The seven deadly sins.

Мрачное, холодное помещение на долю секунды озарил яркий свет, просочившийся из резко распахнувшейся двери. На мгновение впустив извне шумное жужжание и гогот, она тут же захлопнулась, заглушая его, и полностью растворяя в тишине. Послышалось шуршание одежды и сухие, полные вожделения вздохи. Раздается клацанье зубов и жаркий выдох в испачканный кровью рот оппонента; яркие, ядовито-насыщенные глаза взирают, полыхая смертельным, сжигающим заживо огнем. Уста целуют страстно, безумно, не позволяя взять над собой верх. Все звуки словно заглохли, перекрываемы гудением крупных установок, и то вспыхивающим, то гаснущим шипением водонагревательного котла в подсобке. Санджи, утягивающий зеленоволосого за собой, упирается поясницей в железный стол, между огромным холодильным агрегатом и горой деревянных коробок. Он ухмыляется, так самодовольно, что мечнику сразу захотелось ему врезать: - Признай, ты ревновал – холодно вырывается из мрака чуть хрипловатый, тягучий голос. Смуглые пальцы с явным усилием сжали широкие плечи: - Вздор – без эмоционально и пусто, без какого-либо намека на опровержение, срывается краткий ответ. Ророноа заваливает блондина на стол, сминая крепкое тело в хищных объятьях. В груди яростно громыхало сердце, разнося по телу сумасшедшую дозу адреналина, приводящего в экстаз. Светлой шеи касаются горячие, как раскалённое железо, губы, обжигая кожу своими прикосновениями и оставляя на ней темные пятна засосов и яркие следы зубов. Грубые ласки становиться все откровеннее: смуглые руки проскальзывают под рубашку, сминая её и с животным наслаждением задирая наверх, прохаживаясь по возбужденному, сильному телу. Санджи приподнимается, опираясь лопатками о стену. - Не уж то…? - голубоглазый настырно старался восстановить дыхание. Его губы растягиваются в оскал, полный сарказма и надменности - тогда что… мы тут забыли? Раздается утробный рык и жадное, затыкающее проникновение языка в чужой рот; металлически привкус крови на сухих губах, вязкая слюна смешенная остатками терпкого алкоголя и горчащим табаком; руки сами блуждают по податливому телу, крепко сдавливая, оставляя на коже яркие следы своего присутствия. Взбесил. Обычно хладнокровный мечник сейчас буквально вскипал: он вновь поддался на эту гадкую провокацию светловолосого ублюдка. Поддался… хах! Да он и сам не лучше- завелся от одного лишь пафосного взгляда. Блондин чуть съехал вниз, касаясь внутренней поверхностью раздвинутых ног напирающих бедер нависшего над ним мужчины. Зеленоволосый демон чуть отстраняется, осознавая, что возбуждение, так яростно приливающее с кровью к паху, сделало свое дело. Эрекция Санджи так же явно давала о себе знать, он чуть приподнялся на локтях, полными разврата глазами усмехнулся, ощущая, как руки мечника потянулись к его штанам: - Гордость предпочитает быть сверху, - он пошло оскалился, пройдясь языком по верхней губе и стирая с неё кровяные разводы, - хотя, как мне помниться, ты далеко не всегда следовал этому принципу… по крайней мере со мной. Реакция зеленоволосого не заставила себя ждать: он резко дернул за ремень, стягивая с длинных, необычайно сильных ног мужчины брюки вместе с бельем. Усиленно комканые штанины ели как освободили одну щиколотку повара, мятым мешком оставшись висеть на другой. Зоро вожделенно провел по лобку шершавой ладонью, задевая выпирающие жилки, и чувствуя жар возбужденной плоти, сжал покрасневший от прилива силы орган. Блондин хрипло втянул воздух сквозь стиснутые зубы и сухо огрызнулся. - По-моему, Блуду абсолютно безразлично, его имеют или он сам, - мечник наклонился, обжигая дыханием чужое ухо, - да и с кем все это происходит, его, пожалуй, тоже не особо заботит. - Паскуда… - с надменным оскалом гаркнул блондин; на лице блеснуло недовольство: руками, едва слушающимися от возбуждения, он нервно срывает с шеи зеленоволосого болтающийся галстук, тут же сжимая оголенными ногами чужие бедра и насильно притягивая к себе за ворот измятой рубашки, дернув настолько сильно, что Зоро рухнул на него сверху, потеряв контроль. Губы вновь сливаются в терзающем, пропитанном ядом поцелуе; напряженные руки Ророноа резкими движениями ласкают твердый член. Властные руки партнера при этом безжалостно сдирали его рубашку, без особой нежности терзая смуглое тело под ней. Воздух в маленьком тесном помещении стал спертым и горячим; страсть двух вспотевших тел смешивалась привычным запахом только что разделанного мяса, металла и сырости. Им уже надоела эта затянувшаяся пауза: нутро желало большего, буквально терзаясь в предвкушении. Мечник потянулся к собственным штанам, едва справившись с пряжкой ремня. Член уже истекал смазкой, и стоило лишь оголить его, как желание нахлынуло с большей силой. В зелёных глазах, наполненных желанием, сдерживаемом только силой воли, мелькнуло нечто, вроде внутренней борьбы, где безоговорочно побеждает жажда. Сколько бы раз не происходило подобное действие, оно всегда сносило крышу. Оторванные пуговицы раздражающей, и так бесформенно измятой рубашки разлетелись в разные стороны, издав пронзительный звук при ударе о металлическое покрытие стойки. Блондин выхватил смуглую руку, едва коснувшуюся его, теперь оголенного, пресса, притягивая к сухим губам, пошло пройдясь языком по шершавым мозолям. Пальцы Санджи были длиннее, но ладони как и у Ророноа - широкие, крупные. Мечник замер, сжимаясь от дрожи и прошедшего нервного импульса, бесполезно стараясь не растерять последние крупицы хладнокровия. Зеленоволосый не мог оторвать от него свой взгляд. Горячий, влажный рот мужчины втягивал внутрь его пальцы, лаская их и чуть покусывая передними зубами. Глаза демона прищурены в насмешке, а губы нагло улыбаются. Он чуть приподнимает сводимые мелкой судорогой ноги к бокам зеленоволосого, и с горящими в темноте глазами, полными развратом и вожделения, едва заметно толкает его коленом под ребра, понукая действовать. Санджи был создан для секса. Существовал, упиваясь стонами и оргазмами: это было частью его натуры. Он – Похоть, существо, имеющее власть над плотскими желаниями, демон, что мог совратить любого, и имел способность удовлетворять всяческие физиологические капризы и фантазии своей жертвы. Скольких он соблазнил за все это время? Этот светловолосый ублюдок, что приводил его в экстаз, скольким он позволял вытворять с собой то же самое, над сколькими властвовал? Во скольких мелких душонках собственноручно вызывал эти чертовы безобразные, ядовитые чувства? Гордость – высокомерие и чванство, презрение к другим и обожание самого себя; всё это внутри Ророноа не позволял избавиться от гнусных, пожирающих мыслей. Но только этот подонок с закрученными бровями мог удовлетворить его самолюбие и кипящий в крови эгоизм. Светловолосый вцепился в смуглые плечи Ророноа, сжимается, приподнимая бёдра, чтобы тот вошёл в него глубже, принося то самое удовольствие, прошивающее до судорог. Демоны, покровители смертных грехов словно теряли всю свою силу над этим миром, обрывая свою связь с пустотой. Отдавались друг другу, не забирая ничего взамен, утопая и получая высшее удовольствие. Это уже невозможно контролировать. Горячие касания приносят боль и сумасшедшее вожделение. Сердце бьётся громко, в безумии разнося кипящую кровь по венам. Грудь тяжело вздымается, жадно глотая воздух раздирающий глотку. Тело уже давно не подчиняется контролю сознания, замерев в напряжении, в ожидании разрядки, не имея больше сил терпеть нарастающую тяжесть в паху. Это было безумие. Их безумие…