Пиф-паф, Такер

Клайд, конечно, не смог просто уйти. Еще несколько раз он порывался вернуться, утверждая, что бросать вот так Крэйга умирать в одиночестве вообще не по-товарищески. Крэйг несколько раз пытался донести ему в ответ, что, так или иначе, все люди умирают в одиночестве, и отправлял его обратно. И где-то между этими короткими перебежками Крэйг был застрелен сразу тремя взявшимися из ниоткуда стрелами. В целом, это была достаточно быстрая и не слишком раздражающая смерть - Крэйг только и успел пару раз харкнуть себе в ладонь кровью, повалиться на бок, и скатиться лицом в снег. Было холодно и мокро, и быстро темнело в глазах. Клайд вопил где-то в отдалении сознания, тихо, неразборчиво, но во весь голос, что-то из перечня выражений, нежелательных для произношения в школе или за семейным обедом. Потом он вроде подбежал к готовому отъехать к перезагрузке Крэйгу и попытался его как-то реанимировать - но сам Крэйг был рад уже тому, что тот не догадался начать вытаскивать стрелы из его несчастной плоти, добавляя ему бонусных страданий. - Чувак, - если бы эта смерть была окончательной и настоящей, именно это предложение стало бы последними словами Крэйга Такера, вытесанными на надгробии, - да дай ты мне уже сдохнуть спокойно, а?

***

Разумеется, Крэйг просыпается от звука будильника. Сегодня без всяких щемящих внутренности душевных страданий - он резко поднимается всем корпусом, одним движением хлопает по крышке - тот замолкает мгновенно. Пространство освобождается от звука, и в этой стерильной тишине Крэйг удовлетворенно возвращает себе трезвость мышления. Все идет по плану. Он умер - как и должно быть, он воскрес - как и полагается. Ну, в парадигме этого ущербного дня, разумеется. Да, Крэйг прекрасно умеет довольствоваться малым. Все не так плохо - у него есть четкий план и некоторые соображения. Вчерашнее десятое декабря щедро отвалило пищи для размышлений, и Крэйг, к своему удовлетворению, все же удосужился сложить в своей голове если не идеальный пазл, то хотя бы картинку, состоящую из зияющих пустотой дыр в меньшей степени, чем было до этого. Первое откровение: Токен с его возвышенными речами о честности и открытости. О-кей, Крэйгу придется открыть эту позорную страницу в своей биографии. Признаться в том, что он так долго пытался скрыть. Объявить на весь город, что он гей, и жить с этим до конца жизни. Ну или, как минимум, до конца школы. По крайней мере, Токен точно будет на его стороне, и, если что, сможет одолжить немного денег для побега из этого филиала ада, если вдруг все станет совсем невыносимым. Второе откровение: Клайд и список странных, загадочных мистических происшествий. Здесь Крэйг связал для себя уверенно крепкую логическую цепочку. И учитывая сомнительный материал, из которого она была связана, он очень горд собой. В Южном Парке уже происходило что-то странное? И, вместе с этим, существовали какие-то подростки, умудрившиеся бесследно исчезнуть? Вероятно, не только он становился заложником временной петли. Оживающие в прошлом клайдовские иллюстрации так же как-нибудь напортачили и пали жертвами зацикленного времени? И эти несчастные придурки просто не смогли справиться с их испытанием. И исчезли. Ну или до сих пор болтаются где-то в своих десятых декабря. В любом случае, это их проблемы. Может быть, они оказались недостаточно догадливыми. Или недостаточно храбрыми. Или у них просто не было друзей, которые бы им все объяснили. И, в конце концов, они так и не смогли сообразить, что от них требовалось. Крэйг, конечно, не такой. Ему хватило ума, может быть не сразу, но усвоить урок. И теперь остается только выдержать свою минуту позора и завершить этот поганый день. Эта теория кажется настолько складной, что Крэйг практически уверен в том, что сегодня ему наконец-то удастся избежать смерти. Все закончится благополучно. Скорее всего, ему даже удастся забыть весь этот мистический бред – кажется, если что-то безумное действительно происходило, то помнят об этом только Клайд и Кенни. И Клайд уже наловчился с этим жить, а Кенни… Впрочем, если Крэйгу действительно удастся выбраться из десятого декабря следуя обозначенному плану, то плевать, какие там терки у Маккормика с зазеркальными демонами, зомби и прочей нечистью. Пусть развлекается дальше. Почему Твик стрелял в него? Здесь тоже все логично. Конечно, на самом деле он не хотел – просто для того, чтобы Крэйг смог все понять и все переосмыслить, это должен был быть именно Твик. Организаторы этого развлекательного мероприятия (предположительно, зеркальные черти) с тонким психологизмом отнеслись к своему заданию и заставили его это сделать. Браво! Только теперь эти самые черти могут остсосать, потому что Крэйг разгадал их коварный демонический план. Правда, та тварь из зеркала, помнится, шипела что-то вроде «Все уже случилось так как должно быть»… Но этому тоже должно быть объяснение. Может быть, они всей своей командой магических дебилов делали ставки на то, сумеет ли Крэйг выбраться отсюда? И конкретно этот плешивый уебок поставил все свои демонические баксы на его проигрыш. Не зря же он объявился именно в тот момент, когда Крэйг начал нащупывать верный выход, когда Токен пытался объяснить ему, что вообще не так? И именно тогда адский урод вторгся в пространство и попытался вывести Крэйга из себя. Когда начал понимать, что у него есть все шансы выбраться отсюда! В этом же должен быть какой-то смысл? Сначала Токен, потом утырок, потом Клайд. Это все не случайно? Это все закономерно. Да, черт возьми, все наконец-то сложилось! И теперь все закончится. А если нет, то, по крайней мере, это достаточно умно сложенная попытка. Единственной нерешенной проблемой остается Твик. Хорошо, допустим Крэйг сегодня признается. Этот день не закончится массовым убийством. Но все остальное останется неизменным – все, что было до этого. И что будет с Твиком? Если этот захватывающий аттракцион был построен только ради увеселительного перевоспитания Крэйга Такера, то его, очевидно, стоило бы масштабировать. Увеличить смертельную петлю в объеме и откатить на год назад. Чтобы не дать себе все испортить. «Надо поговорить». Это короткое сообщение стало тогда причиной того, что Крэйг прождал Твика добрых двадцать минут в лесу. И это было мучительное ожидание, потому что подобное поведение было вообще несвойственно Твику, а значит произойти должно было что-то как минимум серьезное. «Несвойственное поведение» - это не про опоздание, конечно - этого как раз Крэйг от него ожидал. Твик был просто неспособен к соблюдению подобного рода приличий - этому мешал какой-то внутренний протест против ограничивающих рамок точности. Пугающим было другое. «Надо поговорить». До этого Твик не просто не собирался инициировать хоть какое-нибудь подобие разговора, он наотрез отказался вообще как-то контактировать с Крэйгом. Но и это не самое странное. Старый Твик... написал бы что-нибудь вроде: «Эй тигр! Я так соскучился! В СМЫСЛЕ ТАК СОСКУЧИЛСЯ! Я ВЕСЬ ДЕНЬ СМОТРЕЛ НА ТВОЮ СПИНУ И ДУМАЛ ЧТО УМРУ ЕСЛИ НЕ ПОЦЕЛУЮ ТЕБЯ ПРЯМО СЕЙЧАС ИЛИ... Короче, мы встретимся сегодня? ДА? Потому что если нет я сам полезу к тебе в окно, понял? Я ВООБЩЕ-ТО НЕ ОЧЕНЬ ХОРОШ В ЭТОМ? ГОСПОДИ КРЭЭЭЭЙГ! Это плохая идея, БУДЕТ ПЕРЕЛОМ ВСЕГО ТВИКА ХАХА!!! КОРОЧЕ НАДО ПОГОВОРИТЬ?» Твик сейчас... написал бы, возможно: «ТАКЕР! КАКОГО ХУЯ? Ты совсем конченый? ТЫ МНЕ ПРОСТО СКАЖИ ЕСЛИ ДА? ХОТЯ НЕ ГОВОРИ ЗАЧЕМ ТРАТИТЬ СВОЙ РОТ ПОГАНЫЙ НА ОЧЕВИДНЫЕ ВЕЩИ! БЛЯДЬ ТЫ ПОГОВОРИШЬ СЕГОДНЯ СО МНОЙ ПОНЯЛ?? ТЫ БЛЯДЬ СДЕЛАЕШЬ ЭТО ССЫКЛО ЕБАНОЕ И ПОСМОТРИШЬ МНЕ В ГЛАЗА» Вселенная, в которой Твик ограничивался двумя словами, была страшным, нелепым и совершенно непонятным местом. Дальше - больше. Крэйг назначил место, соверешенно очевидно, глухое и отдаленное, там, где бы их никто не мог увидеть. И в ответ на это Твик не возмутился, не обозвал его в сотый раз ссыклом, и даже не дал никакого язвительного комментария. Он ответил «Ок». И это «Ок» Крэйга окончательно и уничтожило. Впрочем, все разъяснилось довольно быстро. Все сэкономленные в оффлайн-формате слова Твик бережно сохранил, чтобы выкинуть Крэйгу прямо в лицо при личной беседе. - Ты гребаный параноик, ты в курсе? - только завидев его, проорал Твик. Левой рукой он нервно пытался вытереть мокрое грязное пятно, образовавшееся на штанине - поскользнулся где-нибудь по дороге, действительно торопился? Правая рука была занята лонгбордом, телефоном, и стаканом кофе одновременно, и Крэйг даже залип на несколько секунд на это поражающее равновесие. - Ау! - Твик перекинул стакан с кофе в другую руку и магия была разрушена, - Это короткий разговор, могли бы пересечься на перемене. Или предложил бы встретиться у меня? У тебя? Где угодно? Мы, блядь, одноклассники с тобой вообще-то, в этом нет ничего такого. Было, наверное, начало сентября – немного прохладно, но трава под ногами еще сохраняла бодрый вид и зеленела по-летнему, собираясь держаться до последнего. Листья деревьев тоже еще не опали и не пожелтели – только с каждым днем незаметно становились все более невесомыми. Тогда и Твик еще не успел апгрейднуться до своей безумной эмо-версии – на нем была тонкая белая ветровка, черное поло и точно не было никакого макияжа. Да, самое начало – но где-то после их расставания, после того как Твик решил объявить о том, что он гей, и после того, как Крэйг ввязался в фиктивный роман с Бебе. События тогда разворачивались стремительно. - А теперь, - Твик подошел совсем близко. Сейчас ему в целом не было необходимости орать, но он проигнорировал этот факт, - вот теперь это будет выглядеть жесть как странно. Ну, если нас здесь кто-нибудь застукает. Вдвоем, в лесу. И что же мы здесь делали? Вариант а: искали закладки. Вариант б: жарко жахались прям под этой сосной. Вариант в: прятали чей-то труп? - Вариант «а» сойдет, - раздраженно ответил Крэйг. Твик сразу мог сказать, что ему что-то не нравится. Крэйг его не тащил сюда насильно, в конце концов. Но Твик, черт возьми, был прав – это была излишняя конспирация. -Да? Мне больше нравится вариант с закапыванием трупа, - прошипел Твик, - Такер, ты совсем ебанулся? Вот насколько ты конченый, а? Твик был в бешенстве, это точно. Взгляд Медузы Горгоны, переполненный концентрированной ненавистью настолько, что уже и воздух превращал во что-то твердое и окаменевшее. Кислотно-зеленые глаза, казалось, светились фосфором, подрагивающие ресницы... В каком-то смысле это было так триумфально величественно и недосягаемо красиво, что Крэйг было уже собрался согласиться с тем, что он конченный примерно на бесконечность - ровно с того самого момента как добровольно от всего этого отказался. -ТАКЕР, БЛЯДЬ! Ладно, Крэйг был почти в порядке. Стоило только вспомнить, чем все могло закончиться, если бы они продолжили... Сейчас нужно было уточнить, о какой именно грани конченности говорил Твик. - Что конкретно ты имеешь в виду? Твик резко развел руками, каким-то чудом не разлив на себя кофе. Крэйг уже начинал с опасением присматривать за этим стаканчиком - почему-то вспомнилось клише в бесконечных однотипных телесериалах, когда подобные нередко выступали оружием в руках истеричных эксцентричных дамочек. Твик, конечно, не был дамочкой, но на счет оставшихся эпитетов Крэйгу все еще приходилось переживать. - Ты. Встречаешься. С Бебе? Твик выдохнул, замолчал, прищурился. Крэйг не собирался отпираться - они действительно начали встречаться сегодня. А слухи по школе разносились быстро... Ну, и статусы в Фейсбуке Стивенс тоже меняла оперативно. - Твик, мы расстались с тобой и... - ДА ПОСРАТЬ МНЕ С КЕМ ТЫ ВСТРЕЧАЕШЬСЯ! - Ты только что, - устало возразил Крэйг, - сам у меня об этом поинтересовался. Ты себе противоречишь. Твик на секунду застыл, несколько раз моргнул и удручённо кивнул. - Я... да, не это имел в виду. Ты можешь встречаться с кем хочешь. Просто... Ну, ты же сказал ей, что это не по-настоящему? Твик замер на нем взглядом, освободившемся от прежней ненависти. Это был какой-то из прошлых взглядов Твика - надежда и слабая вера в то, что Крэйг даст ответ, на который он рассчитывал. Крэйг промолчал. - В смысле, - продолжил Твик, - она же знает, что ты, ну, гей? Ты же просто попросил ее подыграть, или что-то вроде этого? Черт, прости! Я просто надумал уже себе, знаешь... Твик нервно улыбнулся. - Конечно я ей не говорил. Твик продолжал улыбаться. Он смотрел на Крэйга не моргая, только сжал крепче лонг, и может уголок его губ чуть дернулся. Но что-то неуловимое произошло в воздухе - как будто свободные атомы, блуждающие в пространстве, незаметно стали сокращать расстояние. - То есть вы все-таки не встречаетесь, да? В общем, я когда увидел... услышал... Ну, я может быть подумал... Все не так, Бебе, она могла отреагировать быстро, да, она может? Все не так воспринять и... Боже, черт! Атомы продолжали пульсировать и сближаться. Твик смотрел не моргая. Крэйг сглотнул. Почему-то хотелось тянуть с ответом - хотя он и не чувствовал никакой вины. Да и что он вообще сделал не так? Бебе сама предложила ему встречаться. Он просто ответил согласием. Стивенс этого хотела, ему было так удобно. Просто удачно сложившиеся обстоятельства. - Мы встречаемся, Твик. Она сама мне предложила - в этом нет никакой проблемы. Твик моргнул, но продолжил улыбаться не то, чтобы через силу, а как-то по инерции, словно просто забыл выключить улыбку. Атомы становились совсем плотной массой. - Она тебе нравится? Ну, хотя бы немного? Крэйг раздраженно нахмурился. Как будто Твик специально пришел сюда размазывать соль по свежим ранам. - Может и понравится. Может, я вообще не гей. - То есть, со мной ты хотел проверить, гей ли ты? А с ней теперь будешь проверять обратное? - Твик, прости. Прости за все, что было между нами. Но это – правда не имеет к тебе никакого отношения. Губы Твика задрожали, задержавшаяся улыбка резко исчезла с лица. Атомы сжались до предела. Воздух готов был взорваться - и он взорвался. - СРАНЫЙ ТЫ МУДАК! Ты вот так спокойно мне это говоришь? Что собираешься поступить с ней так же, как поступил со мной? Тебе, блядь, вообще не стыдно? Это вот это ты считаешь нормальным? «Никакой проблемы»??? Крэйг прижал пальцы к виску, прикрыл глаза на секунду – и за это мгновение Твик успел рассвирепеть еще больше. Он сунул телефон в карман, сбросил оставшееся свое добро на землю, пнул стаканчик – тот откатился куда-то в кусты, и стоял теперь, сжав руки в кулаки. - Такер! – прошипел он, подойдя совсем близко. Теперь он смотрел Крэйгу прямо в глаза, концентрированная пульсирующая ярость. После резко схватил за горловину футболки, и Крэйгу подумалось, что если Твик его сейчас ударит, то от этого удара в земле останется вмятина, как после падения метеорита. Но Твик отпустил хватку. А потом коснулся ладонью его руки и перепел свои пальцы с пальцами Крэйга, нежно и осторожно. - Такер… - повторил он тихо, - Крэйг. Ты же не такой… Ты просто не понимаешь. Ты же ей нравишься, правда. Крэйг почувствовал как каждая мышца в теле напряглась одномоментно. Одно легкое ласковое прикосновение оказалось способно разом пробудить в памяти все самые сокровенные воспоминания. Соблазнам нужно было сопротивляться – Крэйг выдернул руку, возможно излишне резко. Со стороны это точно выглядело как жест брезгливости, историческая фреска: средневековый вельможа отмахивается от прокаженного, молящего о куске хлеба. Твик перевел взгляд на опустевшую ладонь и сжал пальцы. - Просто расскажи ей! – после небольшой паузы снова заговорил Твик, - Я думаю, она и так согласится. Ну, знаешь, получите свое сраное фото в выпускной альбом. В смысле, это же та-ак круто – встречаться с Такером? - не удержавшись, он фыркнул, - ну и… Просто не нужно давать ей ложных надежд. Потому что, - тихо добавил он, - это, блядь, больно. Когда они разбиваются. Твик снова делал это? Пытался убедить Крэйга в том, что рассказывать о… об этом – это классная идея? Несчастный глупенький инфантил так и не смог понять, что с ним не так. Крэйгу тоже было больно – но он прекрасно отдавал себе отчет в том, что так будет правильно. - И что ты мне предлагаешь? – холодно ответил Крэйг, - сидеть и откровенничать с этой сплетницей, которая вообще не умеет рот на замке держать? Не преувеличивай, Твик. Я не собираюсь делать с ней ничего такого. Теперь Твик смотрел на него со страхом? В отвращении? В ужасе? В момент Крэйгу показалось, что в отражении его зрачков он видел не самого себя, а гибель Помпеи, падение Трои, всемирный потоп и тысячелетия мучения грешников в аду – одновременно. - «Этой сплетницей»? Она… хорошая девчонка, знаешь. Потом он добавил, совсем как-то разбито: - Она в тебя влюблена, наверное. А ты ее презираешь. - Твик, - утешительным тоном начал Крэйг, – не усложняй. Не всем людям нужно быть безумно влюбленными, чтобы начинать встречаться… На самом деле, большинству вообще это не нужно. Твик сделал шаг назад, под его ногой хрустнула ветка, он испуганно оглянулся – и это выражение не исчезло с его лица, когда он снова посмотрел на Крэйга. - Ты собираешься испортить ей жизнь, вот что ты собираешься сделать, - резко отрезал он, - Ты, блядь, чудовище, Такер. -Отлично, - уязвленно процедил Крэйг, - думай как хочешь. Только я останусь при своем мнении. Твик поджал губы. - А знаешь… Нихрена у тебя не получится! Твик наклонился, чтобы поднять лонг, обнял его обеими руками и с вызовом посмотрел на Крэйга. - Что у меня не получится? – устало переспросил Крэйг. - Ты ей расскажешь. Или расстанешься. Или я сам ей расскажу. - Твик, твою мать! – не выдержал Крэйг, - ну какого хрена? То есть, если я сегодня согласился, а завтра, вроде как передумаю – это не будет выглядеть странно? - Мне посрать, как это будет выглядеть! - Ты же, - прошипел Крэйг, - обещал. Обещал, что никому не расскажешь! Ты, блядь, не в состоянии сдержать свое слово? - Нет, Такер! – покачал головой Твик, - Нет, Такер! Я обещал тебе, что никому не скажу о том, что было между нами. Я никогда не давал тебе обещаний о том, что позволю тебе гадить в жизнь моим друзьям! Твик резко развернулся и направился к тому кусту, куда ранее укатился стаканчик. Крэйг стоял в оцепенении. Твик снова собирался наворотить херни – стоило Крэйгу немного успокоиться, как он ломал все планы своими чертовыми выходками. Он не давал ему выбора. Он, черт, его шантажировал? - Че стоишь? – выудив стаканчик, обратился Твик к нему, - Я все сказал. Вали уже, я уйду позже. А то мало ли, - язвительно фыркнул он, - кто-то и правда увидит нас вместе. Может быть, вон за тем деревом уже притаился какой-нибудь любопытный йети. Сейчас он вернется в свою пещеру и расскажет все друзьям-горным духам. И спустя шесть сотен лесные твари будут слагать легенды о том, как некий Такер использовал свой рот не по назначению. - Придурок, - сплюнул Крэйг. Разговаривать им действительно было больше не о чем. Он сунул руки в карманы ветровки и пошел прочь от Твика и этого чертового места. - Не тяни с этим, Такер! – проорал Твик ему в спину, - сделай это до завтрашнего утра!

***

Чем дальше Крэйг отдалялся от Твика, тем быстрее обесцвечивались чувства, тревожащие Крэйга в момент, когда он мог наблюдать за своим бывшим. Потерянный вид Твика, молящий надлом в голосе, собственное, Крэйга, чувство вины и потери, все это стиралось из памяти под мощным напором страха и раздражения. В конечном итоге лишняя шелуха из эмоций сцедилась окончательно, оставив место только сухим словам. А в сухих словах Твик угрожал Крэйгу разоблачением. В сухих словах он соорудил проблему из воздуха, чтобы заставить Крэйга сделать шаг, к которому он был не готов, к которому он никогда не будет готов. К тому моменту, как Крэйг дошел до машины, сухие слова, перемешанные со злостью и страхом, составляли уже весь поток его мыслей. «Чертов придурок», «Что делать», «Что делать», «Чертов придурок», «Ч то д ел ат ь», «Ч ер тов п ри д у р о к» Крэйг рухнул на переднее сиденье. Разумеется, можно было найти адекватный выход и из этой ситуации. В конце концов, если бы он тогда написал Бебе что-нибудь вроде «Прости, крошка. Давай не будем начинать все это, потому что, знаешь, у меня вообще нет на это времени. Я решил строить 3d модели космических кораблей и изучать программирование». Она бы, конечно, подумала что он чокнутый гик – но это все еще было бы сносно. Сдалась Твику эта Стивенс – Крэйг бы вполне мог заменить ее любой другой девчонкой, эта переменная вообще не имела никакого значения. Но Крэйг не думал об этом. Он сверлил, и сверил, и сверлил свой мозг мыслью о том, что Твик готов все рассказать Бебе. И что делать? Порвать с ней? А если, ну, если вдруг они сейчас расстанутся, и, о боже! Стивенс от этого немного расстроится? Не пойдет ли героически эмпатичный Твик утешать ее? «С тобой все в порядке, милая! Просто Крэйг Такер – сраный педик!» Твик его изматывал. Испытывал его терпение. Плодил проблемы из ничего, превращал «ничего» в проблемы, сам становился проблемой. «Чертов придурок, чертов придурок, чертов придурок!» Крэйг достал телефон – чтобы бездумно пролистать список входящих. Чтобы как-то переключиться, дать себе передышку, замешать в список сухих слов отвлеченные сообщения. «Чертов придурок». «Надо что-то делать». «Сообщение от Клайда?» «Здарова чувак! Мы начинаем через 15 минут помнишь? Давай уже быстрее, я пообещал каким-то пиздюкам из средних классов, что ты после показа будешь обязательно нудеть про эти типа… нуарные фильмы с вампирами минут сорок!! Типа да, я планировал их этим запугать, ну, чтобы они свалили, но они теперь только ради этого и остаются!! Прикинь насколько в нашей дыре вообще нечего делать, лол. Кароч, если ты не придешь, я теперь буду выглядеть как трепло, так что гони уже!» Крэйг раздраженно цокнул. «Прости, Твик написал, что нужно срочно встретится» Только после того, как Крэйг нажал кнопку «отправить», он понял, что только что сам поставил себе капкан и добровольно вложил туда собственные яйца. Он хотел отмазаться от мероприятия, потому что нарисовавшиеся проблемы требовали неотлагательного внимания. И раньше предлог «потусоваться с Твиком» мог бы выглядеть бы вполне нормально? Но сейчас? Что он скажет Клайду? Конечно, тот что-то заподозрит? О чем они могут разговаривать?? Может быть, Крэйг уже как-то ненароком прокалывался? Было ли что-то подозрительное в его поведении, что может заставить Клайда начать складывать два плюс два и в конечном счете догадаться… Мысли оборвались, как только пришло сообщение от Клайда. С задачей «сложить два плюс два» он не справился, и Крэйг облегченно выдохнул. «ЧУВАК типа… Пошли его? В смысле, у нас вообще-то запланированное мероприятие! Заранее!!! И вообще, что ему от тебя надо? Он что, влюбился?» Все было в порядке. Клайд даже не подумал, что у Крэйга могут быть отношения с Твиком. Да, он предположил, что Твик влюблен в него – но это укладывалось в рамки простейшей логики. Твик же сам решил торжественно объявить о своей ориентации, поэтому теперь такого рода подколы будут преследовать его как минимум до конца школы. «Чертов придурок!» Телефон пиликнул еще раз, и Крэйг прочитал следующее сообщение: «Если ты решил согласиться на это СВИДАНИЕ, то отвечаю, здесь есть парни погорячее! Так что гони. Уже. Блин!!!» Гейская бро-шутка тоже не выходила за рамки чего-то привычного. Это был стандартный Клайд, с его стандартными придурковатыми подколами. Крэйг написал в ответ неопределенное «я постараюсь». И снова застыл в своих мыслях. Правда теперь в них осторожно вклинилась новая, любезно преподнесенная Клайдом, идея. Клайд решил, что Твик в него влюблен? Значит, Бебе вполне может подумать так же. Если Твик завтра все-таки решится сдать его, нужно просто сделать так, чтобы это стало первой мыслью, которая посетит ее глупенькую головку. Зачем Твику рассказывать ей о том, что Крэйг гей? Ну, потому что он ревнует. Поэтому и придумал всю эту чепуху, ровно в тот момент, когда Крэйг с Бебе начали встречаться. Да, это звучало как вполне жизнеспособное оправдание. И вообще, может оно все так и было? На самом деле, Твик просто выдумал какую-то идиотскую причину, чтобы Крэйг расстался с Бебе. И даже если это не так – все равно Твик уже признался в том что он гей, и какая уже разница, скажет Крэйг, что тот влюбился в него или нет? Твик уже сам разрушил свою репутацию, и от этого не должно было ничего измениться. И еще кое-что. Твик сам в этом виноват. Он обещал, что никому ничего не расскажет. Только потому, что он собирался нарушить это обещание, Крэйгу приходилось как-то выкручиваться. Твик буквально вынуждал Крэйга солгать, и даже не солгать, а сказать полуправду. «Чертов придурок!» И он принял окончательное решение. Убедив себя в том, что это единственный способ спасения собственной репутации, что Твик от этого не особо пострадает, и что он, в целом, и так сам виноват, Крэйг набрал номер Бебе. Бебе, конечно, очень обрадовалась, и, как будто ей было мало того, что она весь день бомбардировала его телефон дурацкими смс-ками, на которые Крэйгу сдержанно приходилось отвечать «угу», «класс», «здорово» и все в таком духе, она принялась методично описывать вообще все, что произошло с ней за день. «А Венди сказала…», «А я ответила…», «А Стэн вообще…» - господи, как же Крэйгу было насрать. Самоотверженно вытерпев весь этот поток бессмысленной чепухи, Крэйг все-таки поймал момент, чтобы сообщить Бебе то, что он собирался. Это была лживая картина сегодняшнего вечера: в ней Твик предложил ему пересечься, потом клялся ему в любви, а после этого – обещал, что не допустит того, чтобы они с Бебе встречались. И где-то в темных глубинах разума тоненький внутренний голос отважно сопротивлялся, изо всех своих маленьких сил пытаясь донести, что это все не правда, что не стоит так поступать, что это мерзко, мерзко, мерзко! Но где ему было пробиться сквозь грузные мысли, слипавшиеся в одну плотную массу «Сам виноват», «Мне пришлось», «У меня нет другого выбора», «Она все расскажет», «Он обещал»!!! А Стивенс? Стивенс с легкостью заглотила эту наживку. Потому что была глупенькой и легковерной. Да? Ну, к чести Бебе, на самом деле, это была достаточно складная, крепко сбитая ложь. И не только потому, что она знала о том, что Твику нравятся парни – хотя и это сыграло свою роль. Еще тогда, когда Крэйг и Твик были вместе, Стивенс стала проблемой. Крэйг в целом понимал, что эта детка без ума от него – ну и ему было плевать. Тогда он только и думал о том, что ему отвечает взаимностью единственный человек во вселенной, которому он действительно хотел нравиться, и эта мысль выжигала напалмом все остальные переживания о чувствах других людей - если эти переживания вообще и были когда-либо. Не плевать было Твику. Он иногда рассказывал Крэйгу о том, как Стивенс пыталась взять себя в свои цепкие ручки и отправиться к нему с чистосердечным признанием – и Крэйгу казалось это забавным. Потом Твик рассказывал Крэйгу о том, как убеждал Бебе в том, что ей следует расширить круг поиска и найти какие-нибудь другие, более достигаемые объекты для обожания, и Крэйгу тоже казалось это забавным. А потом Твик рассказал о том, что окончательно разочаровался во всех своих способах донести до нее всю тщетность ее воздыханий, и попытался намекнуть ей, что, может быть, Крэйг на самом деле гей? Это вообще не показалось Крэйгу забавным и даже стало причиной микро-ссоры, впрочем, быстро окончившейся горячим макси-примирением. Твик пообещал, что больше не станет пытаться намекать ей об этом, а Крэйг, кажется, пообещал, что однажды они все ей расскажут. И, возможно, действительно сам в это верил – ровно в тот короткий момент времени, когда не собирался вспоминать о том, что на самом деле давно придумал себе совершенно другое будущее. «Знаешь, я просто каждый раз чувствую себя говном, ну, когда мне приходится врать ей. Будто я вообще не заслуживаю ни ее доверия, ни хорошего отношения. Мне, блядь, даже в глаза ей стыдно смотреть иногда – как будто я вор какой-то, или последний подлец на земле!» - да, Крэйгу определенно казалось, что Твик слишком преувеличивает.

***

Часть следующего утра почти подчистую стерлось у Крэйга из памяти. Что-то осталось фрагментами – он стоял с Бебе у шкафчиков, она что-то говорила, много, торопливо, слишком часто открывая рот. Проходил Токен, с Клайдом? Или с Николь? Поздоровался сдержанно. Слишком много людей, шум, почему они не пошли на завтрак? Никто не пошел на завтрак? Или это было после завтрака? После первого урока? Да, они стояли у шкафчиков. Подошел Твик. Улыбался, приветливо. Поздоровался с Крэйгом, и с Бебе тоже. Все сразу замолчали? Нет, как будто никого не было? Все ушли? Было тихо. Когда говорил Твик, как будто было тихо. В коридоре было полно народу, но все замолчали. Точно, никто не обращал на них внимания. Просто в голове у Крэйга отключились все голоса и стало тихо. Никто не переставал мельтешить, торопиться, запихивать верхнюю одежду в шкафчики, дожевывать на ходу бутерброды, кажется это было еще до завтрака, смеяться, приветствовать друг друга, визжать, шуршать пакетами. Но все это замерло, остановилось, перестало существовать, когда заговорил Твик. Твик все еще мог высказаться? Рассказать свою правду. Стивенс могла бы ему поверить… Почему вообще Крэйгу было не плевать? Почему ему стало настолько не безразлично на мнение людей, которых он ни во что не ставил? Все было бы кончено, если бы они узнали. Невыносимо тошно зависеть от толпы конченых идиотов. Невыносимо сложно им противостоять. Невыносимо… Невыносимо было смотреть на приветливо улыбающегося Твика. Он верил, да? Верил в то, что Крэйг сможет спокойно рассказать все Бебе, что он сделал это? Твик был сам во всем виноват. Он сам решил разрушить свою жизнь. Крэйг никак не мог этого предотвратить. Ему пришлось солгать только потому, что Твик его вынудил. Не было другого выхода. Твик, наверное, думал, что Крэйг решил ей рассказать. Ну, потому что они стояли вместе, и Бебе не выглядела расстроенной. Значит между вариантами «рассказать правду» и «расстаться» Крэйг выбрал первый. Твик не мог предположить, как на самом деле поступил Крэйг. Поэтому Твик стоял и, черт возьми, приветливо улыбался. - Ну что, - подмигнул он, - все-таки решили стащить у Стэна с Венди их короны на выпускной? Наверное, Крэйг молчал слишком долго. Или Бебе было настолько невмоготу, что она решила высказаться первой. - С чего ты взял, - ядовито протянула она, - что я вообще хочу что-то украсть у Венди? В отличие от некоторых, я понимаю ценность дружбы. - Воу, Бебе, это же просто шутка! Твик растерянно развел руками. Задержал взгляд на Бебе, потом всмотрелся в лицо Крэйга. А Крэйг не мог выдержать этого взгляда и уставился куда-то в сторону. Твику хватило этого секундного проявления слабости, чтобы заподозрить неладное. - Так вы встречаетесь, или что? – неуверенно спросил он. - А тебя, конечно, это очень интересует? Ты же так старался, чтобы этого никогда не произошло! - Я… Что? – Твик перевел взгляд на Крэйга, - Чтоб тебя, Такер! Ты ничего ей не рассказал? - Нет, - прошипела Бебе, - он рассказал мне все! - И что же, позволь спросить? - Твик, - Крэйг неловко вклинился в разговор. Это «Твик» должно было прозвучать гораздо раньше, но слишком долго формулировалось, осмысливалось и сооружалось из звуков. Четыре неподъемные буквы с трудом обрели форму, а то, что должно было за ними последовать и вовсе необъяснимо стерлось из памяти. Крэйг не успевал за диалогом – он различал слова, и буквы, и смысловую суть, но как будто прослушивал запись на стократном ускорении. И да, он совершенно не представлял, что сказать дальше. Но Твик избавил его от сложного диалога. - Заткнись, Такер, - холодно ответил он, - мне интересно послушать, что скажет Бебе. Стивенс медлила с ответом? Крэйгу казалось, что его сердце пропустило около ста тысяч ударов, что должно было бы соответствовать паузе длиной примерно в сутки. Такого, конечно, точно не могло быть – но страх растягивал секунды в минуты, минуты в часы, а часы плавились и растекались парализующим ядом по телу. Чего он боялся? Что Бебе догадается? Что Твик сможет ее убедить? Что Твик поймет, поймет, все поймет и снова разочаруется в нем? Что все очевидно? Что он не может этого контролировать? Что у него, на самом деле, давно уже на лбу отчетливо видное, ничем не маскируемое клеймо «я без ума от Твика»? Во всех смыслах – полная потеря рассудка. - Что ты влюблен в него? И поэтому пытался не дать нам встречаться, вот что! – через секунду, длинною в день, выпалила Бебе. Твик нервно взъерошил волосы, смотрел то на Бебе, то на Крэйга. Вот это была полуправда, с которой он, видимо, не собирался спорить, и которую, возможно, не ожидал услышать. Сам Крэйг тоже не ожидал этого услышать. Потому что его вчерашняя ложь отличалась от того, что сейчас говорила Стивенс. Он сказал ей, что Твик собирается попытаться вмешаться в их отношения, да. Так Бебе, услышав от Твика, что они «когда-то встречались», должна была бы подумать, что он просто придумывает это, чтобы она сама порвала с ним. Но Бебе зачем-то сказала именно про прошлое. А Твик зачем-то начал оправдываться. - Да, послушай, - торопливо начал он, - возможно, что-то такое и было. Но все не так… Потому что Такер, - он как-то беспомощно посмотрел на Крэйга, скорее даже сквозь него, - Боже! Аргх, Бебе, боже, ты все не так поняла, и… Пожалуйста, давай отойдем. - То есть, - сощурившись, прошипела Бебе, - ты все-таки это признаешь? Твик нервно пожал плечами. - Хотя бы не отрицаешь, - подытожила Стивенс. – Наверное это все, что мне нужно было узнать. - Нет, - попытался настаивать Твик, - нет, не все! То есть, это сложно объяснить, боже, да? Но просто послушай меня! - И что еще мне нужно от тебя услышать? Очередное вранье? Сколько месяцев… Ты пытался убедить меня в том, что мне не нужно даже думать о Крэйге! Может, ты и дружить начал со мной только для этого? Чтобы втереться в доверие и убеждать меня в этом? - Бебе, - прошептал он, - мы стали общаться раньше. Раньше, чем… - Это подло, Твик! – прервала его Стивенс, - ты мог бы мне рассказать. Я бы, может быть, поняла, и чисто из солидарности бросила бы эту затею. Или еще лучше, - язвительно прошипела она, - мог бы смириться с тем, что тебе ничего не светит. Но ты не мог перешагнуть через себя, да? И только завидовал, что у меня есть такая возможность? - У меня, - совершенно ошарашенно переспросил Твик, не было шанса с Крэйгом? И поэтому я тебе завидовал? - Ты использовал меня! Все это время! А я верила, что ты действительно ко мне хорошо относишься, я помогала тебе, я доверяла тебе! А ты… Подлый завистливый неудачник! Единственное, в чем я не ошиблась – ты действительно неплохой актер. После этого Бебе юркнула рукой под руку Крэйга – тот вообще не сопротивлялся и застыл в таком оцепенении, что не заметил бы, даже если в этот момент взорвалось ядро земли. - Это вот это ты ей рассказал, Такер? – упавшим голосом спросил Твик. - Нет, - Бебе поджала губы, - мне хватило ума и самой догадаться. - То есть, вот что ты обо мне на самом деле думаешь. Вот так просто… Твик прикрыл рот ладонью. Он замер, пару раз то ли всхлипнул, то ли фыркнул глухим оборвавшимся звуком. И расхохотался. Когда он убрал руку от лица он улыбался, но уже смотрел на Бебе так, как вчера смотрел на Крэйга – взглядом, в котором умирали цивилизации. - Ладно, - натянуто-веселым голосом заявил он, - а вы и правда отличная пара. Слепая идиотка и клоун из цирка уродов. - Хорошо, что ты сейчас решил показать свое истинное лицо, - прошипела Бебе, - было бы обидней, если бы я поняла это только лет через двадцать. - Все мои лица принадлежат только мне, а значит истинные, - хмыкнул Твик, - а вот что до вас… Хотя, мне уже плевать. Я и так потратил на тебя слишком много нервных клеток. Твик сделал шаг назад, всплеснул руками – теперь его движения стали излишне артистичными и выверенно искусственными – и выступил с прощальной речью: - Только я очень прошу вас… Если этот… Такер… Все же умудрится тебя трахнуть… Пожалуйста, пользуйтесь презервативами! Потому что, я не знаю, что получится, если смешаются ваши мудаческие гены… Сраный Адольф Гитлер? Твик резко развернулся и размашистым шагом рванул прочь. Бебе задохнулась в возмущении и побежала за ним. - А ну стой! Как ты посмел вообще… Свой грязный рот! – проорала она. Теперь, конечно, весь коридор был во внимании. Теперь все замерло, замолкло и обратилось в слух – по-настоящему. Спектакль разыгрывался по истине занимательный. Да, все замерло и замолкло – это точно было так, но голову Крэйга пронзило таким внезапным и оглушительным шумом, что он скривился от боли. «Все эти придурки могли просто дальше идти по своим делам?» «Стивенс бы заткнуться…» «Твик, чтоб тебя, Твик!» «Уходи, пожалуйста, уходи!» «Зачем они смотрят?» «Слишком громко, слишком невыносимо громко…» - Стой, я сказала! Школьники предусмотрительно распределялись по краям коридора, расчищая сцену для главных действующих лиц. Шептались вполголоса? Никто не понимал, что происходит, но всем точно было интересно, чем это закончится. - Я исключаю тебя из театральной студии! Понял? Твик резко остановился. Он все еще стоял к Бебе спиной и не торопился поворачиваться. Крэйг заставил себя поспешить за ними. Ему пришлось растолкать наблюдателей, столпившихся вокруг стихийно разворачивающейся драмы, чтобы пробиться в первый ряд. И он увидел, как Стивенс остановилась тоже. А Твик все стоял спиной, и не говорил ни слова. Неподвижно, не шелохнувшись – будто он умудрился наступить на мину, и теперь любое движение может спровоцировать взрыв. Наверное, ему очень хотелось сбежать. Но он не сделал этого. Он все-таки повернулся. И тогда Крэйг понял, почему Твик так долго стоял на месте. Он пытался взять под контроль свои эмоции, успокоиться, сделать вид, что все в порядке. Но ничего не вышло. И это впечаталось в воспоминания ярче всего – как Твик возвращался к Бебе, уверенным шагом, с высоко поднятой головой и ловко сооруженной на лице надменной улыбкой. Но в это же самое время он утирал слезы ладонью, и его пальцы предательски дрожали. Быстрые и нервные движения – бесчисленное количество раз. Он не мог остановиться. Он не мог перестать плакать. - И кем ты себя возомнила? – прошипел Твик, подойдя к ней вплотную. – Ты не можешь меня исключить. - Как глава театральной студии, я имею на это полное право! - Как глава театральной студии, согласно уставу, ты имеешь право собрать студенческий совет. На котором, - Твик глубоко вздохнул, снова утер глаза, продолжил слегка дрогнувшим голосом, - на котором ты должна будешь поднять вопрос. И объяснить причину, по которой ты собираешься меня выгнать. Если бы кто-нибудь увидел сейчас этих двоих в первый раз, то ни за что бы не поверил, что еще каких-то несколько часов назад они могли быть друзьями. И даже в самых пессимистичных предположениях Крэйг Такер не мог вообразить заранее, к чему может привести его небольшая ложь. Он точно не хотел этого. Он все смотрел, как Твик утирает слезы, и пытался заглушить внутреннюю пустоту, расползавшуюся болью в сердце к нервным окончаниям. Крэйг не мог ничего сделать. Если бы Твик прислушался к нему, все было бы иначе. «Разве ты не понимал, к чему это приведет? Чертов придурок!» «Если эта сучка даже не захотела слушать тебя» «Ты должен был знать, что она не стоит твоих переживаний» «Это случилось, даже если бы я не…» «Это был твой выбор» «Пожалуйста, перестань, перестань, перестань!» - Хорошо, - звонким металлическим голосом отрапортовала Стивенс. – Хорошо, Твик. Будет тебе совет. Но если бы у тебя оставалось хоть немного совести, ты бы добровольно ушел сам. По коридору прошла волна перешептываний. Никто не мог понять, в чем причина конфликта у этих двоих из клуба драмы, и всем не терпелось это выяснить. Раскол в драмкружке неизбежно становился сенсацией дня. Надписью в школьном блоге: «Вероломное предательство любимого евнуха императрицы». Значение двоякое, кто-то очень гордился этим заголовком. - Вот это страсти, - шептал кто-то позади Крэйга, - веселая жизнь у них в театральном, да? Интриги какие-то каждый раз… Вот у нас микроскоп кто-то умыкнул, так мы всем кружком естествознания уже полгода только это и обсуждаем! Представление, тем временем, подходило к концу. Последнее слово оставалось за Твиком. - Не дождешься, - тихо, но уверенно, ответил Твик, - даже если я в чем-то перед тобой виноват… Ты не имеешь права так со мной поступать. И в этот момент, может быть случайно, но Твик смотрел не на Стивенс, а куда-то в сторону. И, может быть, совершенно случайно, в этой самой стороне, и стоял Крэйг. И сколько бы Крэйг не повторял про себя потом, что «он сам виноват», «он мог бы послушать», «он просто вынудил»… Это никогда не могло стереть эту сцену из памяти. В этот день Твик больше не появлялся в школе. На следующий день его глаза были густо подведены черным карандашом. Год назад, десятое декабря, вечеринка у Токена. Крэйг бы мог отказать Твику. Крэйг бы мог не приходить туда вообще. Крэйг мог бы перейти на домашнее обучение и со стопроцентной гарантией уберечь их обоих от рокового признания. Любой из способов побега избавил бы его от зловещести настоящего. Если бы можно было так просто оторвать от себя худшее время своей жизни. Если бы можно было так просто оторвать от себя от лучшее время своей жизни? Крэйг, конечно, знает, что он должен сделать сегодня. И прекрасно осознает, что утопание в неисполнимых мечтах – хобби для слабохарактерных нытиков, неспособных смириться с реальностью. Но еще ему кажется, что он дозрел до понимания чего-то особенно важного. Что-то, что уже лежит на поверхности, но почему-то до сих пор им не принято и не осознано. Он позволяет себе отклониться от намеченного плана, на какую-то жалкую минуту, чтобы дойти до письменного стола. Наклоняется к шкафчику. Там – аккуратная стопка исписанных тетрадей, из разряда тех, которые могут однажды еще пригодиться. А под ними – фальшивое двойное дно. Излишний способ конспирации. Кому могло бы понадобиться копаться в его старых тетрадях? Под двойным дном Крэйг нащупывает тонкий листок картона. То, что он искал. Не совсем картон, конечно – конкретнее, продолговатый лист фотобумаги. Разделенный на четыре фрейма. Совершенно типичное детище фотобудки из торгового центра. На первом кадре – Твик с выражением комичного ужаса на лице. Поддерживает лицо ладонями – очевидно пародируя «Крик» Мунка. Крэйг загадочно улыбается и смотрит в камеру – хотя, на самом деле, на Твика. На втором кадре – они оба серьезно и хмуро смотрят друг на друга. «Давай в стиле итальянской мафии?», «Пять секунд на то, чтобы принять позу!» На третьем кадре Твик его целует – неожиданно и резко, обхватив руками за шею. Точно со страхом, наверняка ожидая, что Крэйг зашипит, отодвинется, запротестует, скажет ему в укор: «Милый, это общественное место. Общественное место!». Но Крэйг смеется и отвечает на поцелуй – это допустимая степень риска. На четвертом кадре видны только их затылки – так увлеклись друг другом, что совсем забыли о важности сохранения равновесия. Отпечаток на бумаге лучшего лета в его жизни. Этого бы тоже не существовало. Того, чем он пожертвовал, чтобы вернуть себе свою «нормальную» жизнь. Сделка оказалась мошеннической – конечно, никакой нормальной жизни он в обмен не получил. Забыл прочитать условия, записанные мелким шрифтом, и добровольно подписал себя на лютейший кошмар. И если бы он тогда не поцеловал Твика, не было бы ничего, то есть вообще ничего, но… Не подписал бы он тогда еще один подобный контракт? За последние полгода Крэйг умудрился превратиться в самую худшую версию себя – стать гребанным жалким параноиком, трусом, лжецом и предателем. Конечно, Твик невольно стал катализатором этого превращения, ментосом, брошенным в его баночку с кока-колой. Но если бы он тогда не поцеловал Твика… Что, если бы это привело бы его к той же точке? И он бы он так же превращался в мудака, только долго и незаметно, и осознал это спустя годы напрасно слитой жизни. Токен говорил что-то об этом. Крэйгу было бы не под силу выдержать этот образ до конца – рано или поздно он бы его уничтожил. Есть вещи, которые важно осознать в семнадцать, чтобы не пустить себе пулю в висок в шестьдесят. Крэйг одевается и выходит из комнаты. Не стоит застревать в мыслях о прошлом слишком долго, особенно когда и настоящее-то не слишком радует предсказуемостью. И только открыв дверь, он практически сталкивается с Тришей. Это достаточно редкое развитие событий десятого декабря, случившееся сейчас из-за его недолгого промедления. У нее отменился первый урок – постоянный учитель заболел, учителя на подмену мелкие гоблины довели до нервного тика, поэтому теперь их оставили доводить до нервного тика домочадцев и родственников. Она сканирует его ультрабыстрым неодобрительным взглядом и выдает свою стандартную фразу для временной петли, с которой всегда начинаются их редкие встречи: -Эй, Крэйг! Где ты откопал эти ужасные джинсы? На гаражной распродаже барахла из восьмидесятых? Ты можешь быть точно уверен, что в них еще никого не хоронили? - Я могу быть уверен, что это базовые джинсы черного цвета. У них очень простая прогнозируемая жизнь: они были классикой десять лет назад, и останутся классикой лет через десять. Твою кофточку, конечно, ждет гораздо более печальная судьба. Триша упирает руки в бока и с вызовом смотрит на Крэйга. Он улыбается уголком губ. Все это выглядит как старое доброе начало дня в семействе Такеров: нормальные сиблинги желают друг другу доброго утра, Крэйг с Тришей используют друг друга в качестве манекенов для оттачивания тактик и приемов вербальной войны. Кто-то недостаточно прозорливый может подумать, что они ненавидят друг друга. Любой человек с минимальными способностями к анализу поймет, что между ними полное взаимопонимание. - И что ты можешь знать об этом? Возомнил себя модным экспертом? Твой самый отчаянный фешн-эксперимент, лузер, - это надеть темно-серую толстовку вместо темно-синей. И еще полгода до этого готовиться к этому морально. - Чтобы сделать этот вывод, мне не нужна никакая особенная экспертность. Достаточно понимать, что такое «быстрые тренды». И знать, что твой возможный горизонт планирования – где-то полчаса. В лучшем случае. - Эй! Вот именно, ты не эксперт! Есть вещи, в которых я разбираюсь лучше тебя, и ты просто не можешь этого вынести, мистер моя-главная-цель-в-жизни-обосрать-все-что-я-вижу-вокруг-себя! - Ага, - Крэйг пытается скрыть ухмылку, - Вот тебе модный прогноз на ближайшие два месяца. Ты купила ее на черную пятницу? И, кажется, в чем-то подобном уже выступала эта твоя любимая певичка на премии MTV? Это было четыре месяца назад. Тревожный звоночек – кажется, тренд уже идет на спад. Теперь остается только ждать новогодней распродажи. И тогда твоя ультрамодная синтетическая находка превратится в тряпку ценой два доллара за штуку. Следующий этап: по такой цене ее смогут себе позволить даже младшеклассницы. Теперь в твоей кофточке будет ходить полшколы. И ты, конечно, уже не сможешь считать себя в ней особенной девчонкой с тонким изысканным вкусом, да? Тебе придется искать что-то другое. Триша вопросительно приподнимает бровь, Крэйг больше не старается скрыть ухмылку. - И тогда, - нарочито задумчиво вздыхает Крэйг, - ты пойдешь к маме, и будешь клянчить у нее деньги на новый гардероб. Но она резонно ответит, что всего два месяца назад тебе уже покупали шмотки, так что закатай губу, милая. Отца развести на деньги тоже не выйдет – он, конечно, скажет, что ты его самая красивая принцесса в любом наряде, поэтому тебе совершенно не нужны какие-то тряпки, чтобы выделяться. И вот после всего этого, - совсем плотоядно улыбается Крэйг, - ты придешь ко мне. И я буду сидеть в своих бессмертных базовых джинсах и решать, насколько сильно ты успела меня выбесить за последнее время, и стоит ли проявить к тебе снисхождение. Триша прикладывает ладонь к сердцу и обращает на него взгляд полный фальшивого благоговения. - Я в восхищении! Один мрачный взгляд на мою кофточку, и ты уже стратегически рассчитываешь как я, бедная и немодная, приползаю к тебе на коленях за твоими накоплениями! - Да, - серьезно кивает Крэйг, - и уже предвкушаю, как смогу сказать тебе: «А я предупреждал!» Крэйг направляется в ванную, и Триша, полная энтузиазма, идет за ним. Да, никто не остался в обиде, элегантный обмен колкостями – просто часть их утреннего ритуала, что-то вроде чистки зубов перед завтраком. Кстати, пока Крэйг чистит зубы, Триша стоит рядом и выжидающе смотрит. Переступает с ноги на ногу, теребит прядь волос от челки и пялится на его спину. - Что? – закончив, спрашивает он. - Может, довезешь меня до школы? Ну пожа-алуйста! Триша складывает руки в молящем благословения у господа жесте. Крэйг, конечно, собирается ей отказать. Не из какого-то мстительного злорадства, он бы с радостью подвез сестру, если бы сегодня был, ну, любой другой день. Тем более, памятуя о том, какой чуткой союзницей она оказывалась в предыдущие десятые декабря. Просто на сегодняшний день у него есть определенный, четкий, хоть и отвратительно тошнотворный план. - Тебе ко второму уроку. А мне нужно кое-что сделать. Давай завтра? - О да, - дуется Триша, - супер-важные дела. Сказал бы просто, что тебе лень. Крэйг вытирает лицо полотенцем. Снова утыкается взглядом в обиженное лицо сестры. «А, к черту!» В смысле, он же решил начинать этот день с чистосердечных признаний? В любом случае, все завершится полнейшим позором. Зацикленный кошмар закончится, и, может быть, начнется что-то не менее поганое, но хотя бы в привычном линейном развороте. Тем более, Крэйг знает, что Триша не слишком расстроится, когда он признается? Ей же уже приходилось столкнуться с этой новостью в прошлых повторах, и она как-то это пережила. - Я сегодня собираюсь признаться всем в том, что я гей. И мне кажется, что если я попробую хоть немного отклониться от этого маршрута, например, сделав крюк в сторону твоей школы, то я просто этого не смогу себя заставить. Просто просижу в машине до самого вечера. «До самой смерти» За время этой фразы Триша успевает эмоционально разогнаться от обиды до недоверия, и от недоверия к крайнему возмущению. - Это вот ты сейчас серьезно? Блядь! – кричит она, и тут же прикрывает рот ладонью, косится в сторону двери, опасаясь, что вырвавшееся на эмоциях б-слово долетело до слуха кого-нибудь из родителей. - Нет, - шипит она, - то есть, ты серьезно запланировал это еще до того, как столкнулся со мной в коридоре, но вместо того, чтобы рассказать сразу, решил покритиковать мой стиль? А теперь бросил это, как бы между прочим? Мне реально кажется, что ты приемный, Крэйг. В смысле, не просто приемный, а подкинутый нам какими-нибудь инопланетянами или рептилоидами. - И гей, - монотонно добавляет Крэйг. Будто нужно было подчеркнуть, что именно важно выделить из всего информационного потока. - И это лучшая новость на сегодня, - фыркает Триша, - как минимум половина человечества оказывается в безопасности. Больше ни одной девушке в мире не придется выслушивать на свидании пошаговый анализ логических несостыковок в романтической комедии, которую она выбрала. - Тебе все еще придется, липучка, - улыбается Крэйг. - А мне это доставляет удовольствие. Я же Такер? Кажется, мы все немного ненормальные. Крэйг смеется, Триша складывает из пальцев сердечко. После этого, правда, сердечко сразу трансформируется в два средних пальца, гордо поднятых вверх. - Спасибо что ты – это ты, – искренне произносит Крэйг, - я бы не выдержал, если бы ты устроила истерику или предложила организовать вечеринку. Сестра смотрит на него очень серьезно несколько секунд, потом закатывает глаза, подбегает и крепко обнимает со спины. - В смысле, у нас не будет вечеринки? – мурчит она ему на ухо, - а радужный торт? Приглашенные музыканты? Да, и как только эта моя кофточка все-таки выйдет из моды, я куплю себе футболку «я горжусь своим братом-геем» и буду носить ее не снимая. - Нет, - хохочет Крэйг, - я все-таки не дам тебе денег! Крэйг, смеясь, выходит из ванной, но Триша не отлипает от него, и семенит сзади, все так же обнимая его со спины. Они так и спускаются вниз – и сразу попадают в поле зрения отца, уже успевшего дожевать свой завтрак. Монолог про американцев уже был пропущен – теперь Такер-старший просто смотрит на них в недоумении. - Крэйг подбросит меня до школы! – безапелляционно заявляет Триша, обращаясь к отцу, - только мне нужно взять сумку! – и стремительно убегает к себе в комнату. Такер-старший хмуро смотрит на Крэйга, тот отвечает ему взглядом, спокойным до безразличия. - Постарайся быть для нее хорошим примером, - бурчит отец сквозь зубы. Крэйг чувствует, как леденеют кончики пальцев. Когда петля закончится, ему придется терпеть и это. Нестираемую реакцию его отца. Старший сын не сумел оправдать ожиданий. Гнилая ветвь семейного древа. «Всего лишь полгода» - Я ни для кого не могу быть хорошим примером, - холодно отвечает Крэйг, - сейчас я вообще собираюсь поехать в школу и объявить всем, что я гей. Лицо Такера-старшего моментально краснеет. - Ты идиот? Тебя уже отстраняли от занятий в этом году, и все это остается в твоем деле! Ты вообще думаешь о том, в какой университет собираешься поступать? Точнее, остались ли у тебя шансы поступить хоть куда-нибудь? И зачем тебе врать о том, что ты гей? - Потому что я на самом деле гей? – пожимает плечами Крэйг. Уровень ярости отца достигает критической отметки. Крэйг смотрит на это отстраненно – потому что уже много дней подряд доводил его до этого состояния самыми разными способами. Диалоги – вариативны, реакция – однотипна. - Никакой ты не гей, - ревет Такер-старший, - это все твой тупой подростковый протест! В выпускном классе, твою мать! Однажды ты поймешь, как сильно ты сам испоганил себе жизнь, и сильно об этом пожалеешь!! - Не поверишь, - хмыкает Крэйг, - но я только об этом и думаю. В этот момент Триша сбегает по ступенькам. Они оба замолкают – отец пытается уничтожить Крэйга взглядом, Крэйг надевает куртку. Триша обеспокоенно смотрит на них, хватает Крэйга за руку и тянет за собой. На улице Крэйг молча садится в машину, Триша проворно забирается на заднее сидение, но не пытается вступить в диалог. - Я же сказал, - бесцветным голосом произносит Крэйг, - что не повезу тебя в школу. - Я выйду у твоей, - тихо отвечает она, - а там пешком прогуляюсь. Мне же ко второму уроку. Они снова сидят в тишине, пока Триша осторожно не произносит: - Ему просто нужно время. Он… примет это. - Мне плевать, - с отчетливой злостью отвечает Крэйг. Теперь он должен забрать Клайда. Тот, кстати, сто процентов уже написал ему миллион смсок, пытаясь выяснить, где он пропадает. Крэйг отъезжает от дома. Все не так страшно, да? Кто-то, - он смотрит в зеркало заднего вида, на Тришу, сосредоточенно печатающую что-то в телефоне, - обязательно его поддержит. Кто-то всегда будет против. Это достойная плата за честность с самим собой? Было ли так же страшно Твику? Насколько страшно ему сейчас? Если бы тогда им пришлось пройти через это вместе, Твик бы смог поддержать его. Успокоить, взять за руку и сказать, что все будет хорошо. Смешно – обычно Крэйгу казалось, что это его извечная роль. Еще несколько минут – и Крэйг останавливается у дома Клайда. Сам Клайд гарцует вокруг почтового ящика высоко поднимая колени, в настежь застегнутой куртке. Увидев машину Крэйга он радостно машет руками и бежит к ней, на ходу распахивая дверь. - Крэйг, блин, на улице дубак! Где тебя носило? – он обращает внимание на заднее сиденье, - О, привет малявка! Нам нужно закинуть ребенка по дороге? Триша кривится в праведном возмущении ребенка, которого несправедливо обозвали ребенком. - Мне четырнадцать, тупица, - закатывает глаза она. - Поведешь машину? – обращается Крэйг к Клайду и тот, ожидаемо, принимает грандиозно-ошеломленный вид. - Я… Но ты же говорил… - Да, - кивает Крэйг, - говорил. Но я, может быть, считаю, что каждый человек имеет право на второй шанс. Или на третий. Если он признает свои ошибки и старается что-то в себе поменять. Клайд послушно садится за руль, Крэйг отправляется на его старое место. - Ээ, это Крэйг, - все еще в растерянности от только что свалившегося на него предложения, начинает Клайд, - типа, может быть вы поговорите с Токеном, потому что мы вообще-то так долго тусовались все вместе… - Да, - кивает Крэйг, - я обязательно помирюсь с Токеном. Теперь Клайд на него пялится с откровенным непониманием. Возможно даже в благоговейном ужасе. Крэйгу от этого почему-то становится как-то по-доброму смешно, до какого-то тихого умиления. Ощущение примерно как наблюдать за Страйпи, с серьезным видом прожевывающим огурчик. - Еще, я не говорил тебе этого, но мне нравятся твои рисунки. Это довольно талантливо. Наверное, даже слишком талантливо для этого города. - Че… - выдавливает из себя Клайд, - вы че с ним сделали? – обращается он к Трише, - списали старую версию в утиль? Это что, обновленная модель? Триша хихикает: - Да он сам перепрошился. Собирается сегодня… - Триша, - обрывает ее Крэйг. -А, - она осеклась, - он что, не знает? Тогда не буду портить сюрприз. Сегодня тебя ждет увлекательный день, - злопамятно ухмыляется она, пиная сиденье Клайда, - дедуля. - Да о чем вы вообще, - бурчит Клайд. - Просто поехали уже, - фыркает Крэйг. Клайд послушно отъезжает, но все еще косится одним глазом на Крэйга, видимо считая, что вероятность того, что его на самом деле подменили, все еще не равна нулю. А Крэйг все еще не может отцепиться от безумно бесполезной идеи. Написать Твику, который его игнорирует. Что-нибудь. Чтобы он ответил. Твик все равно его заблокировал. Просто написать, чтобы написать? И Крэйг пишет. Твик, знаешь, я собираюсь сегодня закончить этот день. Я собираюсь рассказать все, Наверное, на этом закончится эта петля. Я еще не понимаю почти ничего из того, что происходит. Может быть, мне и не нужно. Может быть, мы просто забудем о том, что было сегодня? Я был бы счастлив, если бы ты был рядом. Если бы я мог хотя бы знать, что с тобой все в порядке. Крэйг отправляет это сообщение, но, ожидаемо, ничего более не происходит. И Крэйг зачем-то пишет еще одно. Его он формулирует в словах, наверное, больше для себя, чем для Твика, потому что это – то, о чем он думал все утро. Знаешь, я долго был уверен, что если бы мне вдруг удалось проснуться год назад, то я должен был бы не допустить того, что произошло на той вечеринке. Солгать тебе. Не начинать эти отношения. Мне казалось, что так было бы правильно. Но сейчас я думаю иначе. Если бы я проснулся десятого декабря, год назад, я бы сидел в том же месте и ждал, пока ты придешь ко мне. Но я бы не стал целовать тебя. Я бы взял тебя за руку и повел в дом. В самый центр, в толпу и – поцеловал бы тебя там. При всех, чтобы все видели, чтобы у меня сразу не было бы никаких путей для побега. Это – единственно верный выход. Крэйг ставит точку, отправляет смску и запрокидывает голову. Да, бессмысленный выплеск сожалений о неслучившемся. Какой же он жалкий. Лучше, если Твик и правда его заблокировал. Телефон пиликает, оповещая о входящем сообщении. Крэйг задерживает дыхание. Конечно, это Джимми. Они же опаздывают. Джимми должен беспокоиться. Крэйг смотрит на экран. Тяжело сглатывает. Пытается вытолкнуть из себя воздух, чтобы снова вдохнуть, но совершенно не может этого сделать. Сообщение от Твика. - Крэйг, ты чего? – обеспокоенно спрашивает Клайд, но Крэйг слышит его голос где-то в отдалении. Он нажимает на сообщение. Он не чувствует пальцев. Если в какой-нибудь из мультивселенных существует Твик, которого Крэйг умудрился поцеловать тогда при всех, то этот Твик – самый счастливый засранец на свете. Крэйг понимает, что в этот конкретный момент он еще не умирал. Но он явно осознает, что только что воскрес.