II
18 ноября 2022 г., 16:59
Всё произошло слишком быстро, так, что Кусуке даже не успел ничего понять.
Минуту назад они сражались не на жизнь, а на смерть, а сейчас он ему уже в любви признаётся? Как бы то ни было, держаться за холодную вампирскую руку в атласной перчатке смертному было более чем терпимо, а периодически он даже бросал на вампира беглый взгляд и тут же отворачивался, чувствуя странное покалывание в щеках.
Владислав обсуждал с гостями разные темы – философские, социальные и исторические, спрашивал про медицинские показатели (вроде группы крови) и личную жизнь, семью, детей, есть ли у гостя любовник – или любовница – просто поинтересоваться. Кусуке же стоял рядом с безучастным видом, думая ни о чём, кроме того, какими же способами лучше всего убить этого кровососа.
Яд или пуля вурдалака не возьмут, да и холодным оружием, если только он сам не захочет, вампира не убьёшь. Но вампир рядом был не тем безумным существом, похожим на плотоядного грызуна, которого показывали в книгах – нет, хозяин особняка был вполне харизматичным и красивым человеком, который мог поддержать любой разговор, дышал и пил шампанское вместе со всеми. А ещё он был первым, кто поддался Сайки Кусуке и дал ему наконец победить.
– Это ваш любовник, молодой граф? – сухопарый мужчина в костюме, по всему видимому, тоже вампир, показал пальцем на с хмурым видом стоящего в углу Кусуке. – Я иметь в виду, вы прийти вместе... он выглядеть подозрительно, Владислав. Не охотник ли он?
– Отнюдь, пан Ксавьер, – ловко парировал Владислав. – Он совершенно не желает мне зла, так что не смейте выпивать у него кровь.
– Не забывайт, я могу в любой момент прочитать ваши мысли, если захочу, – Ксавьер мерзенько так улыбнулся и постучал пальцем по виску. Кусуке видимо напрягся и положил руку на сумку. – И тогда ваша вечеринка – капут! А вас самих выведут на самое солнце!
– Не думаете ли вы, пан Ксавьер, – сквозь зубы встрял в разговор гость. – Что данное поведение – нарушение конфиденциальности? Наверняка вы и своим близким в голову лезете, не правда ли, пан Ксавьер? А представляете, сколько жизней такое поведение может разрушить! Вот из-за таких как вы, думаю, маленькие дети и становятся в будущем либо безумными учёными, либо охотниками на вампиров. Потому что им страшно, что их голова – небезопасное место, многоуважаемый Ксавьер, даже для них самих! Вы просто распространяете негативные стереотипы про ваш же собственный род, – Ксавьер дёрнулся и поморщился. – Не бойтесь, мои мысли вы не прочитаете. В мой череп встроена блокирующая подобные сигналы германиевая пластина, а стабилизируют её работу особые магниты, замаскированные под серьги с рубинами высшей пробы. Неужто это не гениально, пан Ксавьер?
Ксавьер отвёл взгляд и посторонился.
– Вам плохо, пан Ксавьер? – Кусуке быстро сменил устрашающее выражение лица на абсолютно милую и невинную улыбочку. – Не хотите ли выйти на улицу, подышать воздухом? Не волнуйтесь, солнце ещё не встало и вам, как вампиру, ничего не угрожает. По крайней мере, это вам не угрожает точно.
***
Солнце и вправду ещё не встало, так что доверие Ксавьера к Кусуке в некоторой степени возросло и укрепилось, поэтому он с превеликим удовольствием вышел с охотником на улицу, чтобы отдохнуть от духоты и шума чужих мыслей. – А этот... металлический пластина, – вампир пытался подбирать слова. – Вы смертный, я чувствовать, но вы точно не простой смертный. – Пластина? Я сделал её сам, пан Ксавьер. Видите ли, с детства я подвергался абсолютно различным жизненным ситуациям, и от телепатии мне защищаться тоже приходилось. – Хороший пластина... вы плохая жертва для вампир вроде меня. – Пусть я и плохая жертва, я не позволю вам лезть в голову к кому-то ещё, пан Ксавьер, – быстрым движением охотник достал "беретту" из сумки. – Вы не особенный. Вы просто жалкий вампир-экстрасенс.***
– И ты убил его? – Я охотник на вампиров, вы знаете, Владислав, – Кусуке откинул чёлку на бок. – К тому же он напомнил мне одного человека, с которым я в давней ссоре. – В твоём возрасте я сажал людей на колы. Меня так и прозвали, Владислав Тыка́ющий, – вампир с недоумением наблюдал над тем, как охотник прыснул и у него из носа полилось шампанское. – Что смешного? – Абсолютно ничего, пан Владислав, – Сайки утёр остатки шампанского из-под носа. – Честно, Ксавьер был той ещё занозой в заднице, – пожал плечами вурдалак. – Охотник, а ты знаешь, что мы, вампиры, балы устраиваем для того, чтобы выбрать жертву? И тут Кусуке резко вспомнил, для чего же он пришёл на эту вечеринку. Владислав пусть и был красивым и очаровательным, но он был всё ещё опасным хищником. Хищником, который мог навредить его знакомым и друзьям, близким и родным. (А были ли друзья? А близкие?) – Вы собираетесь выбрать жертву прямо сейчас? – настороженно произнёс охотник. – Вампиры, им нужно пить кровь, – пожал плечами Владислав. – Вот как ты думаешь, та женщина подходит на роль жертвы? – вампир указал на пышную даму, весело болтающую с мужчиной, похожим на Элвиса Пресли. – Не считаю, – Кусуке старался свести число жертв к минимуму. – Как по мне, Ксавьер на роль жертвы подходит больше... – Охотник, – Владислав облокотился о перила, и Кусуке вообразил, как сейчас вампир упадёт и разобьётся, и внутри у него предательски что-то ёкнуло. Он, в конце концов, охотник или кто? Нельзя так! – А зовут-то тебя как? – Я... – Сайки чуть не сказал своё имя. – Кому не плевать на имена мужчин, не правда ли? К тому же, не забывайте, что я здесь для того, чтобы... – охотник замялся. – Убить вас. Но пока вы живы, наслаждайтесь этим балом. Я разрешаю вам, но своего взгляда с вас не спущу. – Чтобы я смог насладиться этим балом в полной мере, – Владислав протянул руку в перчатке вперёд, – Не соизволите ли станцевать со мной? – Не откажусь, – неожиданно для самого себя сказал Сайки. Музыка переключилась как по щелчку пальца. Кусуке прекрасно знал, как танцевать вальс. Это умение осталось где-то в подкорке памяти с затянутых пылью времён утренников в детском саду и школьных мероприятий. Кусуке вёл. Охотник расположил свою правую руку к левой руке Владислава, сделал шаг с левой ноги, и две фигуры – вампир и охотник – растворились в кружащемся калейдоскопе строгих сюртуков и накрахмаленных разноцветных платьев. – Пока вы меня не убили, позвольте мне провести экскурсию по своему скромному жилищу, – вампир улыбнулся прямо как во время битвы, но ощущения опасности Кусуке не почувствовал. Казалось, Владислав, как и Ксавьер, тоже проникся доверием к охотнику. Доверие это, как ни странно, ни капельки не льстило, но не воспользоваться им Кусуке не имел никакого права. Другим охотникам наверняка и не снилось даже, чтобы жертва сама подставляла к дулу лоб, а этот и в поединке проиграет, и замок покажет – ну что за вампир попался! Только Кусуке все никак не может решиться... До рассвета еще уйма времени, и он обязан. – Позволяю, - охотник натянуто улыбнулся и протянул вурдалаку руку. Широкая ладонь аккуратно обхватила длинные тонкие пальцы в шелковых перчатках, и вампир с охотником незаметно покинули бальный зал. Обыкновенный древний, как Владислав, коридор ощущался локацией из сюрреалистичного сна. Кусуке шел рядом, не ощущая пола под ногами и пропуская мимо ушей больше половины слов. Слушая только низкий монотонный голос, видя только залитые светом доспехи и картины, возле которых вампир периодически останавливался, чтобы рассказать их историю, в которой он обязательно участвовал лично, и думая только о том, что его не должно здесь быть. Большинство комнат были спальнями и почти всегда стояли пустыми, за исключением, конечно, подобных этому балов, да и выглядели они одинаково, поэтому вампир, не задумываясь, проходил мимо. Пока наконец не остановился возле массивной дубовой двери с удивительно красивыми узорами, которые определенно имели свой смысл, но Кусуке не смог отыскать его среди тысячи звенящих в голове мыслей. — Как Вы смотрите на то, чтобы выпить со мной вина и поговорить в неформальной обстановке? — Владислав улыбнулся, заискивающе глядя охотнику в глаза. Тот выглядел донельзя бледным, поэтому в шутку высказанные предположения об анемии уже не казались вампиру в полной мере шуточными. — Вы в порядке? Кусуке шумно сглотнул и удивленно взглянул на Владислава, приоткрыв рот. В такие минуты он выглядел особенно настоящим, будто все маски сами собой растворялись, и вместо «охотника» и «убийцы» на вампира смотрел кто-то совершенно другой. Безымянный юноша. — Конечно! — Резво отозвался он, снова отвернувшись. — Сочту за ответ на все вопросы, – кивнул Владислав. – Эта комната – моя любимая. Здесь много вещей, подаренных мне несколько сотен лет назад ныне почившим любимым моим, – среди незнакомых мыслей и чувств Кусуке вдруг почувствовал знакомое, едкое, то, которое пытался выкорчевать из себя по ощущениям сотни лет, а на деле лет шестнадцать – чувство ревности. Охотник не должен был чувствовать такое к вампиру. Не должен. Но чувствовал. Владислав отворил дверь. Комната была просторной, освещённой приглушённым светом бра, вывешенных над огромных размеров кроватью под пологом, а посередине комнаты стоял шахматный стол. Кусуке ходил на шахматы в детстве и до сих пор очень хорошо играл; охотник почувствовал укол желания сыграть с вампиром партию. Желания опять победить. – Этот шахматный стол мне подарил... – имя растворилось в снова нахлынувших ревностных мыслях. – Знаешь, охотник, у меня было много таких, как он – и мужчин, и женщин, – но он запомнился больше всего. Он был очень похож на тебя, – рубиновые глаза вурдалака остановились на лице охотника, – Выглядел точно так же. Моя память может меня подводить, но... у него были такие же волосы. И такие же глаза. – Я люблю шахматы, – тихо сказал Кусуке. – Любил когда-то. Я выигрывал у ведущих маэстро, но всегда проигрывал у одного человека. Но не будем говорить о нём, – охотник почувствовал мерзкое ощущение обиды, отдававшееся болью в висках, – Не хочется даже вспоминать. Владислав улыбнулся так нежно и спокойно, как, кажется, вообще был способен улыбнуться вампир. Он, как Кусуке заметил, в целом улыбался всегда, правда в каждую свою улыбку вкладывал нечто большее, чем обычно в нее вкладывают люди. — Ведущих маэстро, говоришь... — задумчиво протянул Владислав, огладив отливающую желтым поверхность стола. — Что насчет меня? Кусуке тогда уже перебрался в кресло возле столика и, развалившись на спинке, безучастно крутил в руках бокал, думая о чем-то вампиру недоступном. В какой момент он перестал шарахаться от каждого неровного вздоха и хвататься за оружие Владислав не заметил тоже, однако теперь охотник почти не смотрел в его сторону и не следил за каждым своим движением в страхе совершить ошибку. Что ж, пускай. — Насчет Вас? — запоздало переспросил Кусуке, окинув вампира сонным взглядом. — Ну, в фехтовании я Вам безусловно не соперник, так что, полагаю, будет честно разрешить наш спор шахматным поединком. Что думаете? — Отлично, я только «за», — Владислав опустился в кресло напротив. Кожа скрипнула под весом человеческого тела, и только сейчас вампир вспомнил, как ненавидит этот материал. Охотник бесцеремонно утер губы тыльной стороной ладони и, в предвкушении прикусив щеку, придвинулся поближе. — Белыми или черными? — Вампир расставил фигуры по доске и, подперев подбородок рукой, с интересом разглядывал неудавшегося убийцу. Кусуке поджал губы и неопределенно качнул головой. С одной стороны, начало игры точно будет интереснее за черных фигур, с другой, когда на кону стоит твоя голова, об интересе не особо задумываешься. — Черными. Владислав пожал плечами и развернул доску так, чтобы фигуры черного цвета оказались на стороне охотника. — Почему Вы никогда сам не принимаете решения, а только спрашиваете меня? — Кусуке, не поднимая глаз на вампира, задал вопрос, который терзал его на протяжении всего времени, что они провели в обществе друг друга. — Разве я не отвечал? С годами ценность побед теряется, а ты молод, вспыльчив и не любишь проигрывать. Я получу гораздо больше, если уступлю, не находишь? — Владислав сделал первый ход. — Гораздо больше? — Охотник сделал симметричный ход и, будучи не в силах больше смотреть в одну точку на доске, осторожно взглянул на вампира. — Ты не понимаешь о чем я говорю? В следующий раз слушай внимательнее, — В ход пошла следующая пешка. — Победа не принесет мне радости, а вот тебе – вполне. Мне ничего не стоит поддаться. — Даже солнца и серебра? — Кусуке улыбнулся и прищурился. — Даже их. — С легкой руки вампира с доски слетает черная фигура. — Почему? Раз Вам не страшна смерть, зачем Вы продолжаете убивать людей, хватаясь за жизнь? — Кусуке ходит просто, как по методичке, по самым скучным учебникам, и Владислав едва удерживается, чтобы не вздохнуть с разочарованием. — Пока дышу, надеюсь, — лениво отвечает он, не замечая, как одним-единственным ходом отдает преимущество в руки охотника. — Мало ли, что случится завтра. К тому же, разве их жизнь хоть сколько-нибудь стоит? — Но Вы сказали... Ладно, неважно, — Кусуке усмехнулся и на секунду замер. — Признаться честно, таким я Вас и представлял: не ставящим ни во что человеческую жизнь и считающим себя лучше остальных, — Он нахмурился и снова уставился на доску. — Ну, не утрируйте, — Владислав монотонно покачивал пальцем выбывшую из игры черную пешку, глядя, как охотник задумчиво водит глазами из одного угла стола в другой. — Я не ставлю ни во что жизнь гостей этого бала. — Разве они не люди? — Черные фигуры опасно близко подходят к белому ферзю, и вампир значительно уступает в темпе, встраивая тому путь к отступлению. — Люди, но далеко не все люди могут попасть в этот особняк. Уж точно не те, кто заслуживают разрешения на убийство его хозяина. Ты второй исключительный случай. — Вот оно что... Второй? — В хриплом мужском голосе уже сквозила сталь, но пока еще не серебро. — Так Ваш предыдущий кавалер был охотником? — Белые фигуры уходили с доски одна за другой, и Владислав нахмурился, на секунду теряя нить разговора. — Действительно, был. У меня с охотниками в целом своеобразные отношения. Ты, наверное, уже заметил. — Заметил. Так, значит, вы жалеете, что не погибли от его рук? Поэтому... Вы знали о моем визите? — Зеленый взгляд снова вперился в чужие глаза, которые все еще смотрели на его лицо с таким усердием и азартом, что, кажется, отчаянно пытались сохранить это изображение на внутренней стороне век. — Не было никакого знакомого с приглашением. — Проявляешь чудеса сообразительности. Прямо как... — Прямо как он, я понял, — оборвал Кусуке. Возможно ему и льстило сравнение с некогда дорогим сердцу вампира человеком (хотя по-хорошему не должно было), но в таком количестве он, кажется, начинал терять себя и вместо этого становился личностью, которую даже не знал. Владислав хмыкнул. — Вы хотите умереть от рук своего возлюбленного, но он давно мертв, поэтому Вы находите охотника, похожего на него, как две капли воды, и приглашаете его на бал под видом секретной операции. — Еще один ход. Перед охотником открывается возможность забрать любую ладью, а Владиславу остается лишь смотреть. — Зачем такие сложности? — Видите ли, если бы этот заказ не был анонимным, то мне бы не позволили умереть от тех рук, от которых я бы хотел это сделать. — Раз, и вот он! Шанс белых на спасение. — Все ясно, — сухие тонкие губы обхватывают стенку бокала, и Кусуке шумно глотает красную жидкость. — Вы считаете свою смерть великим событием – среди вампиров она такой и будет, не спорю, – поэтому вы хотите, чтобы она произошла в точности так, как вы того пожелаете. Вы находите себя настолько значимой персоной, что даже уход в могилу хотите сделать безупречным? — Шаг – и ферзь белых лишается возможности спасти короля. У Владислава остаются лишь три слабых фигуры, которые кажутся жалким островком, а вся доска — океаном, полностью подконтрольным врагу. — Знаете, — охотник подпирает щеку рукой и впервые без задней мысли смотрит на вампира, — Вы слишком много о себе думаете. Умерьте свое самолюбие, и я обещаю, что приду за Вами. А до тех пор... будем считать, что Вы не заслуживаете смерти от моего клинка. Холодная рука медленно ведет фигуру по доске, растягивая удовольствие от победы, прежде чем Кусуке ставит мат.
