le vampire et le chasseur.

      Шахматные фигуры падают с доски, и Владислав вскидывает руки, будто сдаётся. – Ты победил в шахматы древнего вампира! Кусуке опять чувствует то, чего не чувствовал раньше. Что-то незнакомое, особенное. Победил? Неужели он и правда победил? Неужели ему правда поддались? – Охотник, перед тем, как ты убьёшь меня, – вампир делает глоток вина. – Расскажи-ка, кто этот человек, которого ты не мог победить? – Обещаете, что не будете смеяться? – с каких это пор охотника должно волновать мнение кровососа? – Обещаю, – Владислав посмотрел на Кусуке своим самым честным взглядом. – Мой младший брат. Причина, по которой я ношу германиевую пластину в своём черепе, – Сайки дотронулся до виска. – Он родился... особым. – Особым? – переспросил Владислав. – Он телепат, – Кусуке нахмурился и опустил взгляд, пытаясь отогнать воспоминания из детства. Зеленый взгляд цеплялся за хаотично разбросанные шахматы, отпечатки помады на краю бокала, ткань перчаток. — Видите ли, очень сложно победить в шахматы человека, который знает о тебе буквально все, поэтому какие бы изощренные способы я ни пытался использовать, все равно никогда не побеждал. Единственное, что хоть немного могло ограничить его способность к телепатии – как оказалось, маленький глупый металл под названием германий, — Кусуке поджал губы и улыбнулся, вернув взгляд на чужое лицо. — А Вы? Есть ли вампир, способный одолеть вас в поединке на клинках? Владислав прищурился и откинулся на спинку кресла. — Был такой. Мой младший брат. Охотник замер, не донеся бокала до губ, а в следующую секунду расхохотался, прикрывая лицо рукой. — Постойте, — сказал он после припадка истерического смеха. — Вы лжете? — Отнюдь. Мы были людьми, когда я раз за разом терпел поражения от его рук. А потом я посадил его на кол. – На кол??? – А что такого-то? Времена такие были, – тут с глаз Кусуке будто спала пелена. Вампир не был хорошим! Он был хищником, опасным, хитрым... – А чего ты своего не сажаешь? – Это негуманно, – Кусуке нахмурился и потянулся за кинжалом. Заколоть этого вурдалака – и всё! Больше от него не требуется! – Я, наверное, импульсивно тогда поступил... и мне правда братишку жаль. Фактически, он ничего плохого-то и не сделал. Но я был молод и глуп, – Владислав грустно усмехнулся в усы. – Юн и беспечен. Но что прошло, не вернёшь. К тому же, произошло это ни больше ни меньше как восемь столетий назад... мда, неловко вышло. Ты уж прости меня. Совсем забыл, сейчас времена другие... О времена, О нравы! Кусуке фыркнул. Наваждение сняло, как рукой, спать теперь не хотелось, вести пространные разговоры, развалившись на кожаном кресле, и того меньше. Оглядываясь на события восемьсотлетней давности, охотник обычно не испытывал жалости или злости, потому что прошлое оставалось в прошлом и влияло на его реальность только косвенно, но теперь этот кусок отжившей себя истории сидел прямо перед ним. Пил вино и... мирился с тем, как все изменилось. Охотник заметно напрягся и сел, выпрямив спину. Перед ним был не давний друг, которому он мог поплакаться, даже не человек! Но кому еще, кроме него, он мог рассказать о шахматах? Защищать от кровопийцы Кусуке по большому счету тоже было некого, как бы отчаянно он ни пытался отогнать эту мысль. И все же он пришел сюда ради денег, что деньги по сравнению с этим? Но вампиру нет места в новом мире, да он и сам не желает тут жить, раз позвал его. Но Кусуке жалок. Он все-таки всего лишь человек, а цель каждого человека – счастье. Какой, право, примитивизм! Только теперь охотник осознал, как сильно поторопился, решив, что априори лучше других и может позволить себе убить. Даже вампира. — Конечно, импульсивно! Конечно, теперь это неправильно, никогда не было правильно, — рука, схватившая нож, вернулась к бокалу. — Как можно забыть такую элементарную вещь! Нет, можно, конечно, забыть цвет волос или название цветка за восемьсот-то лет, но незаконность убийства... Оно же само собой разумеется! Кусуке не должен был осуждать то, что произошло так давно, но осуждал, поэтому поспешил заполнить горечь досады алкоголем. И все-таки вампир продолжал убивать даже сейчас. Избавившись от него, охотник, впрочем, не решит проблему. Кровопийц даже не тысячи, а гораздо, гораздо больше. Что же ему делать? Но всё же, восемьсот лет! Кусуке в уме посчитал, что это произошло в двенадцатом веке! А от двенадцатого до двадцатого... ой как далеко! К тому же, средневековье... Кусуке читал про средневековые нравы. – Надеюсь, Вы не сжигали ведьм, Владислав. А если бы сжигали, – зелёные глаза злобно посмотрели на вампира. – Я бы не удивился. Я бы без сожаления убил вас. – Ведьм я не сжигал... я был, типа, известным князем. Любил сажать людей на колы, и... тогда ценность жизни и смерти определялась совершенно иначе. Вот у тебя есть на примете люди, которые совершали страшные, странные, пугающие вещи ещё совершенно недавно? Кусуке перебрал в уме всех своих знакомых и знакомых своего брата. – Мы не знакомы лично, но... да, есть. – Сейчас этот человек совсем другой, правда? Он не так чтобы... убивается по своему прошлому, верно? – Владислав отхлебнул из бокала красную жидкость. А может, в его бокале совсем и не вино? – Тогда почему я должен страдать по тому, что я сделал почти тысячу лет назад? Да даже пять лет для человека – очень долгий срок! Люди поражают меня тем, как они могут измениться, – вампир абсолютно по-доброму улыбнулся. – Мне, увы, такое более неподвластно. Я даже в зеркале не отражаюсь. – Каково это, – спросил Кусуке, – жить столько же, сколько живёте вы? – Я бы сказал, больше минусов, чем плюсов. Когда ты древний вампир... ты не можешь выходить на улицу, не можешь отражаться в зеркалах. К тому же, у тебя столько историй за спиной... В конце концов, память о прошлом наваливается на тебя неподъёмной ношей. Когда я вспоминаю друзей, я вспоминаю также и их смерти, и... – Владислав тяжело сглотнул и опустил взгляд рубиновых глаз. – И когда ты вспоминаешь, что ты это делал своими руками... вампиры тоже испытывают стыд, охотник. Владислав убивал людей. А чем Кусуке лучше? Он убил Ксавьера, а Ксавьер сам когда-то был человеком. У Ксавьера были воспоминания, возможно, близкие люди, друзья – и он стёр всё это, убив его. – Сегодня я убил Ксавьера, – процедил Кусуке. – Просто так, практически ни за что. Он как будто нажал своим признанием какой-то спусковой крючок, и я... ну и что с того, что он читал эти мысли? – Он угрожал тебе, охотник. И мне угрожал, – вздохнул Владислав. – К тому же, ты сам говорил: он вампир, а ты охотник. – На самом деле, – Сайки почувствовал покалывание в щеках. – Это мой первый заказ. И то, что я говорил вам, про охотничьи повадки и привычки – не более чем бравада и понтификация. – Я понимаю, – и Кусуке почувствовал, что вампир правда его понимал. Вампир был красив. Нечеловечески красив. Кусуке встречал много красивых людей, людей, которыми все восхищались – но Владислав был совсем другим. Вампир был первым, чью красоту Кусуке правда заметил, первым, чьей красотой он правда мог восхищаться – какой же позор для охотника! Теперь, когда Владислав был так близко, охотник чувствовал себя странно. Ощущение бабочек в животе – страх или... влюблённость? Кусуке захотелось коснуться вампира, прикоснуться к его губам, почувствовать его дыхание – пусть он и понимал, что это наваждение, гипноз, искусственно вызванная вампиром слабость, что вурдалак точно воспользуется моментом, выпьет всю кровь... Но мог ли подействовать гипноз на него, с германиевой-то пластиной в черепе? Он более не подвержен разным видам телепатии, любому миражу и туману, насланному на него – неужто желание поцеловать вампира – его собственное? Что ж, он уже предал охотничьи принципы, сев с вурдалаком за шахматы и вино – один поцелуй ничего не испортит и не исправит. Он не любил вампира, нет – просто минутная слабость. Действие ли это алкоголя – Кусуке было уже всё равно. Через шахматную доску Кусуке наклонился к Владиславу, почувствовал пропитанное вином из лучших итальянских виноградников дыхание и прошептал: – Можно вас поцеловать? Вампир же снял маску, закрывающую пол-лица, обнажив раненую щёку и трещину, зияющую тьмой в белой фарфоровой коже – напоминание о недавней битве – встал из-за шахматного стола и произнёс: – Всё к вашим услугам. Вы же выиграли у меня в битве, – Владислав криво усмехнулся, больше раненой стороной лица, словно намекая на только что сказанное, – А значит, имеете право делать сегодня всё, что захотите. Только вот через шахматный стол, по личному опыту говорю, целоваться не слишком-то удобно. Кусуке опустился на кровать, почувствовав под собой скрипение пружин, и увлёк за собой вампира. Секунду они сидели, слушая дыхание друг друга, нос к носу, утыкаясь друг в друга лбами, а затем охотник закрыл глаза и трепетно, на вдохе, прильнул к холодным губам кровопийцы. Поцелуй — намёк, легкое, почти невесомое прикосновение губ к губам, дыхание на двоих. Тонкие, бледные пальцы правой руки, покрытые не то веснушками, не то слишком рано появившимися пигментными пятнами-гречкой, вплелись в иссиня-чёрные спутанные волосы, левая рука же лежала на фарфорово-белой щеке, задевая слегка край трещины – скола на идеально ровном лице. Оторвавшись от губ вампира, Кусуке взглянул в рубиновые глаза – обычно зрительный контакт он поддерживать не мог, но с Владиславом получилось. Хищник, в конце концов, сам в какой-то степени был жертвой, а охотник больше не хотел охотиться. Да и стоит ли это того? Теперь, когда они с вампиром были более чем просто хорошо знакомы, Кусуке больше не хотел убивать его. Если подумать, вурдалак был даже человечнее некоторых людей. – Извините, Владислав, но я не могу вас убить сегодня. Сколько бы я себя не убеждал, но у меня не каменное сердце, а вполне себе человеческое, живое. Так что живите, Владислав, и радуйтесь, – охотник улыбнулся. – Но будьте готовы, что рано или поздно я приду к вам снова. – К тому моменту, как вы снова решите нанести мне визит, позвоните мне с предупреждением. Я обязательно подготовлюсь. – Уверен, что вы будете выглядеть просто прекрасно, – улыбнулся охотник. – А теперь – прощайте! Таинственный гость ушёл из особняка так же незаметно и неожиданно, как и появился. Своему инструктору он скажет, что убил вампира во время бала – вряд ли он будет спрашивать, кого именно, да и Ксавьер был поопаснее Владислава. Когда-нибудь он убьёт этого кровопийцу. Но точно не в ближайшие несколько десятков лет.