже успел вставить он, — прикинь, узнать в какие-нибудь из первых повторов все тайные мечты классной девчонки. Ну, запомнить что с ней случается в этот день, да! А потом, типа, предугадывать все что с ней произойдет и неожиданно исполнять все желания. А когда она удивится, сказать ей: знаешь, детка, на самом деле я (здесь он выразительно поерзал бровями и изобразил интонацию, с которой он собирался впечатлять жертву своей пубертатной атаки) повелитель времени. Мощнейший подкат, а?” Крэйг, конечно, закатил на это глаза. Не из искреннего раздражения, а скорее по доброй привычке, как стандартное ответное действие на такого рода буйства фантазии своего товарища. Этот рефлекс выработался у него ещё в младших классах и основательно отточился впоследствии — когда каждый раз при возникновении девчоночьего духа с его друзьями начинали происходить чудесные метаморфозы: Клайд неотвратимо и стремительно тупел, серьезно, это можно было наблюдать в режиме реального времени. Все слова в его речи сначала окончательно скукоживались до сленговых аналогов, потом распадались до междометий, а потом снова склеивались в черт-пойми-что. На выходе получалось нечто вроде: “ага, блядь, типа, вот эта темка, жесть, пиздец ржака, типа, полнейшее вот это вот, детка, всекаешь?”. Скромняга Джимми, в обычное время добровольно готовый разделить бремя славы со своими друзьями и вообще с кем угодно, облучаясь девчоночьими микроволнами, мутировал в невыносимого павлина. Он мог бравировать своими достижениями с такой настойчивой частотностью, что, казалось, стремился в этот момент не впечатлить условную леди, а, как минимум, получить место продюсера на каком-нибудь центральном канале. А Токен замолкал. Но замолкал с картинной выразительностью — на его лице вырисовывались муки человека, вот-вот готового оформить себе билетик на экскурсию по реке Стикс с обязательным посещением всех кругов ада. Человек, способный поддержать любой разговор, внезапно становился немым и только молил о пощаде этим беспомощно-мрачным взглядом. К счастью, болезнь Токена распространялась только на одну девчонку и оказалась излечимой — но, возможно, только адские черти и знают, чего стоило Николь добиться этого чудесного исцеления. В общем, Крэйг уже успел свыкнуться с тем, что иммунитет к этому поветрию есть только у него одного. Смириться с тем, по какой именно причине, было сложнее. Эпизод с мудаком в зеркале был воспринят Клайдом и вовсе с восторгом. Правда, он тут же умудрился втиснуться с досадным комментарием:«А если такие штуки существуют реально… Вот как ты можешь быть уверен, что, я это я? Может быть, я это не я вообще? Ну, то есть, я-то знаю, что я – это я, но вот ты то не я, и как ты поймешь, что я – это я, если ты, типа, вообще нисколько не я?» После этого Крэйг ненадолго погрузился в очень хмурое молчание.Этот вопрос надавил своей сумбурной тяжестью сразу на две болевые точки: во первых, Крэйг только недавно начал в своем сознании возвращать своим друзьям их человеческие оболочки – до этого, уже черт знает сколько дней подряд, он был готов приравнять все свое окружение к нпс-болванкам, остаточному эху от когда-то существовавших людей, искаженным воспоминаниям, порождённым собственным разумом. И возвращаться к сомнениям по поводу реальности происходящего, отравляющим его жизнь практически все десятое декабря, совсем не хотелось. А во-вторых, у этого вопроса все-таки был однозначный ответ. И этот ответ настолько вымораживал Крэйга, настолько был противен его собственному мироощущению, восприятию действительности и вообще здравому смыслу, что ему стоило неимоверных усилий все-таки произнести это вслух. «Я знаю, что ты это ты. И тогда… Ну, я просто почувствовал. Вроде как, интуиция?» В конце этого умозаключения Клайд пялился на Крэйга с таким пораженным видом, словно до этого ему не пришлось выслушивать зубодробительных россказней о петлях времени, воскрешении из мертвых и полтергейстах, домогающихся несчастных школьников где-то во вневременных пространствах. «Почувствовал, значит?» «Ага. Без комментариев.» Закончив пересказ сборника невероятных приключений десятого декабря в свободной форме, Крэйг выдохнул – к своему удивлению, действительно ощутив облегчение от того, что поделился этим с Клайдом. Это было чувство сродни тому, что ощущает впервые упившийся в хлам школьник, только что извергнувший из себя зловонную жижу, которого при этом заботливо держит за капюшон товарищ, чтобы тот ненароком окончательно не утонул лицом в унитазе. Клайд не терял времени – и усиленно формировал собственное мнение на все услышанное. И было ли виной тому то, что Крэйг старательно стирал из повествования некоторые эпизоды, быть может, все-таки необходимые для понимания сути происходящего, или что-то еще, но он пришел к совершенно абсурдному выводу: - Вот что я думаю, - они оба стоят облокотившись на капот, вокруг темнота, но Крэйг предусмотрительно оставил фары включенными. Они освещают кусок пустынной дороги в пределах своей скромной досягаемости – фары, да еще пара придорожных фонарей поблизости, - тебе все-таки нужно попытаться его прикончить. - Это легко сказать, - мрачно хмыкает Крэйг, - я, блядь, даже не знаю, где эта тварь обитает, и каким образом ее отыскать. -Ну, может можно поспрашивать у его друзей? Типа, есть ли какие-нибудь тайне места, где он может зависать? Крэйг скептически косится на Клайда. - Знаешь, он как-то не успел меня с ними познакомить. Товарищи Сатана, Асмодей, Вельзевул и кто-там-еще не были мне представлены, так что, наверное, будет не очень вежливо лезть к ним с расспросами. Клайд даже не улыбается. - Я вообще-то… Ну, я имел в виду Твика. Настоящего Твика. Крэйг вздрагивает от возмущения, или от неожиданности, и совершенно не понимает, как настолько крамольная мысль могла посетить Клайдову чертову голову. - Серьезно? – с досадой шипит он, - я кто, по-твоему, Джеффри Дамер? - Ты нет! А вот Твик… Но ты ведь уже один попытался? Крэйгу сводит скулы от одного только этого предположения – как только Клайд мог посметь подумать, вообще додуматься до такого…Но моментально приходит и осознание того, что где-то здесь может быть и его вина – ну, как паршивого рассказчика. Дело вот в чем: для того, чтобы поведать о чудесном пробуждении Твика от волшебных чар десятого декабря, нужно было удалить из истории один неловкий эпизод с одним несчастным поцелуем. А у Крэйга не было ни времени, ни желания обосновать это чем-нибудь последовательным и логичным. Таким образом, «волшебный поцелуй любви» превратился в «кхм, ну я там кой-че сделал». Далее, «кхм, ну я там кой-че сделал» в восприятии Клайда, видимо, трансформировалось в «я пиздец задолбался и решил начать карьеру маньяка». Многократно переваренная ложь исторглась естественным путем и проявилась во всем своем зловонном безобразии – и стоит ли винить в этом Клайда? - Слушай, - ободряюще продолжает Клайд, - это же нормальная реакция, да? Я вообще не понимаю, почему ты не сделал этого раньше? Вот теперь Крэйг действительно закипает. Клайд бросает эту фразу, кажется, так буднично, будто предлагает ему зависнуть в кафетерии вместо уроков, а не убить человека. - Не сделал чего? Не попытался убить его? Ты сейчас серьезно? - Ну да, - пожимает плечами он, - это же стандартный путь героя. Ты должен противостоять злу и прикончить плохого парня. Разве человек, расстрелявший безоружных школьников, не считается злодеем? А ты тут единственный пробудившийся, ну, типа, кроме него. Значит, эта петля времени хочет сделать из тебя героя, очевидно же. - Ты, видимо, не совсем внимательно меня слушал, - отвечает Крэйг на пределе своей сдержанности, - там был этот хренов черт. Очевидно это он замешан… Причастен… Не Твик. - Ну типа, - спокойно соглашается Клайд, - а до этого? Ты же не знал, что есть какое-то существо, которое удобно объяснит тебе, что, может быть, это оно тайный организатор школьного шутинга. Но ты же и до этого оправдывал Твика? Извинялся перед ним, когда он пришел тебя снова застрелить? Ходил каждый день, как дебил, в школу, чтобы ему было комфортней разнести тебе ебло в привычной обстановке? - Он не пришел меня застрелить! Я не знаю зачем… Я и собираюсь это выяснить, ясно? - Окей, окей. Тогда что ты с ним в итоге сделал то? Вот это твое «кой-че»? Здесь Клайд все-таки не выдерживает, и произносит это со смачной долей саркастичной едкости. Достаточной для того, чтобы Крэйг смог всмотреться повнимательнее в его лицо и обнаружить, что теперь он лыбится весьма откровенно и с удивительно победоносным видом.Кажется, Крэйг не заметил, как угодил в какую-то коммуникативную ловушку. - Ты же не серьезно предложил мне его убить, да? – уязвленно подытоживает Крэйг. Клайд шумно выдыхает. Смотрит на Крэйга слегка разочарованно. - Бро, ну я же не монстр какой-то. Конечно, не серьезно. Просто мне было интересно, как долго ты собираешься его выгораживать? Хотя Крэйг и не собирается считать себя оскорбленным этим нехитрым обманным финтом, все равно ощущается какое-то неприятное послевкусие. Тем более, Клайд, кажется, решил полностью игнорировать намерение Крэйга спасти Твика – и почему-то решил его во всем обвинить. - Вот что бы он не сделал, да? – продолжает Клайд, и уровень язвительности в его голосе все возрастает, - Бедняжка Твик, как он страдает! И ничего, что он тебя прикончил? И меня тоже, наверное. Всех, да? И все равно остался самым несчастным, ну, в твоем понимании. У меня, типа, реально все еще есть вопросы к нашему товариществу. Крэйг смотрит на его поджатые губы, нахмуренные брови, в общем, отмечает признаки недовольства, слишком выразительно проявляющиеся на лице. И снова поражается тому, как неумело Клайд умудряется вычленить главную суть и насколько абстрактно расставляет приоритеты.Дружище только что выслушал безумную тонну крышесносящей дичи. Дружище только что сам рассказал о не менее в-рот-ебательных фокусах с исчезновением каких-то придурков. Дружище умудрился прицепиться к чему-то самому незначительному и еще и обидеться на это!Да, сложно быть Клайдом. - Я же все равно завтра все забуду, - примирительно ворчит Клайд, - так что, знаешь, можешь рассказать… ну типа все. - Я и так рассказал, - огрызается Крэйг, - «ну типа все». Клайд отклеивает свое туловище от машины, отряхивается от налипшего на куртку снега. Делает шаг вперед, шаг назад, шаг вперед, шаг назад, еще раз смахивает с себя снежинки. Встает напротив Крэйга, смотрит на него в упор. - Ну и черт с тобой, - впрочем, вполне дружелюбно произносит он. – Вот с таким подходом будешь болтаться здесь до конца времен. Зуб даю, сама петля времени уже тысячу раз пожалела, что засосала именно тебя. Думает, «Какая же я дура! Этот упертый баран теперь здесь навечно. Еще и долбанутого шизика сюда затащил. Нет, чтобы выписать приглашение этому горячему красавчику Клайду!» Крэйг давится нервным смешком, невольно представляя, как бы именно Клайд отреагировал на подобное «приглашение», совершенно случайно выписанное Твику. Итак, нынешняя остановка в мистическом расследовании убийства не-убийства и поиске бывшего парня не-бывшего-парня выглядит обескураживающей. Пока Крэйг отчитывался Клайду о событиях насущных, они обошли пятачок возле машины и до предполагаемой границы амнезии. Это не дало никаких результатов – если и были там какие-то следы, то снег неплохо справился с устранением всякого рода улик. А десятое декабря, как назло, выдалось как с рождественской картинки – снега высыпало по колено. Но даже если бы им и удалось заметить какие-нибудь признаки былого присутствия, чего ожидал Крэйг? Отпечатков копыт? Нарисованную мелом на асфальте пентаграмму? Вырезанную перочинным ножичком на стволе дерева надпись «здесь были черти»? Бесчисленное количество времени Крэйг сопротивлялся тому, чтобы поверить в реальность временной петли. Одного убогого дня ему хватило, чтобы начать искать следы сверхъестественного присутствия на снегу и на полном серьезе выслушивать россказни Клайда об исчезающих подростках и стирающихся из памяти событиях. Остается только надеяться, что кто-нибудь удосужится принести цветы на могилу и этого Элджернона, когда он окончательно деградирует. - В этом же должен быть какой-то смысл? Какая-то гребанная закономерность, - Крэйг устало облокачивается на капот машины и с прямолинейной ненавистью смотрит вперед, в мрачные дали дороги. Этот простенький пейзаж кажется совсем ненастоящим, намеривающимся вот-вот рассыпаться на пиксели или что-то вроде этого – потому что Крейг подозревает, что не сможет сделать и десяти шагов вперед, как на самом очнется в своей постели. - Да брось, - Клайд грузно плюхается рядом, и тоже смотрит куда-то вперед, может, немного выше Крэйга, туда, где нахально торчат вклеенные в небеса звезды, - может это как алгебра. Ну, типа, сначала перед тобой длинная стремная задачка, и ты вот вообще не всекаешь как к ней подступиться. Потом, там, учишь всякие формулы, решаешь уравнения попроще. И, опа! Возвращаешься к этой длиннющей страшной херовине и понимаешь, что она решается на раз-два. И думаешь, «ну какой же я дебил!». Ну, в смысле, не совсем я, а вон тот «я», из прошлого. Крэйг хмыкает, про себя отмечая, что в этом сравнении есть удивительное смысловое попадание. Быть помощником в клайдовых мытарствах с точными науками ему приходилось неоднократно, и он вполне может допустить, что испытывал тот при этом невыносимые страдания и сверхчеловеческие муки, то есть примерно что-то похожее на то, что он сам ощутил в бесконечном дне. - Только у меня, знаешь, нет ни учебников, ни учителя. Ну или кого-нибудь кто мог бы мне помочь в осознании всего этого. Клайд пихает его ладонью в грудь и, сияя довольной улыбкой, показывает на себя обеими большими пальцами. Крэйг вздыхает. - Ну, предположим. Например... Вот мы сидим сейчас здесь. Там где остановилась машина, да? Но ты при этом не теряешь память. Ты не теряешь память даже тогда, когда выходишь за пределы, ну вперед. Значит, нет никакой границы? Можешь ли ты добежать отсюда, скажем, до Денвера, сейчас? Клайд кивает с очень умным видом. - Может быть, эта граница гибкая? Ну, не дюйм в дюйм. Может, типа, немного изменяться. - И зачем ей изменяться? - Да черт ее знает! Вот просто так. Ну или все дело в том, что у тебя аура главного героя. И я сейчас нахожусь под ее защитой. - Опять ты об этом, - Крэйг закатывает глаза, - главные герои обычно не умирают, чувак. А я, как ты помнишь, только этим здесь и занимаюсь. - А вот это ты хватил! - присвистывает Клайд, - знаешь, сколько раз умирал Бэтмен? Ну или даже... Знаешь сколько раз умирал Красный гонщик? Я уверен, что ты можешь назвать мне точное число смертей. И это, конечно, правда. Крэйг действительно может назвать это число. Мало того, Крэйг полагает, что у него самого это число куда более внушительное, и он уже уверенно лидирует в гонке, обогнав по этому критерию самого, мать его, Красного гонщика. Сомнительное, правда, достижение. - Ну отлично. По твоему, мне нужно спасти этот сраный Готэм от школьного шутинга, демонов-шизофреников, найти исчезнувших придурков и, - Крэйг со злости пинает капот, - не знаю, может, предотвратить зомби-апокалписис? Знаешь, Маккормик там точно что-то плел про зомби. На этом месте Клайд должен был бы поржать и вставить что-нибудь типа «зомби, скажешь тоже!», но он этого не делает. Он, черт бы его побрал, замолкает. Крэйг возмущенно поворачивает голову, но Клайд отводит взгляд, пытаясь сделать вид, что его внезапно очень заинтересовал внешний вид собственных кроссовок. На меху, что-то из новой коллекции, кажется, их успели отрекламировать все баскетболисты из списка «а». - Блядь, Клайд, - стонет Крэйг. - Пожалуйста, только не говори, что ты здесь еще и зомби видел. Клайд упорно молчит. Потом с опаской косится на Крэйга, и неуверенно тянет: - Ну, не то, чтобы видел. Он еще с полминуты собирается с силами, и выпаливает на одном дыхании: - Я, вроде как, был зомби. А может и нет. Типа, может мне это приснилось. И вообще, я не то, чтобы надежный источник информации. Так что, вообще забей. Крэйг делает пару очень глубоких вдохов. Смотрит вдаль горизонта, кажется, с утроенной злобой. Выстраивает в сознании несколько удивительно поэтичных архитектурных конструкций в трехэтажно-матерном стиле, и возвращается к реальности. -Ладно, выкладывай, - произносит он в каком-то совсем низком, даже для себя, тембре, - зомби так зомби. Почему бы, блядь, и нет. - Ну, - ежится Клайд, - я как будто вспомнил это только сейчас? Когда ты начал говорить про зомби. В общем, я как бы был зомбаком, самым настоящим. Ну, там, постоянно хотел жрать, нападать на людей... И все. Вот кроме этого ни о чем не мог думать. Как будто в голове, типа, только одно слово оставалось, «жрать». И больше ничего. Понимаешь? Крейг неуверенно кивает. - И ты тоже был зомбаком, и Джимми с Токеном... - А Твик? - зачем-то спрашивает Крэйг, еще не понимая, как вообще все это надо воспринимать. - Да блин, опять ты о нем! - возмущается Клайд, - Нет, Твика вроде там не было. Может, мы вообще его сожрали, типа. - Я бы не стал жрать Твика! - шипит Крэйг. Клайд в ответ криво усмехается. - А вот не надо! Ты просто не помнишь как это, быть зомбаком. Ты бы и мамку родную сожрал. Так вот. Но у меня иногда... Как бы случались минуты прихода в себя? У меня одного, вы то вообще озверевшие были. А я, типа, иногда возвращался в сознание и начинал мыслить как человек. И вот однажды я раззомбировался и отбился от вас. Шел, куда глаза глядят, и остановился около витрины супермаркета. Тупо смотрел в стекло, на свое отражение. И увидел, как из магазина выходит Маккормик. - Ну конечно, - фыркает Крэйг, - Маккормик, кто же еще. - Да, - серьезно кивает Клайд. Он был в твоей шапке. И с ружьем. Блин, они отстреливали нас как каких-то... Медведей! Хотя, мы их, конечно, жрали. Так что, наверное, справедливо. - Кто «они» и кого «нас»? - Ну, незараженные, конечно, - с интонацией человека, которому приходится объяснять какую-то слишком очевидную вещь, отвечает Клайд, - нас, зомбаков. И он меня, как будто, совсем не боялся. И, вроде как, сначала хотел пристрелить, а потом передумал? И смотрел так грустно-грустно. Задумчиво. - И? - нетерпеливо перебивает Крэйг. - Ну и он ушел. Но перед этим он сказал, типа... «Не стоило вам, пацаны, жрать мясо шестижопых свиней». Крэйг, который уже усиленно обдумывал, как присоединить этот безумный пазл к общему полотну сверхестественного пейзажа Южного парка, прервался на полумысли и хмуро уставился на Клайда. - Чего, блядь, он тебе сказал? Кого жрать? - Ну это, - без прежней уверенности мямлит Клайд, - мясо шестижопых свиней. Или пятижопых? Блин, реально бред какой-то. Ну, по крайней мере, учитывая реакцию Клайда, Крэйг может быть уверен, что это не дурацкая шутка. Либо он реально сам верит в захватывающий зомби-апокалипсис, либо действительно когда-то был зомбаком. - Отлично, - монотонно произносит Крэйг, - теперь у нас есть: петля времени, демон-дегенерат, исчезающие подростки. Зомбаки, шестижопые свиньи. Да, все еще Маккормик с ахуительными советами. И Баттерс с сюррикеном в глазу, который обратился собакой. Это вообще никак нельзя сложить во что-то единое. Про себя Крэйг отмечает, что это уже давно не напоминает ни «День сурка», ни «Шоу Трумана». Теперь все больше походит на экспериментальный сценарий голливудского режиссера, который, вдохновившись сразу всем успешным в прокате массовым мусором, решил в процессе написания накуриться, занюхнуть для верности чего-нибудь дизайнерского, и запить все нажористым отваром из мухоморов. В процессе он, конечно, умер - кто бы не откинулся после подобного коктейля, загнал этот сценарий Сатане, и тот решил воплотить его в какой-нибудь самой бесполезной, убогой и богом забытой точке на планете Земля себе на потеху. Крэйг только собирается максимально не-язвительно поинтересоваться, не замечал ли Клайд, совершенно случайно, в Южном парке, допустим, инопланетян, или гигантских морских свинок в смешных костюмчиках (черт знает откуда может прийти в голову такая нелепица?), но его опережает неожиданно врезавшийся в морозную тишину раздражающий звук. Это у Клайда пиликает телефон - он достает смартфон из кармана, смотрит на экран и недовольно морщится. - Блин, чувак, пять минут до полуночи! Надо думать, надо срочно думать, блин! Щас, - он прикасается подушечками пальцев к вискам в жесте какого-то манерного экстрасенса из вечернего шоу, - я сейчас точно вспомню что-то важное!! Крэйг мягко пихает Клайда в плечо.Честно говоря, испытывая при этом некоторое облегчение - он не совсем уверен, хочет ли в действительности узнавать, что там еще может проявиться в камере обскура черепной коробки его друга. - Да забей. Лучше вали отсюда, если не хочешь посмотреть, как меня ебанет молнией, или что-то типа того. Клайд снова обретает вид брошенного хозяевами щеночка. Неуверенно встает, медлит, слишком долго отряхивается, и смотрит на Крэйга с такой вселенской тоской, будто ему сейчас необходимо собственноручно положить товарища в гроб и заколотить крышку. - Серьезно, забей, - искренне улыбается Крэйг, - встретимся завтра. Я заеду за тобой. Клайд сглатывает, как-то беспомощно кивает и сжимает Крэйга в нежных объятиях гидравлического пресса. - Ты только это, - шмыгает носом он, - ну, если что, знай, что тот Клайд, который из завтра, он обязательно тебе поверит! Можешь ему все рассказать. Да, расскажи обязательно! А если не поверит, то скажи, что Клайд из сегодня, то есть из вчера, то есть я, придет и наваляет ему! После этого Клайд резко отстраняется и быстрым шагом, не оборачиваясь, уходит по направлению к закопавшемуся под снегом велику.