The seven deadly sins.

Время шло, но, скорее всего, так казалось лишь для них, тех семерых, что уже несколько часов парили в бесконечной, пустой темноте своего родного, но давно уже чуждого и забытого ими мира. В людском же, не прошло и нескольких мгновений, как комната вновь вспыхнула ярким светом, возвращая забранное на свое место. Уже теплый, багровый, пламенный ареол, наполненный энергией и изничтожающей силой, в обратном порядке обуял все пространство комнаты, уже более быстро возвращая насыщенные краски мебели и лицам. Коснувшись яркой вспышкой плафона гигантской люстры, еще ярче разнесшей прожигающие лучи сквозь преломляющие грани хрусталя, ареол бесследно исчез, вторично завершая преобразование. В бессмертных телах, будто вновь разгорелась сила, могущество и неутихающая жажда возвышения над всем этим бренным мирком. Глаза, казалось, заблистали еще сильнее, будто прожигая насквозь, мощь вновь разлилась по жилам, проникая в каждую клеточку и пропитывая её этим яростным, убивающим огнем, несущим для других смерть. Теперь не придётся довольствоваться малым, боясь потерять все без остатка к следующей встрече. Хотя бы на какое-то время. Луна безжизненным белесым пятном плыла по мрачному, ужасающе темному и непроглядному небу, затягиваясь облаками пугающего оттенка светло-алой, не имеющей кислорода, венозной крови. На смену пронизывающему ветру пришел ураган, неимоверно холодный и сильный настолько, что как безумный срывал вывески и расшатывал рекламные щиты, будто на смерть бившись о не поддающуюся преграду прозрачных окон домов. Казалось, что саму всесильную природу обуял страх… Теперь они, уже без боязни быть раскрытыми и узнанными выходят из отдельной, дорого украшенной ложи, в чуть более простое, но, что привлекательно, наполненное людьми общее помещение этого бара-ресторана. Настало время поразвлечься, ведь с новыми силами им уже не нужно было задумываться об экономии энергии еще довольно долго. Все те лица, которым не посчастливилось этой ночью оказаться здесь, на мгновение застыли, отвлекшись от пошлой болтовни и пьяного смеха, только лишь заметив неизвестных, без скромности проходящих в их сторону. Один из присутствующих, грубый и нарывистый мужчина средних лет возмущенно поднял широкую бровь, кривя пьяную морду в некое подобие отвращенной гримасы: - Это еще кто? – Гаркнул он, грузно поднимаясь с места, усыпанного дамами, и упершись взглядом в наводящую ужас копанию - Это, между прочим, частная вечеринка – все по спискам. От него воняло потом, неимоверным количеством резко пахнущего одеколона и отвратительным перегаром. Никто из семерых и пальцем не шевельнул, относительно этого увальня, что все еще упёрто стоял на своем месте, с насмешкой глядя на рыжеволосую, взиравшую прямо в его отекшие и покрасневшие газа своими, свежими и неимоверно горящими чем-то пугающим: - Разве вы совсем про нас забыли? – Чарующе произнесла девушка, будто просверливая в голове мужчины дыру. – Мы же есть в списках… Мы ваши давние друзья. Как бы не было противно произносить эти слова, обладательница красного платья все же, решила представить все именно в таком свете, не раскрывая себя как хозяйку заведения, ведь произойти может все что угодно. Глаза мужчины тут же поблекли, будто ужаснувшись, тело обмякло, отказываясь слушаться, на щетинистых щеках зардел извращенный румянец, а губы расползлись в пошлой улыбке. - О, госпожа Нами – сан! – тут же воскликнул он, будто бы знал девушку уже много лет, - уж простите, совсем запамятовал. Конечно, проходите! Тут же, будто бы повинуясь стадному чувству, вся свора заликовала, принимая долгожданных и важных гостей в свой обособленный круг общения. Не у кого в голове не возникало и намека на мысль, что это совершенно незнакомы и чужие им люди. Всё вновь вернулось на прежние места, и каждый с уверенностью считал вновь пришедших своими давними знакомыми или же близкими друзьями. Спустя некоторое время все уже занялись чем-то, грехи же, не постеснялись использовать свои силы в увеселение. Усопп почти тут же вытащил из кармана колоду карт, и, привлекая к игре нескольких незадачливых особ с ловкостью, незаметной даже для самого цепкого и знающего взора принялся раскладывать партию. В такой прекрасной игре как Покер ему точно не было равных; на пару с Тони-Тони, который с интересом и любопытством крутился вокруг парня, они без угрызения совести обчищали кошельки тупоумных и нетрезвых туш. - Фул-хаус - Полный дом!* – Победоносно воскликнул длинноносый, горделивым жестом выкладывая на стол рубашкой вниз три десятки и пару восьмерок, - будьте добры, ваши деньги. Парень бессовестно выигрывал, не давая ни одному из присутствующих, даже бывалых и заядлых игроков распознать и крупицу эмоций на его лице, абсолютно не красноречивом во время игры. Ему даже не нужно было делать что-нибудь сверх имеющегося, то есть пудрить гостям мозги или выдавая одну масть за другую, ведь рыжеволосая постаралась на славу, лишив зажравшихся бедолаг возможности оценивать неестественность его присутствия за карточным столом. - Нут-с, - с насмешкой произнес длинноносый, передавив ребра колоды одной рукой, заставляя карты систематично сыпаться в другую, - ставим «бэт».** Игроки покорно принялись вносить очередную ставку, остальное же, было лишь делом техники и ловкостью рук. Никто из присутствующих не мог даже заподозрить хоть что-то несвойственное, так явно витающее в воздухе и ярко горевшее в чужих глазах. Даже персонал в лице официанток и барменов не видели в примелькавшимся лице кареглазой хозяйку заведения, обслуживая её покорно, как любого другого клиента, но все же с большим трепетом и страхом. Сама же молодая рыжеволосая женщина нещадно выпивала в своей излюбленной манере, с радостью принимая алкоголь из рук мужчин-подстилок, которых она то и дело посылала в бар за чем-нибудь по интересней и покрепче. Те, в свою очередь, готовы были даже кинуться в бездонную пропасть, стоило лишь кареглазой искусительнице промолвить хотя бы слово. Брюнетка, сидевшая рядом с ней, не желала настолько сильной власти, так как по её мнению это было не к чему. Она лишь изредка потягивала какой-нибудь коктейльный напиток через соломинку, и, не обращая ни малейшего внимания на раздражающий шум и пьяные возгласы – читала, какую-то старую, но хорошо сохранившуюся увесистую книгу с пожелтевшими страницами. Луффи, недолго и не особо усиленно думая принялся поедать все, что только было на большом столе: закуски разных видов, от морепродуктов и до деликатесных сыров, мясную нарезку, блюда различного состава и сложности, шедевры из фруктов всех континентов, и еще многое другое. Хотя, поглощал он все это разнообразие, не особо задумываясь над его составляющими, сочетаемостью тех или иных продуктов и даже не особо обращая внимание на различную палитру вкусов. Он просто утолял голод, которому не было предела, заказывая все новые и новые блюда. На одном из отдельных кресел, буквально со всех сторон облепив себя девушками в откровенных нарядах восседал Санджи, успевающий каким-то неимоверным образом уделить достаточно внимания всем разновидным носительницам выпирающих форм. По обе стороны от него сидело по нескольку меллорин разом, он играючи поглаживал их по узеньким талиям, те же, в свою очередь, умудрялись закидывать свои длинные ноги на его бедра, чуть ли не забираясь на парня сверху, пленительно поглаживая его золотистые волосы и широкие плечи. Даже на полу, перед его ногами, на нескольких подушках сидела парочка особ, буквально теревшись об него и взирая снизу вверх, игриво проводя тоненькими пальчиками по неимоверно крепким лодыжкам и сильным коленям. Зеленоволосый мужчина взирал на весь этот завал из полуобнаженных женских тел пронзительным взглядом, сидя на одном из больших кресел, изрядно выпивая крепкий алкоголь прямо из горла и раздраженно огрызаясь на различные предложения вроде приторных, не двусмысленных обращений к нему особ женского пола, наивно и пошло крутящихся вокруг в поисках свободных коленей, что приютили бы их настрадавшиеся от приключений ягодицы и длинные ноги хотя бы на какое-то время. Сегодня он не выносил фактически все: музыку, атмосферу пьянства и разврата, наигранность и тому подобные вещи. Но большее излитие желчного яда вызывало у него именно поведение светловолосого мужчины. Он видел, как лицо этого завитобрового придурка светилось от счастья в окружении дам, от их якобы случайных прикосновений и театральных вздохов с показательным выпячиванием груди. Светловолосый напротив, то и дело нашептывал какие-то ушлые фразочки то одной то другой мадам, легко щекоча носом нежные ушки, вдыхая запах горьковато-сладкого парфюма и алкоголя, замечая, как наигранно рдеют бархатистые щеки будто бы смутившихся и непреступных девиц. Но стоило ему лишь отстраниться от пленительной шеи одной из спутниц, как его лицо, всего на долью секунды, озарялось чем-то неуправляемым, чудовищным: губы из легкой полуулыбки превращались в кровожадный оскал, белок глаз принимал темный оттенок, а сама кожа становилась какой-то неестественно бесцветной и холодной. Этого не мог заметить обычный человек, тем более, находясь под контролем, но зеленоволосый видел это отчетливо, будто бы ощущая в воздухе аромат истинного облика мужчины, просачивающийся сквозь человеческую оболочку. И когда эти чертовы, голубые глаза демонически смотрели на него, будто насмехаясь, внутри Зоро вскипало нечто поистине жуткое и клокочущее. Этот ублюдок откровенно играл с ним. Фул-хаус/Полный дом* (англ. full house,— «полный дом»): комбинация в покере; три/две карты одного достоинства и одна пара. Поставить, «бэт»** (англ. bet) — сделать ставку;