Фамильный Герб

      Кейтлин, не помня себя, бежала к машине Джейса, который пытался поспеть за ней, держа её же пальто в руках. Талис сказал, что Маркус не дозвонился до напарницы, тогда он набрал помощнику прокурора. Кейт не уточняла детали, только просила ехать как можно быстрее. Она кое-как сводила цифры на часах и соображала, что ещё только утро. Где-то в районе девяти. Каждая остановка на светофоре, пешеходном переходе, пробке, даже небольшое снижение скорости влияло на девушку, заставляя её сжимать пальто сильнее, которая она в так и держала в руках. Джейс старался изо всех сил и возможностей ехать как можно быстрее, но Кейт всё равно выглядела так, словно была готова выскочить из машины и побежать своим ходом, лишь бы оказаться на месте. Помощник прокурора решил, что она так не сделала только потому, что не знала, куда бежать.       Напряжение и тревога ощущались в воздухе больше кислорода, когда мимо них пронеслась скорая с мигалками. Через пару минут они были на месте. Кейтлин второпях выскочила, не замечая лужи под ботинком и брызг на брюках, натягивая пальто на плечи. Вокруг было всё как под серым фильтром. То ли из-за пасмурного неба, то ли общего настроя. Детектива встречали печальные взгляды коллег. Старый завод, в провинциях Пилтовера таких много. Девушка на секунду задержала взгляд на протыкающих небо трубах и поспешила пересечь ленту, которой ограждали место преступления.       Кейт не нужны были чужие слова, объяснения. Ей нужно было самой всё увидеть и узнать. Самой увидеть её. Она быстро шла и цеплялась взглядом за всё и всех, доходя до подобия помещения. Детектив остановилась, замерла, затаив дыхание, когда перед неё пронесли носилки. Она самозабвенно потянулась к простыне, чтобы стянуть с тела и увидеть лицо. – Это не она, – Маркус перехватил её запястье и позволил сотрудникам отнести труп. Кейтлин посмотрела на него широко распахнутыми глазами. Всё ещё мысли и вопросы непривычно читались на лице. Мужчина повёл её в сторону. – Вай увезли на скорой, мы не могли тебя ждать. – Куда? – В клинику твоего отца, он обещал позаботиться о ней, – Веллер не хотел, но напарница вырвала руку из его хватки и ринулась в центр комнаты. Под яркой лампой железный стол странно отблёскивал красным. Она не сразу поняла, что это была кровь, неровными разводами и тёмными корками застыла на краях. Стол почему-то стоял напротив угла стола, а на полу валялись наручники, что так же блестели неприветливым красным. Кирамман рвано вздохнула. – Полицию вызвал очевидец, парень лет двадцати, он был уже мёртв, когда мы приехали. Джин сбежал. Мистер Андерсон послал своих парней проверять такие места, я с ним уже связался, они тоже едут в клинику. – Кейт не могла сложить слова в предложения, чтобы сказать хоть что-то. Маркус понял её без них. – Она плохо выглядела.       Кейтлин на секунду потерялась в своих мыслях, пытаясь понять, хочет ли она знать, насколько плохо. Хочет ли она услышать об этом или увидеть своими глазами? Она сделала вдох и приняла тот факт, что ей физически необходимо видеть её живой. Девушка не пыталась вести себя «нормально». Она понеслась обратно к машине Джейса. Талис уже знал новый пункт назначения. Они оба были слишком заняты, чтобы сообразить и поехать в клинику сразу. Всю дорогу Кейт сжимала телефон. Ей хотелось позвонить отцу, но что она хотела сказать, так для себя и не решила. Попросить помочь ей? Помочь Вай? Хотелось что-то сказать в принципе, но на горло будто давили тысячи тысяч ремней безопасности, что не давали ей упасть и дать чувствам вверх. Кирамман шкрябала ногтем старый чехол телефона. По сути, звонить было некому, потому что все давно уже в курсе, а она только пыталась проснуться.       Всё казалось смазанным не то от плохого сна, не то от нервов. Всё было как во сне. В клинике в коридоре её встретила Мишель, фельдшер, что часто ассистировала отцу на операциях. Она любезно проводила её в зону ожидания. Кейт не могла сложить в голове факты, что раз Мишель ей что-то рассказывала, то отец, вероятно, был не на операции. Не могла сформулировать вопрос о том, кто занимался Вай, где она была, только: – Могу я её увидеть?       Женщина сочувственно улыбнулась и покачала головой. Она заверила, что хоть хирург, который занимался операцией, один из лучших. Кейтлин верила и не сопротивлялась, когда её попросили сесть. Она не сразу заметила, что не одна находилась в зоне ожидания. Большое пространство на пересечении коридоров с тёмно-синими диванами и креслами, повёрнутыми друг к другу. Семья Вай уже была на месте. Кейт затруднялась себе ответить на вопрос, поздоровался ли с ней кто-нибудь и поздоровалась ли она. На какое-то время перед ней появился Джейс со стаканчиком кофе и шоколадкой из автомата в руках. Детектив приняла их и только в тот момент поняла, как сильно хотела есть.<br /> Понемногу она наконец просыпалась окончательно или приходила в себя, так и не определившись, что с ней было. Кофе обжигал горло, а шоколад был контрастно слишком сладкий. Но Кейт продолжала есть и пить. Она присмотрелась к Андерсонам и тем, кто приехал с ними. Самым спокойным был Вандер, его нервы и беспокойство выражались только частыми прогулками к окну, что выкурить сигарету другую. Паудер подскакивала с места каждые пару минут, ходила взад-перёд, донимала медсестёр расспросами о сестре, часто кому-то звонила. Сидела то с отцом, то с Экко, то с Майло по очереди. Но ни разу не подошла к Кейт. Её молодой человек был единственным, кто пересёкся с Кирамман взглядом, полным сочувствия. Майло нервно тряс коленом, когда сидел, и часто ходил на улицу.       Кейтлин смотрела себе под ноги и медленно размышляла, пытаясь ответить себе на вопрос: почему она не волновалась за Вай так, как волновались остальные? Почему она могла спокойно сидеть и ждать, хотя ещё вчера не могла нормально уснуть от переживаний? Кирамман снова обвела их взглядом. Осознание того, что её девушке больше не угрожала опасность в виде психопата, что ей помогали лучшие врачи города. Что она была буквально в соседней комнате. Вдруг стало достаточным, чтобы коротко выдохнуть и ненадолго остановиться в своих беспокойных мыслях. Кейт осознавала, что не знала всего, что, возможно, они приехали раньше и видели её. В каком состоянии её нашли. Возможно, они знали больше детектива и поэтому нервничали. Но Кирамман не могла не учитывать того факта, что Вай больше не в его мерзких руках. Что он ей больше не угрожал. Что она была и будет живой. Из-за этого всё ожидание свелось к одной простой мысли: «Она жива,» – девушка была готова ждать её столько, сколько потребуется.       Прошло несколько часов, прежде чем к ним вышел кто-то из персонала. Рассказать о состоянии Вай пришёл Тобиас Кирамман лично. Его слова полны сочувствия, но смысл был понятен и так, просто нужен был кто-то достаточно компетентный, чтобы сказать это вслух. «Её состоянию больше ничего не угрожает». Но нужен отдых, время на восстановление. Кейт не знала, как спросить, какие раны оставил ей Джин. Не знала, хочет ли она это знать от кого-то другого, а не от неё лично. Но Паудер опередила: – Можно к ней?       Но главврач лишь покачал головой. Единственное, что он мог предложить, это посмотреть на неё через окно в палате из коридора. Никто не возразил. Кейтлин шла позади, всё ещё пытаясь понять себя. Внезапная смена общего настроения выбивала из мысленного потока. Внутри зрело странное, гнетущее чувство. Она не успела подойти к окошку в стене, потому что отец остановил её, попросив отойти с ним на пару минут. – Кейтлин, я сочувствую и не хотел бы, чтобы ты это видела, но, – Тобиас отвёл её к окну в конце коридора. Детектив нахмурилась, мыслей было слишком много, а отец привык начинать издалека, сообщая плохие новости пациентам, чтобы подготовить их. – Маркус попросил сделать пару фотографий.       Он передал дочери планшет с бумагами, и первые пару секунд Кейт не могла понять, на что она смотрела. Или не хотела понимать. Кровоподтёки и ровные линии, бледная кожа и торчащие розовые волосы в самом верху распечатанной фотографии. Девушка сделала вдох. Спина. Это была исполосованная спина Вай. Выдох через нос и сжатые челюсти. Она ненадолго отвела взгляд к окну. Осмысливая и внезапно для себя подмечая, что царапины не хаотичные, детектив сжала планшет и пригляделась. Надрезы собирались в рисунок. Схематичное изображение того, что Кейт знала с детства. Ей хотелось разбить планшет от злости. В кровавых штрихах угадывались зеркальные буквы «К» и скрещенные ключи. Джин увековечил на спине её девушки её семейный герб. – Так это правда ты, – раздалось со стороны так внезапно, что детектив рефлекторно прижала планшет к груди, закрывая обзор. Перед ней стояла Паудер. И пока Кейтлин справлялась со своими эмоциями, младшая Андерсон не сдерживала свои. – Это из-за тебя всё! Из-за тебя Вай пострадала! – Нет, стой, я- – Ты полицейская! Так почему ты не поймала его?! Вдруг он вернётся и закончит начатое?! – на её крик в коридор высунулись некоторые работники клиники, а первым, кто добежал до девушки и попытался её остановить, был Экко. Но обхватил её плечи со спины, чуть оттягивая назад: – Пау, не нужно, у тебя нервы- – Она ничего не сделала! – младшая сестра Вайолет вырвалась из хватки и ткнула в Кейт пальцем. – Если бы не ребята отца, её бы не нашли! – Пау- – А если бы он опоздал?! Если бы Вай была мертва?! Что тогда?! Зачем она вообще тебя выбрала- – Довольно! – грубый мужской голос оглушил весь коридор, и на пару секунд наступила тишина. Вандер хмуро смотрел на присутствующих молодых людей, особенно на свою дочь. – Мы уходим. – он сказал это глядя на Паудер и не перестал смотреть, пока она не начала двигаться к лифту. – Вай теперь нужно защищать от тебя, – прошипела девушка и наконец удалилась.       Вандер потёр переносицу и вздохнул. Он пожал руку Тобиусу и что-то сказал. Кейтлин не слушала. Она не заметила, как планшет пропал из её рук, осталась только страшная фотография, а коридор опустел. Ставшая уже привычной злость, что толкала её всё это время вперёд, отступала и на первый план снова вывалилось сковывающее чувство вины. Паудер была права. Это её вина. Это из-за неё Вай была под угрозой смерти. И Кейт позволила себе расслабиться, когда дело ещё не закончено.       Её рвало на куски. «Паудер права». Если бы она взяла себя тогда в руки, они бы не поссорились. Если бы она утопила свою гордость, они бы поговорили намного раньше. Если бы она чуть больше верила Вай, ей не пришлось бы искать оправдания своему изощрённому чувству справедливости. «Но ведь она обманывала меня? Это нечестно. Что мне нужно было делать?». Девушка не знала, искала она себе оправдание или честно пыталась разобраться. Внутри вина и обида мешались и рождали новую злость. Злость и ненависть к самой себе, ведь если бы Кейт не была Кирамман, ничего этого бы не случилось с Вай, на спине которой кровавый герб.       «Герб». Детектива прошибло током от осознания. Она не единственная Кирамман. Более того, она не единственная Кирамман, с кем у фотографа была встреча накануне её похищения. Злость на собственную мать и ненависть к себе схлестнулись, заставляя Кейтлин бежать к новой цели, вгрызаться зубами и чуть не вырывать правду из глоток во имя справедливости. – Ты обманула меня! – К ней нельзя, стойте! – Кейтлин быстрым шагом ворвалась в большой кабинет на высоком этаже бизнес центра. За ней бежал и пытался остановить парень, секретарь её матери. – Простите, миссис Кирамман, – Кассандра оторвала взгляд от бумаг и строго посмотрела на гостью, затем на секретаря, приподняв руку и махнув ею. Юноша расценил высокомерный жест по-своему и молча удалился, закрыв за собой дверь. – А теперь по порядку, но быстро. У меня мало времени. – женщина вернула своё внимание бумагам в своих руках, не собираясь более смотреть на дочь. Кейт готова была взорваться от такого отношения. Она сделала ещё два шага и хлопнула листом по открытому блокноту. Кассандра секунду смотрела на распечатанную фотографию и снова пересеклась с детективом взглядом. На её лице не дрогнул ни один мускул, только бровь чуть дёрнулась в немом вопросе. – О чём вы разговаривали? – Кейт упёрла руки в стол и наклонилась, повторяя свой давний вопрос. – Куда ты втянула Вай? – Мне правда нужно повторять? – старшая Кирамман состроила такое недовольное лицо, будто речь шла не о жизни человека, а о невкусном салате. Пренебрежение, которое Кейт так и не научилась переваривать. – Мои личные дела не касаются следствия. – Тогда почему твои личные дела вдруг стали касаться Вай? – детектив понимала, что всё её дело было для неё личным. Понимала, что так работать нельзя. Но такая халатность как минимум задевала и возмущала её на очень глубоком уровне. – Ты не разделяешь мой выбор. И даже когда я пыталась познакомить вас, ты при ней рассказывала о дочери консула Таргона, говоря, что с неё выйдет более выигрышная партия.       И Кассандра не могла с этим спорить. Они обе прекрасно помнили, как женщина оценивающе осмотрела её в тот вечер, как товар, обдумывая, стоит ли тратить на него свои деньги. И как потом дала понять, что недовольна выбором дочери. «Ты сказала, что приведёшь кого-то важного. А я вижу лишь разочаровывающую перспективу». Кейт ещё долго извинялась перед Вай за случившееся, жалела, что вообще уговорила Андерсон. Жалела, что это было для неё так важно. Фотограф утешала её, напоминая, что Тобиас принял её достаточно тепло, практически за двоих. От воспоминаний и обиды сдавило горло. Кирамман сжала кулаки, а Кассандра на секунду отвела взгляд в сторону. – Может, я решила пересмотреть своё мнение. – девушка была готова зарычать от того, насколько неправдоподобной была эта ложь. Но Кассандра перебила её намерения, резко встав из-за стола. Она сложила фотографию вчетверо, взяла ежедневник в руки и обошла стол. – Кейтлин, я не бессердечна, мне жаль, что с девушкой случилась беда. – сам факт того, что она не произнесла её имени, обезличила её, уже заставлял детектива сорваться на гневную тираду. – Но это и твой герб тоже. – женщина вручила её сложенный снимок и обернулась к двери, где её уже ждал секретарь. Такого несерьёзного отношения и пренебрежения она, казалось, ни от кого не чувствовала. Или всё из-за того, что Кассандра не посторонний ей человек, а родная мать? Кейт не знала, но ярость в ней бурлила слишком сильно и долго, чтобы стерпеть её и в этот раз. Детектив позволила себе импульсивный поступок, оглядывая рабочий стол. – Не поворачивайся ко мне спиной, я не закончила! – крик и звон разбитого стекла. Кейтлин швырнула в стену какую-то стеклянную статуэтку со стола, и та разбилась вдребезги. – Я закончила. – тишина повисла на пару секунд. Кейт держала лицо, хоть и только осознавала, что сделала. Парень отшагнул в приёмную, опасаясь попасть под горячую руку. А Кассандра использовала тот самый свой материнский приказной тон, которым она запрещала Кейтлин, как казалось маленькой Кейтлин, всё.«Ты обвиняешь меня, прекрасно понимая, что у тебя список врагов побольше моего будет. Подумай об этом».       И Кейт снова осталась одна в пустом помещении с гудящей головой, полной тревожных мыслей. Внутри всё рвалось и горело, а каждая клеточка её тела кричала: «Так нельзя!». Строгое воспитание в ней говорило, что нельзя ненавидеть родную мать, но на ненависть это правило почему-то никогда не распространялось. Надежда умоляла не винить себя и не делать всё самой, ведь так нельзя, хотя Кейтлин уже ни на что не надеялась. Она была обязана всё исправить ради Вай, ради её безопасности. Садясь в такси до участка, детектив обещала себе найти правду во всём, чтобы справедливость снова победила. Стараясь игнорировать самый тонкий голосок в её голове мыслей, что пищал из самых тёмных её недр. «Тебе нельзя ошибаться, ведь теперь ты одна». – Что ты здесь делаешь? – в участке её удивлённо и строго встретил Маркус. Не потому что он был не рад её видеть. А потому что знал, что её тут быть не должно. – Я должна поймать его.       Тишина звенела в ушах, и только мысли роились перед глазами. Напарник смерил её недовольным взглядом, покачал головой и вздохнул. Но спорить не пытался. На общей кухне он осторожно спрашивал про Андерсон. У Кейт дёрнулась рука, и растворимый кофе рассыпался по столу. Крики Паудер, сочувствующий вид отца и уставший взгляд Вандера. Пустой больничный коридор и смятый снимок. Ей не нашлось, что ответить, кроме как протянуть ему сложенный листок. Маркус не выглядел удивлённым, когда развернул его, скорее разочарованным и печальным. – Я надеялся, что мне показалось.       Мужчина не стал вешать фото на доску, вложив его в папку дела. Кейтлин взглянула на новые заметки. В отличие от неё, Вэллер пытался понять, куда пропал Джин и как его поймать. Но пока все следы обрывались. Номера телефонов, которые дали актёры, не отвечали. Машина, на которой Джин довёз Вай до старой фабрики, тоже уже неделю в угоне. Владельцы авто разводят руками, преступника они видели в первый раз. Владелец квартиры, которую снимал Джин, хоть и был недоволен происходящим, но крайне сожалел, что не проверил его документы. Новых зацепок пока не было, фабрику и прилежащую территорию прочёсывали, но результатов не было. Джин исчез.       Единственной зацепкой, которая хоть как-то могла привести их к преступнику – был телефон Вай, который они нашли на месте. Кейт читала отчёт врачей о ранах Вай. Множество синяков и ссадин на руках и ногах, крупная рана на животе, огнестрельное в бедре, подозрения на сотрясения из-за синяка в височной части головы. Изрезанная спина. Смотрела фото со старого завода. Смотрела то самое фото, которое кто-то сделал до приезда скорой, хотя Маркус просил её этого не делать. Потому что на нём была Вай. Лица не было видно из-за упавших розовых прядей. Головой и голой грудью на железном столе. Она лежала по диагонали. Упираясь нижней частью живота в острый угол, где образовалась неглубокая рана. А к ножке противоположного угла, как сказал напарник, её руки были прикованы наручниками. Ноги – к ножкам стула. Спина как сплошное красное полотно из-за количества кровоподтёков и порезов, что даже по памяти не складывались в герб. Кейтлин ужасалась, но продолжала смотреть. Продолжала зарываться в жуткие детали.       На телефоне были аудиофайлы. Кейт послушала их всех. На каких-то ничего не было слышно из-за слишком громкой классической музыки. На некоторых были его бормотания, мычания в такт мелодии на фоне, случайные фразы, шорохи. На других были хрипы и всхлипы Вай. На записях она почти не кричала, ещё меньше говорила. На одном файле было зафиксировано, как фотограф получила огнестрельное ранение. Джин о чем-то говорил, потом был грохот, шум, ругань Джина и выстрел. Кейт догадывалась, что Вай как-то удалось предпринять попытку к бегству, но художник её остановил, выстрелив и попав в бедро. Но была одна аудиодорожка, которая фактически разбивала её сердце: – Она н-не придёт… за м-мной…       Кейтлин в первый раз взглянула на ситуацию глазами Вай. Попыталась представить себя на её месте. Что сначала они поссорились, хотя она была в плохом физическом состоянии. А в их первую встречу она увидела того, с кем говорила ранее ночью, пока он был жив. Кейт только теперь понимала, что Вай не просто нервничала. Ей было страшно, ведь человек, с которым она говорила, был жив. Как и первая жертва неделями ранее, которого она тоже знала и который тоже был мёртв. Её кто-то преследовал? Угрожал? Но это меркло по сравнению с тем, что Кейтлин не просто не верила ей, она обвинила её, сыграла на эмоциях. А после злая и раздосадованная Вайолет вернулась домой. И исчезла. Больше двух суток, как бы сильно Вай не ждала её, надеясь на лучшее – ничего не происходило. «Она думала, что я не ищу её?».       Маркус пытался помочь, предполагая, что слова вырваны из контекста. Но Кейт не слушала, снова и снова проходясь по материалам, чтобы найти хоть что-то, за что можно было ухватиться и взять след. Но ничего не было. Детектив потеряла счёт времени, ночуя то в участке, то у Джейса, и лишь изредка возвращаясь домой, чтобы постирать одежду и взять несколько комплектов новой. Её фактически разбудил от такого ненамеренного режима звонок отца. «Вай пришла в себя».       Кейтлин сразу едет туда. И только на пороге клиники наконец останавливается из-за неясных сомнений, что мучили её всю дорогу. Она оглянулась на парковку, пытаясь найти взглядом машину Андерсонов, пытаясь угадать, приехали они или ещё нет. К стойке регистрации девушка шла неуверенно. Кейт с неохотой признавала, что слишком сильно не хотела встречаться с семьёй Вай. Разочарование Вандера, злость Паудер. Они имели право на эти эмоции, а Кейт была уверена, что может загладить свою вину перед ними только одним. Поимкой Джина. Чего она всё ещё не сделала. Поэтому, сжимая ремень сумки, Кирамман не последовала за медсестрой, что обещала проводить её. А развернулась к выходу. – Кейтлин, – в дверях её остановил голос отца. Девушка неохотно обернулась, на мгновение пересеклась с его обеспокоенным взглядом и опустила голову, смотря в пол. – Ты хорошо себя чувствуешь? Выглядишь уставшей. – Я не могу. – слова настолько тихие, что Кейт на пару секунд показалось, что она и вовсе о них только подумала и не сказала. Признавать себя слабой перед родными неприятно. Но она не могла нормально спать, есть, даже думать. Без Вай и из-за Вай. Потому что Джин был ещё где-то рядом. Он был угрозой для неё. То, что её слова всё же были сказаны вслух, Кейтлин поняла по тому, как приблизился отец и взял её руку в свои. – Я ещё не поймала его, – то ли себе, то ли ему объясняла свои глупые правила. Тобиас не стал её переубеждать, спорить или осуждать. Отец лишь трепетно обнял её, пока Кейт жмурилась и закусывала губу, пытаясь глупо не зарыдать. Объятия в тишине длиною в пару минут. Девушке казалось, что за последние пару дней она не чувствовала себя более слабой, чем теперь. – Ты ни в чём не виновата.       Ей бы хотелось верить его словам, но их было недостаточно. Детектив вернулась в участок ни с чем. Маркус по взгляду видел, что в клинике всё пошло не плану. Не из-за внешних обстоятельств, но из-за внутренних. Он честно пытался спросить, но то, что Кейт даже слово выдавить из себя не могла, только вертела головой, говорило о проигрышном исходе всей затеи. Он принёс ей кофе, и они снова сели за старое. Ковырять улики и искать следы призрака.       Кейтлин из всех сил пыталась взглянуть на дело профессионально. Отстранено и бесчувственно. И чем дольше смотрела, тем больше страшных вопросов появлялось в уставшей голове. Вай говорила про рейды на подпольные лаборатории мерцания. Про коррупцию в полиции и даже в Совете Пилтовера. Она с кем-то дралась и после разговаривала с Кассандрой. Из-за мерцания? Но если бы мать Кейт пыталась помочь Вай в борьбе с наркокартелем в Зауне, то зачем ей скрывать это? Или это Вай ей в чём-то помогала? А может быть драка Вай и разговор с Кассандрой несвязанные события? Просто совпадение? И Джин вышел только для того, чтобы отомстить детективу? Или ему кто-то помог? Нанял? Вай единственная жертва? Чтобы запугать и шантажировать Кейт? Потому что она перешла кому-то дорогу или её перепутали с кем-то? Послание на спине Вай адресовано не ей, а Кассандре? От вопросов становилось только хуже, потому что не было ни одной ниточке, что смогла бы привезти детектива к разгадке.       Идея снова посетить заброшенный завод приходит к напарникам после обеда через день. Вэллер уже не пытался предложить сделать перерыв, но и отпустить её одну на место преступления не мог. Начало темнеть. Вооружившись фонариками, оба зашли на ограждённую чёрно-жёлтыми лентами территорию. Они молча медленно шагали, светя по сторонам и стараясь не разбрестись. Конкретики в том, что они искали не было. «Что-нибудь». Всё, что угодно, лишь бы это помогло им найти маньяка. Но напарники никак не надеялись отыскать его самого там. – Руки верх! Не двигаться! – Кейт быстро достала из кобуры табельный пистолет и направила на мужчину, что стоял за столом под качающейся лампой. Наперекор приказу полицейской, Джин потянулся к внутреннему карману пиджаку. Прозвучал выстрел. – Детектив, рад наконец увидеть вас. Долго пришлось ждать. – Художник и глазом не моргнул, а девушка вновь нацелилась на него, намекая, что следующий выстрел будет точно в цель. – Что вас задержало? – Кейт, – Маркус тоже достал оружие, но дуло направил в пол. Он сразу заметил, как чужие слова повлияли на девушку, как злость исказила её лицо, как сильно она сжала пистолет до побелевших костяшек. – Не делай ничего опрометчивого, – мужчина оценивал ситуацию, переводя взгляд на Джина, следя, чтобы и он ничего не выкинул. – Мы не вершим самосуд. – После того, что он сделал, его смерти будет мало, – голос подрагивал от эмоций. Кейт почувствовала, как внутри что-то ощутимо щёлкнуло. В любой другой ситуации она бы послушала напарника, остановилась бы с ним. Но, видя ухмылку на изуродованном лице, что в прошлом скрывала маска, Кирамман не могла заставить себя опустить пистолет. – Ты полицейская, а не убийца, Кейтлин. – Вэллер продолжал напоминать ей простые истины, надеясь достучаться до её разумной части прежде чем, она совершит ошибку. – Кажется, вы начали задумываться о несовершенствах вашей системы, детектив. Похвально, – Джин снова подал голос и всё-таки завершил свой жест, достав из кармана телефон. – Вы наверняка уже послушали записи, верно? Я оставил одну на особый случай.       «Её голос». Кирамман не обратила внимание на усмешку художника, на движение со стороны напарника. Она даже не заметила, как задержала дыхание, потому что Вай кричала. Захлёбывалась криком, просила прекратить. Её слова сливались в сплошную мольбу о пощаде. «Она не просила о помощи?». Кейт не понимала, сколько длилась запись. Час? Несколько секунд? Всего лишь минуту с небольшим? Время будто остановилось. А вместе с ним остановилась и Кейт. Не отвлеклась, а по-настоящему оцепенела без возможности перестать думать об одном. «Как долго ей было так больно?». – Берегись!       Маркус вовремя успел оттолкнуть и повалить её на землю, когда Джин начал по ним стрелять. Им повезло, что их не задело. Но художник снова сбежал. Кейт хотелось всадить всю обойму. Ударить чем-то тяжёлым о железную бочку. Сделать хоть что-нибудь близкое по громкости и оглушительности её внутреннего крика отчаяния. Джин был у неё на прицеле, и она ничего не сделала. Она могла его остановить, но не смогла себя заставить. «Я не сделала! Я ничего не сделала и упустила шанс!». Обратно они ехали молча. Каждый думал о том, что нашёл на заброшенном заводе.       Ночь снова прошла мимо детектива, не отпечатавшись в памяти хоть мимолётным сном. Она не помнила, как добралась от Джейса до работы. Помнила только, как в один момент все её мысли затихли, чтоб голос Грейсон казался ещё громче. Она объявила, что дело перешло Камилле Феррос. Что саму Кейт начальница отстранила от работы на неопределённый срок. Пребывая замешательстве, девушка чуть не спросила самый глупый вопрос. Она кинула взгляд на Маркуса, догадываясь, что тот доложил о случившемся минувшим вечером. Но злиться на него, или на шефа, детектив не могла, ведь такое радикальное решение явно пришло сверху. – Это моё дело! – Кейтлин практически кричала в трубку на парковке около участка. – Я обязана найти его, я- – Больше нет. – Её перебил строгий голос Кассандры. – Я наняла Камиллу, она разберётся. – Но она же преступница! Она хуже- – Тебе нужен отдых, дочка. – Глава семьи Кирамман не дала Кейт закончить, потому что сама прекрасно осведомлена послужным списком Феррос. Делая небольшую паузу, она дала девушке вспомнить, как решались и заканчивались их ссоры из раза в раз. Одними и теми же словами. – Я всё сказала.       Кейт ещё какое-то время стояла на улице, закусив губу и запрокинув голову, чтобы слёзы ненароком не полились. Внутри обида и разочарование запускали процесс тления, снаружи небо цвета серых домов давило на голову. Ей пришлось вернуться, чтобы забрать вещи. Грейсон сочувствовала по-своему, назвала отстранение «внеплановым отпуском» и попросила сдать значок и табельное оружие. Попросила отдохнуть. Маркус не объяснял и не оправдывался, спросил лишь, нужно ли ему проводить её до дома Джейса. Напарница возразила. – Я поеду к себе.       Всю дорогу она пыталась убедить себя, что так даже лучше, что с этим ничего не поделаешь. Что дело было ей не по зубам, слишком много личного. Пыталась себе напомнить, что ей ещё повезло. Её вообще могли не допускать к делу из-за связи с жертвой. Но стоило ей переступить порог квартиры, как она поняла, что злость слезами каталась по лицу.       Она ничего не могла. Хотела, планировала и даже обещала – и не смогла, вернувшись домой с чувством большой вины и непрощённости. Она ведь даже не смогла заставить себя посмотреть в глаза Вай. Кейт оттягивала этот момент, скармливая себе обещания, что как только она поймает Джина, как только она всё исправит – она сможет. Всё валилось из рук, за что бы девушка не взялась в попытке привести хоть что-то в порядок. Себя, свой дом, свои мысли. Но ничего не получалось. Стрелка часов перевалила за десять вечера, когда раздался звонок в дверь.       Кейтлин замерла. Она никого не ждала и никого не хотела видеть. Это мог быть Джейс, Маркус, даже отец. Но детектив подумала лишь об одном человеке. О том, кто отнял у неё спокойствие и равновесие жизни. О том, кто вселил в неё страх, заставляя вздрагивать от собственных мыслей. О том, кто насмехался над ней своими выходками. Кирамман сжала кулаки и устремилась к двери. Даже если это Джин пришёл на последнюю встречу. Даже если он пришёл убить её, Кейт не намеревалась больше прятаться. Ни от него. Она встретит его со всей своей накопленной злостью, со всем своим желанием наказать виновных. Но стоило двери распахнуться, как девушка застыла, встретившись с взглядом серых глаз.       На пороге стояла та, от кого, как Кейтлин кажется, нужно прятаться всю оставшуюся жизнь. Вай. В незнакомой расстёгнутой куртке на пару размеров больше нужного, в толстовке и дранных на коленках джинсах. Бледная кожа, синяки под глазами и пластырь на левой брови. Кейт не могла отвести взгляд, но и смотреть на что-то одно долго не получалось. Казалось, даже цвет волос потускнел. Они стояли молча, обе рассматривали и будто не находили ничего привычного и знакомого в друг друге. Вайолет зашла, когда Кирамман шагнула назад. Не столько, чтобы впустить, сколько в желании отойти и увидеть её целиком. Увидеть в ней что-то ещё помимо печали и беспокойства. Она закрыла за собой дверь, а Кейт смотрела на неё как на призрака, надеясь, что ей всё это просто показалось. – Я скучала.       Два слова тихим голосом и детектив скатилась по стене на пол, не имея больше сил сдерживаться и закрывая лицо руками. Она снова рыдала, но больше не пыталась себя остановить. Она больше не злилась, лишь через силу осознавала, как сильно она скучала по её голосу. Что из-за записей с хрипами и криками, Кирамман начало казаться, что она забыла, как звучит её спокойный тёплый голос.       Вай кряхтя и хрипя кое-как села рядом, прислонившись к стене не спиной, а боком. Какое-то время они сидели, не пытаясь заговорить, потому что Кейт тихо рыдала, сжавшись и закрывшись руками, а Вайолет ждала и растерянно смотрела на девушку, не зная, как помочь. Она набрала побольше храбрости, решимости и воздуха в лёгкие, чтобы наконец хоть что-то сказать: – Я испугалась, когда проснулась, а тебя не было, – было в разы тише её обычного голоса. Тишина казалась хрупкой оболочкой, что держала что-то разрушительное, что нависло над ними. Поэтому как бы Андерсон ни старалась, сказать громче не получалось, а Кейтлин замерла, поджав губы и затаив дыхание, слушая каждое её слово. – Я ждала, но тебя не было ни через час, ни вечером, ни на следующий день. Говорить у меня получалось через силу. Но все будто игнорировали то, что тебя нет рядом со мной. Будто это теперь что-то нормальное. И я боялась, что пока меня не было, с тобой что-то случилось. – Кейт не решалась посмотреть ей в глаза, убирая руки от лица и смотря как Вай мяла края куртки пальцами. Из-за задравшихся рукавов выглядывали бинты на запястьях. Детектив слишком быстро поняла, что там были следы от наручников, которыми её сковал Джин, и новая волна злых и бессильных слёз сдавила ей горло. – Потом пришёл твой отец, он рассказал, как ты загоняешься, о том, что тебе сказала Паудер, что это твоя вина, и я поняла, что дело дрянь. – Это правда моя вина, прости, я не могла позволить себе… Пока этот где-то ходит… Я… это должна была быть я, а не ты… – Кирамман пыталась что-то донести, но глаза слезились и мысли путались. А когда Вай протянула руку к её лицу и осторожно коснулась её щеки прохладными пальцами, Кейтлин больше не могла что-либо сказать, кроме еле слышимых извинений. – Мы обе знаем, что это не так, – Вай не злилась, её голос всё ещё был слабым, но спокойным. Детектив пыталась мотать головой в попытке протеста, но девушка перехватила её ладонь свободной рукой. У Кейт сжималось сердце от осознания, как слабо ощущались её касания. – Знаешь, отец не последний человек в Зауне. И как-то его пытались шантажировать мной. – пауза, чтобы дать Кирамман время понять услышанное. Она удивлённо моргала, широко раскрыв глаза и наконец пересекая их взгляды. Уставший и обеспокоенный. Кейтлин рвано вдохнула, чтобы не перебивать её всхлипами, пока Вай скосила взгляд в сторону. – Банда новеньких, неместных. Мне было шестнадцать, меня никто не хватился, потому что времени толком не прошло. Утром я как обычно вышла в школу, а вечером меня приволокли к дому, потому что я не могла самостоятельно стоять на ногах. – Андерсон хмурилась и доставала воспоминания из самых дальних уголков сознания, нехотя пересматривая их и опуская руку от лица девушки. – Я смутно помню, как всё закончилось. Но я не могла встать с кровати пару дней, Паудер не пошла в школу, чтобы остаться со мной. Бензо и Баббс постоянно менялись и присматривали за нами. На улице постоянно кто-то караулил. Парни рассказывали, что Вандер сам прочёсывал каждый закоулок Зауна в поисках причастных. – на секунду она сжала губы, будто собираясь с мыслями и силами, чтобы сказать что-то важное, что-то, ради чего она начала говорить. – А мне было стыдно, потому что если бы я не поддалась на слабо, ничего бы не было. Мне было стыдно жаловаться на боль и страх, поэтому я говорила, что всё в порядке. Но Паудер приходила ко мне каждую ночь, держала за руку, успокаивала, потому что мне снились кошмары, и я не могла нормально спать. – Прости, я должна была быть рядом. Я не должна отпускать тебя, – сбивчиво говорила Кейт, на ходу складывая слова в предложения, не успевая понять, что ей нужно сказать и придвигаясь к ней ближе. – Я говорю, это не чтобы прикормить твоё чувство вины, – держа руку Кирамман двумя своими, Вай попыталась сжать её сильнее, призывая Кейт посмотреть на неё. Сведённые к переносице брови и ощутимые нотки раздражения в голосе заставили детектива поджать губы. – А потому что мне всё ещё стыдно жаловаться, но мне нужна помощь. – её плечи заметно опустились, взгляд снова гулял по полу, пытаясь за что-то зацепиться, хмурость сменилась печалью, и даже слова стали звучать тише. – Мне стыдно признать, что мне больно от каждого движения, что мне страшно сидеть на полу в этой квартире абсолютно беспомощной и уязвимой. – Вай посмотрела в глаза, потому что готовилась сказать самое важное и хотела видеть её реакцию. – Но ты нужна мне, Кейтлин. Все дела не раскроешь, кекс.       Кирамман, ведомая сильными эмоциями обняла её за шею, прижимая к себе, поглаживая по голове и судорожно вдыхая. Желая скрыть её своими тонкими руками от мира, Кейт бегло целовала её в висок. Парадоксально, но тишину нарушала именно Вай, шепча ей на ухо такие простые и нужные: «Всё будет хорошо» и «Я рядом, мне больше ничего не угрожает». Кейтлин боялась трогать её спину даже через слои одежды. И панически прижала её к себе сильнее, когда Андерсон попыталась отстраниться. «Я не уйду». То, как нежно и тепло тут же отозвалась Вайолет, погладив по спине, заставило Кейт усомниться, точно ли она не придумала эту фразу. «Кто ещё кого прячет от мира?». Пронеслось в мыслях и укололо в сердце, ведь это не она как-то добралась из больницы до её дома, чтобы попросить не заниматься глупостями. Даже с ранами, уставшая и нуждавшаяся в отдыхе и заботе больше, чем кто-либо, Вай продолжала быть сильной. «Самой сильной». В мыслях добавила детектив и, стирая дорожки слёз с лица, разорвала объятия, чтобы встать на ноги и помочь встать Вай.       На улице их ждал Клаггор, что сразу завёл машину, стоило девушкам выйти из подъезда. Он с улыбкой смотрел, как Кейт придерживала девушку при ходьбе, как Вайолет засмеялась от неудачной попытки переступить ступеньку и в итоге повисла в руках детектива. По дороге в клинику парень между слов о том, что Вандер такой выходке точно не обрадуется, если узнает, и что, если бы не Тобиас, Вай бы не выпустили из палаты, улыбнулся Кейт через стекло заднего вида: – Ну наконец-то она улыбается.       Кейт посмотрела на Вай. Та прикрыла глаза, сгорбившись и прижавшись щекой к её плечу, сидела с закрытыми глазами, держа девушку за руку. И улыбалась. Слабо, будто уже успела уснуть, но чисто и искренне, что Кирамман едва справилась с собой, чтобы не двинуться и не нарушить её покой. Хотя сильно хотелось обнять и расцеловать её. Но Кейт только сильнее сжала их сплетённые пальцы, не сводя с неё взгляда.       В больницу Клаггор не пошёл, попрощавшись сказал, что потом заберёт куртку, и уехал. Завидев девушек в коридоре, дежурная медсестра тут же помогла Вай добраться до палаты и, не говоря ни слова, куда-то ушла. Через пару минут в палату зашёл Тобиас. Он попросил Вай немедленно вернуться в постель и, взяв верхнюю одежду, повернулся к дочке, чтобы сообщить, что она может остаться. «Тебе тоже нужен отдых». Кейтлин не рассчитывала покидать Вай, но то, что ей не пришлось объяснять всю важность её присутствия, грело душу. Она обняла отца в благодарность, заметив на соседней кровати комплект белья и одежды.       Переодевшись в просторную больничную рубашку и льняные тонкие штаны, девушка повернулась к Вай. Та была в большой растянутой футболке и спортивных штанах. По-домашнему лохматая, но всё ещё уставшая она сидела краю высокой кровати, свесив ноги и просто смотрела. Без упрёка или намёка на что-то. Так смотрят на то, что давно не видели и будто узнавали по новой. Так смотрят на то, по чему скучали. Кейтлин встала между её ног и аккуратно положила ладони на её щёки. Доверчивый взгляд и податливые движения головой навстречу её рукам. Хотелось многое сказать, ещё большее объяснить и, конечно, утешить. Но слов опять не было, как бы детектив не пыталась их достать из собственной черепной коробки. Вай, чувствуя и считывая её внутреннюю борьбу, сама прижалась к ней, обхватив руками и прижимаясь ухом к груди, где колотилось о рёбра сердце. – Полежишь со мной? – Конечно, – Кейт сначала кивнула, но вспоминая, что Вай не смотрит, поспешила ответить вслух.       Кейтлин Кирамман казалось, что она запомнит эту ночь на всю жизнь. Прошедшие дни по ощущениям растянулись на месяцы и годы полные одиночества, голода по теплу и страха. И всё это она пережила, чтобы снова слышать её сопение во сне, чувствовать ладонями и пальцами её тепло. Чувствовать, что Вай снова рядом. Так близко, что чувствовать её дыхание кожей. Кейтлин боролась со сном, чтобы запомнить каждую деталь. Чтобы побыть в этом моменте покоя как можно дольше. Забывая о том, что будет завтра, она старалась не думать о бинтах, что чувствовались на ощупь через футболку. Старалась раствориться в её хрупком тепле. И в конце концов уснула.       Утро принесло прохладу и короткую панику. Когда Кейт проснулась, Вай рядом не было. Девушка успела сильно испугаться, вплоть до мыслей, что весь прошлый день ей приснился. Но от побега по коридорам в поисках ответов её остановила медсестра, что любезно ответила на все интересующие вопросы. Оказалось, Вайолет ушла на перевязку. И Кирамман проспала завтрак, поэтому ей могут предложить только небольшой полдник перед обедом. Кейтлин облегчённо выдохнула и согласилась.       Полдник принесли незадолго до обеда, когда вернулась Вай. Она всё ещё хромала. Кейт не спрашивала её про раны, не спрашивала про Джина. Но про себя улыбалась, потому что Вай была рядом. Живой. И улыбалась ей в ответ, беря за руку. Когда наступили часы посещения, пришли мистер Андерсон и Паудер. Последняя недовольно смотрела на Кейт и норовила сказать какую-нибудь гадость. Вандер строго смотрел на обеих, а Вай пыталась угомонить сестру. Кейтлин решила, что лучшим способом избежать конфликта – уйти из зоны конфликта. Она вежливо извинилась, сказала, что ей нужно повидать отца, и вышла из палаты.       Отец предложил осмотр, а Маркус по телефону попросил спросить Вай про детали. Ему нужно её допросить. Кейт ходила сдавать анализы и просто прогуливалась по коридорам, лишь бы не возвращаться в палату и не пересекаться с семьёй Андерсон снова. Она вернулась к ужину, обнаружив, что Вай переодевалась. Кирамман зашла без стука и бесшумно, застыв в дверном проходе. Её спина была вся в бинтах, переходящих на плечи. Кейт только теперь заметила пластыри на шее. И снова посмотрела на покрасневшие запястья от наручников. Вайолет повернулась к ней, быстро натянув толстовку. Что было спереди, детектив уже не видела. Девушка поджала губы и на секунду пересеклась взглядом с Кейтлин, чтобы растерянно повернуть голову в сторону и сесть на кровать. – Больно?       Кирамман не знала, что должна сказать, вопрос вырвался сам собой. Она несмело подошла, внимательно следя за чужой реакцией, надеясь найти подсказки в её эмоциях, как ей следует поступить. Но Вай только пожала плечами, сама не зная, как реагировать. Неловкость повисла в воздухе. Кейтлин разочарованно словила себя на мысли, что совершенно не понимала её эмоций, оттого каждое действие в её сторону казалось неправильным. Непривычно и раздражающе странно. Но всё померкло после того, как детектив вспомнила просьбу напарника.       Вай только прошлым вечером попросила её оставить работу и пойти с ней. Потому что Кейт нужна ей. И теперь Кирамман не могла внятно спросить про её раны, а про Джина заикаться язык не поворачивался. Кейт внутренне отказалась даже от попытки поднять эту тему. Утром она свяжется с Маркусом, чтобы объяснить, что не может о таком спросить свою девушку. И о деталях ему придётся заботиться самостоятельно.       Диалог так и не задался, хоть Кейтлин и пыталась перевести тему на семью или на что-нибудь нейтральное. Перед отбоем их проведала медсестра и они легли по разным кроватям. Кирамман не могла сомкнуть глаз от накатившего чувства вины и беспомощности. Бесшумно сминая одеяло пальцами, она смотрела в потолок, ожидая утра, как раздался тихий голос: – Кейт? – Вай звучала так тихо и слабо, что детективу стало физически больно в районе рёбер. Она только вопросительно промычала в ответ, как будто словом она могла её спугнуть. – Ты хочешь спросить о Джине? – Маркус! – слишком быстро ответила Кейт, её шёпот граничил с обычным голосом и в тишине палаты казался ещё громче. Она поджала губы и вздохнув собралась с мыслями, чтобы объясниться, – Маркус, он ведёт дело, и он- – Он хочет допросить меня? – Как потерпевшую, – Кейт невольно вспомнила, как сама её допрашивала, и заметно притихла. Задержала дыхание и прикрыла рот рукой, чтобы не издать ни звука. – Он может прийти сюда? – Кирамман кивнула, промычав, потому что глаза заслезились. «Я ведь даже не извинилась перед ней». – Ты не обязана, – проглотив ком в горле и смаргивая слёзы, она пыталась держать голос спокойным и ровным. – Я знаю.       И больше не прозвучало ни слова. Кейтлин сжимала губы и старалась не всхлипывать, пока слёзы текли по щекам. «Она думала, что я не приду за ней. Она думала, что я не буду её искать». Ужасные мысли крутились по кругу в её голове, пока она снова и снова пыталась узнать в тёмном силуэте на соседней кровати свою девушку. Вай тихо сопела, и Кейт боялась потревожить её сон. Боялась даже руку протянуть в её сторону. Даже дрожащим голосом произнести её имя. Как будто было нечто побольше куска пола. Кейт казалось, что прошлой ночью она не зря пыталась запомнить каждую секунду. «Эта ночь была последней?».       Кейтлин не спала почти всю ночь, и в этом было что-то привычное. Обыденное настолько, что, проснувшись утром, она, не задумываясь, потянулась к сумке за сигаретами. Вай была на процедурах, пока Кирамман куталась в собственный шарф и курила за углом клиники. Голову понемногу отпускали тревожные мысли и заполняла приятная безмятежная пустота. Только потом она поняла, что пару минут спокойствия обойдётся ей дороже, чем она думала. Возвращаясь в палату, девушка прятала пачку с зажигалкой в карманах штанов, Кейт думала о том, как сильно от неё несло запахом табака.       Слюна приобрела отвратный вкус, а при каждом вдохе хотелось прикрыть рот рукой. В первый раз ей было стыдно и хотелось скрыть всеми правдами и неправдами. Потому что, когда она вернулась, Вайолет уже сидела на кровати. В палате пахло лекарствами и цветами, что стояли в кувшине на тумбочке Андерсон. Кейт надеялась, что это немного перебьёт запах сигарет, но по мере её приближения к кровати, лицо любимой поменялось. Не кардинально, но ощутимо. Кейтлин села на свою койку и, как бы ей не хотелось, решила, что глупо скрывать очевидное, положив сигарету на прикроватную тумбу. Взгляд фотографа скользнул за её рукой, ненадолго задержался на пачке и снова пересёкся с Кирамман. Вай просто смотрела. И Кейт не понимала, чего ждать. Осуждения? Злости? Сочувствия? Её нужны объяснения, оправдания, извинения? Но она молчала, а детектив внутренне паниковала, потому что отсутствие внятной реакции Вай ставило её в тупик. Сводило с ума. – Маркус сможет приехать сюда? – после минуты мучительных для девушки гляделок Андерсон всё же разрушила гнетущую тишину, сбивчиво добавив и отводя взгляд. – Чтобы задать свои вопросы. – Да, конечно, – грудную клетку сдавило от осознания, что возможно она тоже провела всю ночь в мыслях о незаконченном разговоре. – Ты уверена, что… – Кейт не знала, как сформулировать. Собрать свои беспокойство и заботу о дорогом человеке, так чтобы это не выглядело как жалость к ней. Вайолет усмехнулась, отчасти горько и невесело. – Я попросила никого не приходить сегодня в часы приёма, – Андерсон легла на бок, лицом к девушке, что от нервов шкрябала заусенцы отросшими ногтями. – Кейт, останешься со мной? – детектив кивнула машинально и только после хмуро моргнула, не понимая, что она имела ввиду. – Когда придёт Маркус, я не хочу быть наедине.       Детектив хотела снова уточнить, уверена ли Вай, но промолчала, поджав губы и снова кивнула. Кейтлин казалось, что, говоря про «наедине», девушка имела в виду не напарника. «Не хочу быть одна с этими мыслями». Андерсон улыбнулась ей уголком губ, и Кейт попыталась улыбнуться в ответ, пока в мыслях всплывали картинки с места преступления.       Вэллер приехал через пару часов после звонка напарницы. Принёс три стаканчика кофе и пакет с фруктами от коллег фотографу. Кейт села рядом с Вайолет на диване, что стоял в палате у стены. Маркус поставил стул напротив них. Оговорив формальности, он включил на телефоне диктофон, достал блокнот и задал первый вопрос. Андерсон не глядя нашла руку Кейт и переплела их пальцы. По мере разговора она притянула её себе на колени и опустила взгляд, слабо сжимая родную ладонь обеими руками.       Кирамман не сопротивлялась, она поглаживала запястья Вай большим пальцем, успокаивающе положила свободную руку на её колено, придвинувшись ближе. Она сочувствовала своей девушке, но ловила каждое её слово и ужасно детально рисовала картину событий в воображении. Расследование дела, где жертва была кем-то была близким – имело свой характерный подход. Забота и профессионализм смешивались и рождали что-то страшное. Желание особой справедливости. Желание мести безжалостной и моментальной.       Со слов Вай, Джин представился соседом. Отвлёк на конверт, а потом приложил головой о дверной косяк. Дважды, и Вай потеряла сознание. Кейт про себя вспомнила, что следов крови на стенах и косяках не было. Фотограф продолжила. Она очнулась в незнакомой комнате, пыталась пошевелиться, вырваться, закричать. Джин с кем-то разговаривал. «Он много говорил вслух. Он много говорил о тебе». Андерсон на секунду задержала взгляд на девушке и снова вернула внимание рукам на коленях. Он дал ей что-то выпить, и Вай уснула. Проснулась она уже на заброшенной фабрике. – Что он говорил? – Маркус подсказывал, давал возможность не акцентировать внимание на том, что он делал с ней. – Что ему повезло иметь возможность, оставить подарок, – у Вайолет напряглись плечи и заметно сжались руки. – Говорил, что идёт против плана, потому что снова не успевает в срок. – Он говорил, на кого работает? – Вай помотала головой. Маркус посмотрел на Кейт, вздохнул и закрыл блокнот. – Думаю, можно закончить. – Мужчина понимал, что спросил не всё, но давить не мог. – Барон, – тихо на выдохе сказала девушка, когда Вэллер собрался выключить диктофон, но остановился, хмуро смотря на неё. – Он не говорил, но я и так это знала. – Криминальный авторитет из Зауна, лица которого никто не видел? – Маркус часто пересекался с коллегами из отдела организованной преступности. Он знал, о ком идёт речь, но пояснил для Кирамман. Вай кивнула. – Зачем Барону тебя убивать? – Я пыталась его сфотографировать. – Для кого? – Кирамман старалась удержать себя и свои мысли, но голос всё равно грубее, чем ей хотелось. Вайолет поджала губы и съёжилась под её взглядом, теряя остатки решимости и мысленно жалея, что решила заговорить. – Вай, расскажи, что знаешь, – Вэллер пытался сгладить углы за напарницей спокойным голосом. – Грейсон представила меня Кассандре как фотографа месяц с чем-то назад, – Андерсон смотрела в пол, чуть сгорбившись и судорожно подбирая слова, будто они могли её разрушить. – Она наняла меня. – Она угрожала? Заставила тебя? – Нет, я… – Вай на секунду взглянула на Кейт, на застывший злой взгляд. То, как не сочетались её взгляд и голос, какими разными на эмоции они были – натурально пугало девушку. Она снова опустила взгляд, сцепив пальцы и больше не держа руку Кейтлин. – Я сама согласилась. – Повисла тишина, и Андерсон готова поклясться, что слышала клокочущие мысли детектива, что сидела рядом. – Кассандра обещала помощь, сказала, что поднимет в совете тему Зауна, – Вай осеклась на полуслове, потому что Кейт вскочила с места и, потирая виски, медленно шагала к окну. Фотограф почувствовала, как внутри всё похолодело и сжалось. Она пыталась угадать, что чувствовала и думала Кейтлин, но видела только её злость. И не могла понять. Настолько сильную, что Вай терялась в её возможных причинах. – Зачем ей нанимать тебя? – Маркус привлёк внимание Андерсон к себе, наклонившись к ней. Девушка перевела на него взгляд, на секунду теряясь и закусывая губу, будто следя за Кейт, она успела забыть разговор. – Мне нужно было сфотографировать Барона, – наконец ответила она. Вэллер в уме достроил схему, по которой советница Кирамман хотела прижать авторитета преступного Зауна. «Всё гениальное просто», – невесело пронеслось в его голове, когда он сделал пометку в блокноте. «Грейсон была в курсе?» – Всё было просто. Мне нужно было прийти в назначенное место в назначенном месте, клуб, сделать фото и затеряться в толпе. Но меня вычислили. И Ларс… – Флин Ларс? Убийство под мостом? – Кейтлин начала двигаться по палате, от чего Вай снова замолкла, смотря на неё, и Маркусу снова пришлось возвращать её внимание. – Он хотел меня предупредить, – кивнула она, детектив пометил это в блокноте, думая, как мягче спросить следующий вопрос, который сам напрашивался. – Ты его била? – Это было для прикрытия- – Почему ты не сказала мне?!       От внезапного крика Андерсон вздрогнула, а Вэллер помотал головой, серьёзно посмотрев на напарницу. Кейтлин стояла в метре от них, раздираемая сильными чувствами. Осознание, что всё это время мать была в курсе и молчала – злило, но то, что всё началось значительное время назад, и Вай утаивала это от неё – сводило с ума. Её казалось, будто её предали самые дорогие ей люди. Импульсивно потребовав объяснений, она совсем забыла про то, где и с кем она находилась. Так далеко уйдя в свои мысли о справедливом гневе на мать, Кейтлин Кирамман снова сделала ошибку, упустив самое дорогое из виду. – А ты бы поверила мне?       Её голос дрогнул в середине и затих на последнем слове. Разъедающая изнутри тишина и её короткий взгляд. Не исподлобья, не злой или хотя бы возмущённый. Кейт ожидала любой реакции от привычной раздражённой Вай. Ожидала едкую фразу или нахальный оскал. Но она устало и грустно смотрела на неё снизу-вверх. Кирамман замерла, наконец принимая то, что не хотела видеть всё это время. Насколько сильно Вай была покалечена её прошлой ошибкой. «Не поверила». Кейтлин ей не поверила в прошлый раз, она не дала ей рассказать правду, она надавила на больное, на то, как хорошо её знала. И дело было не в причастности к убийству. Кирамман никогда не признается, что дело в задетой гордости, потому что Вай ей ничего не рассказывала. «Но тогда, в старой квартире на окраине, кто на самом деле доверился, а кто не поверил?».       Детектив не в силах что-либо сказать, молча смотрела, как Андерсон вышла в коридор, отказавшись от помощи мужчины. Маркус потёр переносицу, поёрзал на стуле, распихивая свои вещи по карманам, и обернулся к напарнице. Кейт только по собственному громкому вдоху поняла, что задержала дыхание. Они пересеклись взглядами в тишине, потому что девушка всё ещё не знала, что сказать. Вина сдавила горло. – Не хочу лезть в твои отношения с матерью, – начал он, а Кирамман слегка удивилась. Как будто не она была пару минут назад поглощена злобой на мать за то, что та втянула её девушку во что-то опасное. – Но те цветы, – напарник кивнул на пышный букет возле кровати Вай. – Их принесла миссис Кирамман.       У Кейт защипало в глазах от новой волны злости, но уже на себя. Нетрудно догадаться, что даже её мать посетила Вайолет раньше её самой. И это разбивало Кейтлин. Она присела на кровать, зарываясь пальцами в волосы. Она ведь просто пыталась закончить начатое. Поймать преступника и обеспечить безопасность любимой. Загладить вину и вернуться к привычной жизни. С Вай. – Почему она не сказала мне? – она не спрашивала кого-то конкретного, слова сами вырвались от отчаяния. – Они обе ничего не сказали, – не определившись, к кому вопросов больше, Кейт бормотала себе под нос, не ожидая ответа. – Почему? – Чтобы уберечь, – тихо предположил Маркус и поймал на себе удивлённый взгляд. – В семье иногда так случается. Дорогие люди лгут во благо. – Но моя мать не лгала во благо мне или Вай, – её голос дрожал от злости, а ногти вонзились в кожу. – Она ничего не сказала, никак не помогла найти Вай, ни разу не спросила меня. Она лгала во благо себе, потому что, если бы вскрылось, что советница замешана в похищении и истязании человека – её бы уничтожили.       Маркус молчал. Он не поддерживал выводы напарницы, но и спорить не видел смысла. Сочувствующе похлопав её по плечу, мужчина лишь пожелал ей отдыха и, перед тем как выйти: «Я закончу дело без тебя». Оставил Кейт наедине со своими мыслями и покинул палату. Остаток дня прошёл в раздумьях и попытках что-то сказать. Но правильные слова не находились, Вай отводила взгляд и делала вид, что не видела все её провалы. Ночью Кейтлин пыталась не ворочаться, чтобы не скрипеть кроватью и не шуршать одеялом. Спать не получалось, только ненадолго впасть в дрёму, прислушиваясь к размеренному дыханию Вай в темноте.       Под утро Кирамман решила больше себя не мучить и наконец встать с кровати. Но она успела только голову повернуть, как раздался тихий скрип. Андерсон свесила ноги, цепляясь пальцами за края матраса. На фоне белых простыней и широких рукавов футболки – её руки казались непривычно тонкими и бледными. Плечи опущены, а из мешковатых штанов торчали цветные носки. Волосы заметно отросли, а цвет стал блёклым. Кейт водила по ней взглядом, чтобы не пересечься с глазами. – Не спится? – Вай сама нарушила тишину и всё же заставила её посмотреть. Кирамман закусила губу, слабо кивнув. Она застыла, не смея и пальцем шевельнуть. И более не сводя с неё взгляда. – Полежать с тобой?       Кейт сначала несдержанно кивнула несколько раз, а уже после задумалась. Разве она могла хоть на что-то надеяться без извинений и объяснений случившегося? В голосе Вай была неуверенность? Она не хотела? Но девушка залезла к ней под одеяло быстрее чем, та успела завершить мыслительный процесс неутешительными выводами. Вайолет сразу прижалась к ней, обвила руками. Не тесно, но трепетно. Кейт медлила, не веря в появившуюся надежду на искупление, но всё равно не решалась, как будто готовясь, что в любой момент ей могут отказать и выгнать из собственной кровати. Она не знала, куда деть руки. Хотелось обнять в ответ, но страх задеть её раны даже через бинты и ткань – сковывал. – Я боялась, что потеряла тебя.       От одних только слов её шепчущим голосом Кейтлин стало холодно. Она поджала ноги, упираясь коленями в бёдра Вай, а подрагивающими пальцами неосознанно схватилась за края её футболки. Кирамман хотелось скулить, как ей физически больно и холодно, от осознания, что это говорит ей Вай, а не наоборот. Ведь детективу ничего не угрожало, она была в безопасности. И при этом умудрилась несколько раз совершить такие ошибки, после которых Андерсон была бы в праве возненавидеть её до конца жизни. Но Вайолет лежала в её кровати, обнимала и гладила по спине своими тёплыми руками. Прижимала к себе и поправляла одеяло. Будто ничего не было. Кейт закусила губу и старалась глубоко дышать, пока мысли сами собой уводили её в те неприятные дебри, где рождались сомнения и страхи. У любимой ведь было куда больше причин считать, что «это конец», чем у детектива. Хотелось забрать себе всю её боль, хотелось сжаться в точку, сделать что-то с собой, чтобы снова были силы. – Я не хотела, чтобы так вышло, я… – но пока Кейтлин могла только выдавливать из себя шёпот. – Я знаю, что ошиблась, мне жаль, правда, этого не должно было случиться, прости, прости, прости меня…       С каждым словом, Кейт всё меньше контролировала себя и свои действия. Голос дрожал, дыхание сбивалось, а последние слова больше походили на скулёж сквозь слезы. Кейтлин Кирамман рыдала в плечо своей травмированной девушке и не могла остановиться. А Вай и не пыталась её остановить, она гладила по волосам, целовала в висок. Шептала нежные глупости на ухо и обнимала так трепетно, будто девушка могла покрыться трещинками от неверного касания. И Кейт хотелось рассыпаться, чтобы не чувствовать себя так ужасно и хорошо одновременно. Слова Андерсон растекались теплом по её коже, а в каждом прикосновении были нежность и любовь. Из-за этого ей хотелось ещё больше извиняться и молить о прощении, лишь бы Вай не останавливалась. Хотелось сделать что-нибудь со своей слабостью, чтобы дать что-то в ответ, но Кирамман только сильнее прижималась к ней, не выпуская из рук её края футболки, пока из горла вырывался только неразборчивый плач.       Вайолет ни на секунду не прекращала утешать её, обнимать и гладить по волосам и спине. Не прекращала быть рядом. Выплакав, кажется, всю воду в организме, Кейтлин чувствовала слабость и стыд. Она лежала укутанная и согретая в руках Вай и боялась поднять глаза, пытаясь оттянуть неизбежное попыткой стереть слёзы. Фотограф лежала на боку и тихо мычала что-то похожее на колыбельную. Сцепив пальцы где-то под одеялом, Кейт всё ещё немного дрожа сделала усилие над собой, чтобы начать говорить: – Это нечестно, – собственный голос неприятно скрипел и казался чужим, но Кирамман уверена, что должна закончить. – Ты столько претерпела, а я только слёзы лью, это неправильно, это я должна тебя защищать и утешать. – главный вопрос застрял в горле, от одной мысли глаза снова начали слезиться. Кейтлин сжала кулаки и напряглась всем телом, чтобы выдавить из себя самое страшное. – Как ты можешь любить меня после того, что я сделала?       Андерсон внимательно её слушала, не двигалась, не перебивала, невольно задержала дыхание. Но вопрос выбил из неё неясный звук на резком вдохе. Она приподнялась на локте, чуть отстранившись, чтобы посмотреть Кейт в глаза. Могло ли ей показаться? Могла ли она ослышаться? На любимом лице нет ни одной знакомой детали, намекающей, что она ошиблась. Кирамман видела её печаль и недоумение и хотела сжаться и распасться на несуществующие части. Тишина между ними давила, Вай просто смотрела, а девушка была готова на всё лишь бы она сказала ей хоть что-нибудь. Кейтлин приоткрыла губы в порыве новой попытки извиниться за всё, как Андерсон наклонилась к ней ближе. Она поцеловала её в шмыгающий нос и в покрасневшие от растёртых слёз щёки, поочерёдно в каждую, и только после с нежной улыбкой снова посмотрела на неё. – Я люблю тебя больше, чем кого-либо.       Её улыбка, её голос, её слова, её взгляд – всё в ней было пропитано трепетом и той самой любовью. Так легко, тихо и непринуждённо, что у Кейт защемило в груди. Она быстро утёрла вновь выступившие слёзы и протянула руки к лицу Вай. Не найдя нужных слов и обхватив её щёки, девушка мягко потянула на себя, чтобы поцеловать. Солёный поцелуй и контрастно сладкое счастье, что разливалось внутри и хлынуло к лицу, сияя улыбкой. – Люблю тебя.       Только смогла прошептать Кирамман, всё ещё поглаживая скулы Вай пальцами. Та улыбалась ей в ответ. Секундную идиллию испортила медсестра, зайдя в палату, но, завидев двух в одной койке, сразу ретировалась в коридор. Говоря из-за приоткрытой двери, она просила Вай последовать с ней на перевязку, а после им принесут завтрак. Расставаться не хотелось, но Андерсон оставила ещё один поцелуй на покрасневшей щеке и с кряхтением выбралась из тепла.       Лёжа одна в палате, Кейтлин пыталась анализировать и что-то понять. Но все мысли плыли, а вдохи становились всё медленнее, лишь из лёгких не выходило её родное дыхание. Кейт смотрела в потолок, моргая и осознавая только одну до глупости простую вещь. Вай её любит. Хороня себя под тяжёлыми мыслями, она успела упустить, как потеряла уверенность в самом главном и важном в её жизни. Кирамман чувствовала прилив сил и нежности, недолгое отсутствие фотографа больше не вселяло чувство паники и холода. «Вай меня любит,» – хотелось повторять снова и снова, потому что от трёх слов даже дыхание становилось легче. И будто не было ничего ужасного в том, что случилось с ними. Тот, из-за кого они обе испытывали всю боль и растерянность, на короткое время будто перестал существовать.       Но Джин был жив. И вскоре настал день, когда он снова заявил о себе. Пришёл в именно в то отделение, где работала Кейтлин, сдался, отказался от адвоката. Попросил приватной беседы с детективом Кирамман. На что Грейсон отказала сразу, а Маркус не спешил сообщать новости напарнице. Но сенсационное известие, маньяк сам пришел сдаваться, прошло по всем городским издательствам. Язвительные насмешки в сторону правоохранительных органов затмили собой всю жестокость преступлений. Никто не писал о том, что сделал «человек с изуродованным лицом». Дело Вай было без огласки и сохранялось в тайне от проныр из жёлтых изданий, потому что в деле фигурировала фамилия Кирамман.       Кейт узнала о Джине из новостных блоков, на которые подписана. Она сразу решила, что ей нужно делать. Детектив хотела с ним встретиться, хотела взглянуть на чудовище в клетке. Не претендовала на участие в деле, но хотела убедиться, что Вай больше ничего не угрожало. Грейсон поставила условие, что Маркус будет с ней. И именно он будет вести допрос Джина. Конечно, Кейт согласилась. И, конечно, всё пошло не по плану. Плохое предчувствие преследовало её с утра, когда Андерсон не пыталась её остановить, или хотя бы спросить. Она ничего не предпринимала, неохотно отвечала на вопросы о самочувствии. И не смотрела в глаза. Кейтлин не смогла найти в себе силы чтобы как-то успокоить её. По дороге в участок детектив прокручивала в голове все свои причины. Она не возвращалась к работе, она лишь хотела убедиться, что всё закончилось. – Приятно увидеть знакомые лица. Как поживаете, детектив Кирамман?       Джин поздоровался только с ней и пригласительным жестом указал на стул, как будто та пришла к нему в гости. В небольшой комнате, за ним стояли два охранника, готовые в любой момент пресечь и обезвредить его. На его руках были наручники, что крепились к железной петле на столе. Рядом был Маркус, который вёл допрос. Но даже со всем этим Кейтлин не чувствовала себя в безопасности. Смотря на его спокойное и изуродованное лицо, она не могла представить ситуацию кошмарней уже происходящей. Человек, который украл у неё самое дорогое, искалечил и планировал не оставлять в живых, теперь сидел прямо перед ней и просил принести ему чай. Кейт не слушала и не слышала. Для неё всё было ясно, и то, что кому-то ещё требовались какие-то доказательства – злило и возмущало. Но детектив соврала бы сама себе, если бы умолчала о второй сильной эмоции, что пополам наполняла её с яростью. Страх. Кирамман боялась его за то, что он сделал с Вай. За то, что он сделал со всеми своими жертвами, потому что человек на такое не способен. Перед ней сидело ужасное похожее на человека, но им не являющееся. – И что же вы сделаете? – посреди допроса и мыслей Кейт прозвучал вопрос. Джин смотрел на неё, точно, как на единственного присутствующего человека. Игнорируя Маркуса, он повторил вопрос. А когда Кирамман нашла, что ответить, не дал ей этого сделать. – Я вернусь туда, откуда пришёл. – пауза и девушка по интонации догадалась, к чему он вёл. Мужчина опёрся на локти и немного наклонился к ней. – А милый цветок будет молиться, чтобы я не вернулся закончить начатое. – Кейт-       Маркус пытался её остановить, но было поздно. Кейтлин Кирамман дрожащими от сильных эмоций руками вцепилась в горло Джина, под его хриплый смех и приказы разнять всё казалось неправильным и абсурдным. Кейт сидела на общей кухне и чувствовала, как чашка медленно остывала в её руках. Джейс не дал ей уйти сразу после того, как её вывели из допросной. Талис не помнил, чтобы подруга выкидывала что-то такое раньше, о того ещё сильнее за неё волновался. Разговор не клеился, Кирамман говорила о возможных побегах Джина в будущем. Что пока он жив – он угроза. На что Джейс не мог ей ответить ничем обнадёживающим кроме того, что они уже знали. Внутреннее расследование всё ещё продолжалось, и детектив уверена с каждым днём всё больше – дело спустят на тормозах и закроют, подставив кого-нибудь неугодного. – Ему грозит тюрьма всю оставшуюся жизнь, Кейт, это- – Этого недостаточно!       Кейтлин расплескала чай по столу, стукнув кружкой. Парень вздохнул и предложил отвезти её обратно в больницу. Детектив смотрела в окно всю дорогу, чтобы не видеть взгляда Талиса. Его жалость и разочарование. «Тебе не нужно было сегодня приходить.» – единственное, что он сказал на прощание, когда высадил её. Кирамман не повернулась к нему, но всё прекрасно слышала. И хотела стереть его слова из памяти, потому что они звучали так же, как всё её нутро. «Мне не нужно было оставлять её». Всё, что она делала – было для Вай, но чего хотела сама Вай? Кейт больно осознавать, что ей было ей прекрасно известно, чего хотела любимая.       Вай лежала поверх одеяла, поджав к себе колени и обняв руками подушку. Она лежала на заправленной кровати Кейтлин, что делало её ещё более крохотной. Кирамман не хотела её будить и уйти не могла. Она осторожно присела на край кровати и трепетно погладила Андерсон по волосам. Кейт разрывалась от мыслей. Что если Джин прав и Вай всю оставшуюся жизнь не будет в безопасности, потому что Кейт его не поймала? Потому что его никто не поймал, он сам пришёл, когда ему захотелось закончить шоу. Или только прервать? Джину удалось сбежать, пусть и несамостоятельно, но он сбежал из самой охраняемой тюрьмы. Что помешает ему сделать так снова? Вернуться и закончить. Тогда, даже если Кейтлин не оставит её и на секунду – этого будет недостаточно, потому что где-то всё ещё будет Джин, который может вернуться снова. У Кирамман дрогнула рука, и Вайолет поморщившись открыла глаза. – Как прошло? – Ты правда хочешь знать? – девушка замялась, смотря на её бледное лицо. Та помотала головой. – Я просто хочу, чтобы это закончилось.       Кейтлин слабо кивнула и наклонилась, чтобы поцеловать её в висок, осознавая, что всё, что она делала и может сделать – недостаточно. Кирамман думала об этом весь вечер и всю ночь. Днями напролёт как бы она не пыталась отвлечься, но все мысли приводили её к одному и тому же. Джин, возможно, всегда будет угрозой для Вай, для неё самой. И детектив никак не могла повлиять на ситуацию. Джина осудили на пожизненное, следствие внутреннего расследования в Ноксусе не раскрывало деталей, ничего не предвещало, что всё действительно закончилось. Кейт осознавала последствия от разговора с художником, но ничего не могла с собой поделать. Смотря на Вай, она чувствовала вину.       Она находилась в больнице больше на правах дочери Тобиаса, чем как пациент. Сдавала анализы, проходила обследование, но в действительности результаты её не беспокоили. Решившись съездить домой за вещами для себя и для Вай, девушка осознавала, что это лишь предлог. Она могла попросить кого-нибудь, или съездить с кем-нибудь, а не одной. Но её слишком нервировали мысли с недавним озарением. «Смотря на неё, я чувствую вину». Вину, а не любовь. Кейтлин по-прежнему любила её, но произошедшее накладывало на них слишком большой отпечаток. Кирамман не хотела ставить под сомнение любовь Вайолет, не хотела её тревожить, не хотела показываться снова слабой и беспомощной, неспособной даже в себе разобраться.       Ей просто нужно было немного времени подумать в одиночестве. Дома было тепло, но совершено не уютно. Мелкий бардак, который после неё остался в день, когда её отстранили и пришла Вай. Затхлый воздух надолго закрытого помещения. Блюдце-пепельница на подоконнике. Она даже не знала, что Андерсон думала про её перманентное курение, потому что они почти перестали разговаривать. Так казалось Кейт, потому что те разговоры, которые у них случались в палате были о чём-то отстранённом, пустом. Потому что, казалось, всё могло привезти их к чему-то ранящему и задевающему по незажившим ранам.       Кейтлин вздохнула и открыла окна, чтоб проветрить. Грязные вещи в стирку, окурки в мусор, а блюдце в раковину. Она не спешила, делала вещи вокруг неё снова привычными и знакомыми. В квартире не хватало Её. Шуршащих шагов, позвякивание посуды на кухне, сопутствующие мелочи её присутствия. Её голос. Кейт не хватало их разговоров, будь то еле понятный бубнёж посреди ночи, когда ей не спалось, а Вай пыталась отвлечь её беседой. Или обмен милыми глупостями за завтраком. Или когда детектив слишком погружалась в дело и не могла выкинуть его из головы даже ночью. Они всегда говорили, но как бы неприятно было признавать, они всегда говорили о Кейтлин. Девушка это поняла только сейчас, сидя на заправленной холодной кровати. Андерсон всё ещё была той, кто ничего не скажет до последнего, если что-то серьёзное.       Отец говорил, что состояние Вай стабильно, что ей больше ничего не угрожало. Но Кейт заходила в палату и видела её любовь: крохотную в большой палате и уставшую от всего. На самом деле, Кирамман уже не могла ручаться за истинность того, что видели её глаза. Вина просквозила её и загородила собой всё. Она не уверена, что Андерсон действительно была такой беспомощной, какой Кейт её временами видела. Ей казалось, что она причиняет ей боль любым своим действием, хотя никакого подтверждения этому не было.       Кейтлин не могла её винить, не знала, как помочь и перестать ходить по кругу. Но, возможно, ей нужно было не время и место на подумать, а возможность подумать вслух с кем-то. Поделиться мыслями, найти решение в чужих словах. «Но с кем?». Маркус занят работой, Джейса не хотелось отвлекать. Все, кого она знала, сказали бы ей одно и то же. Что нужно отпустить это дело, что всё закончилось, что нужно отдохнуть и прийти в себя. Но детектив и близко не хотела это слышать. – Кейт, не отвлекаю? Хотел передать вам в больницу всякой мелочи. Тобиас сказал, что ты как раз на квартире. Я мог бы и сам заехать, но– – Нет, всё в порядке, я заеду к вам через час.       Кирамман ухватилась за возможность, сама пока не понимая, что именно она давала. Быстро завершив дела и собравшись, девушка не с первого раза попала в замочную скважину. Руки подрагивали, пальцы не слушались. Смутное и странное предчувствие. Кейт только по дороге к знакомому адресу со вздохом поняла, что именно могла сулить встреча с отцом Вай. На секунду ей захотелось развернуться и втопить педаль в пол, чтобы как можно быстрее уехать. Но отступать было поздно и некуда. Кейтлин ещё ни разу не говорила с Вандером, потому что в часы приёма он приходил с Паудер. Младшая Андерсон делала всё, чтобы Кейт покинула палату. Это каждый давило на сердце даже с попытками Вай и Вандера утихомирить девушку. Она могла только догадываться, что Андерсон о ней думал. – Здравствуй, Кейтлин, рад тебя видеть. – дверь была открыта, мужчина выплыл из сигаретного дыма, как из облака. Едкий запах табака ударил в нос ещё на пороге, который девушка переступила через силу. – Как себя чувствуешь? – вместо ответа она покашляла, когда он приблизился. Вандер не вынимал трубку изо рта, из-за чего каждое его слово было пропитано дымом. – Стоит проветрить.       Хмуро хмыкнул мужчина и свернул на кухню. Кейт стояла на пороге. Не то, чтобы она хотела быстрее уйти, скорее не была до конца уверена, что ей можно войти. Снова оглядев коридор и видимую часть квартиры, девушка пересилила себя и шагнула за порог, закрыв за собой дверь. Дома никого, кроме Вандера, не было. Возможно Кейтлин слишком сильно отвлекалась на Паудер, возможно в больнице он держал себя в руках, но по количеству окурков в банке-пепельнице на подоконнике с открытым окном нетрудно догадаться, как сильно он волновался и нервничал. На стуле стоял пакет с продуктами. Кирамман бегло осмотрела содержимое. «Ничего необычного. Тогда к чему срочность, если он мог привезти их сам в часы приёма?». Андерсон предложил кофе, оставив трубку на полке, и, достав из кармана сигареты, развернулся к плите. Кейт согласилась и села за стол, спустив пакет на пол. Подозрительное и неясное предчувствие усилилось. – Хотел тебя кое о чём спросить, – спустя одну скуренную сигарету начал Вандер, не поворачиваясь к ней лицом. Кирамман поджала губы ожидая худшего. Что он мог спросить? Как так всё вышло? Почему она не была рядом с Вай? Может попросить её держаться подальше от Вай? – Что будет с тем ублюдком? – Кейт моргнула на секунду теряясь в мыслях. Она не ожидала услышать вопрос про Джина, но лучше так, чем её варианты. – Твои коллеги неразговорчивы. – Он… – детектив осеклась, подбирая слова. Она знала, что Вандер и Грейсон знакомы, но начальница решила не давать повода для волнений, чтобы даже крупица информации не утекла в прессу. Ей грустно и злостно от осознания, что Грейсон не столько заботилась о Вай, сколько выполняла приказ Кассандры. – Ему светит пожизненное. – Опять? – Да. – Кейт не знала, откуда у него информация про прошлое преступника, рассказал ли ему кто-то из участка или как-то сам узнал – не имело значения. По голосу было очевидно, он испытывал те же чувства, что и Кейтлин. Злость и разочарование. – Пока неизвестно, куда его повезут. В Ноксусе идут проверки, виновных в том, как Джин сбежал, так и не нашли. – Если он сбежал оттуда, то сбежит откуда угодно. – Что вы предлагаете?       Кирамман сжала челюсти. Она уверена, что Вандер не позвал её просто так обменяться фактами. Он хотел о чём-то поговорить без лишних глаз и ушей. Возможно в тайне от Вай. Андерсон взял кружку и, наливая в неё подгоревший кофе из турки, поставил её на стол перед девушкой. На мгновение его черты лица смягчились, он кивнул каким-то своим мыслям и отошёл к окну, снова доставая сигарету. – Как его повезут? – Детали маршрута и сопровождающие всегда держатся в тайне во избежание ситуаций, ставящих под угрозу безопасность города. – Кейт внимательно и чуть хмуро на него смотрела, пытаясь понять, правильно ли она поняла ход его мыслей. – Вы хотите, чтобы я узнала их для вас? – Вандер выдохнул дым и кивнул, не меняясь в лице. – Вы убьёте его? – Да.       Собственный голос неожиданно стал тише обычного, а Андерсон продолжал выглядеть спокойно и стойко. Будто они говорили о чём-то будничном, а не о содействии в убийстве. Кейт сцепила пальцы в замок на коленях и опустила голову. То спокойствие и уверенность, с которыми Вандер ответил, выбивали из колеи. Он выглядел так, будто уже всё решил и спланировал, будто уже несколько раз провернул задуманное в своей голове, но ему не хватало какой-то детали. В голове Кейтлин на повторе вертелась одна мысль: «Убийство человека». – Я понимаю твои возможные принципы и работу, поэтому не могу тебя просить об этом. Но могу предложить, как вариант развития событий, – возможно Кирамман просидела молча слишком долго, чтобы Вандер начал говорить. В его словах не было сочувствия, только сухая правда, в которую он верил. – Мы оба хотим одного и того же. Чтобы таких людей как Джин, было как можно меньше в мире, где есть такие дорогие нам люди, как Вай. – Я подумаю.       Она вернулась в больницу с пакетами еды и одежды. Всю дорогу и весь остаток дня Кирамман думала о его словах. Кейт ясно видела манипуляцию с помощью Вай, вопрос только в том, была ли она намеренной или неосознанной. Андерсон ничего не спрашивала, только перед сном, когда они легли каждая на свою кровать, выдала тихо: – Всё в порядке? – Могу я поцеловать тебя? – Почему ты спрашиваешь?       Кейт в полумраке подошла к её койке и села на край. Вайолет включила лампу над головой и приподнялась на локтях. Кирамман не хотела говорить, что если бы не удача и случай – спрашивать было бы не у кого. Но девушка по лицу догадалась, что что-то не так. Вайолет без слов и вопросов подвинулась и потянула её за руку на себя. Та без раздумий легла в её объятия. Она не спрашивала, не пыталась заговорить. Просто обнимала и топила сердце Кейтлин теплотой и любовью. Согретая и успокоенная непрошенной, но очень нужной заботой, она уснула в её руках.       И проснулась от крика. В палате темно, в кровати тесно, сбитое дыхание над ухом и дрожь. Кейт не сразу поняла, что случилось. Вай дрожала, прижимаясь к ней. Кирамман быстро включила свет, чтобы увидеть, но Андерсон закрыла лицо руками, мотая головой и сбивчиво шепча. «Это кошмар. Это всего лишь кошмар». Неясно, кого именно она пыталась этим успокоить или объяснить, ведь сама она шмыгала носом и судорожно вздыхала, через силу втягивая в себя воздух. Кейтлин осторожно коснулась её волос, чтобы не напугать ещё сильнее. Трепетно притянула к себе, пыталась нашёптывать ей что-то успокаивающее на ухо, но в моменте забылась и положила руку на спину. Вай прижалась к ней сильнее в попытке уйти от прикосновения и тихо проскулила в свои ладони. Кейт рассыпалась в тихих извинениях, зарывшись рукой в её волосы, а второй накрыв их одеялом. Она не сомкнула глаз до утра, прислушиваясь к её дыханию, охраняя её сон.       Андерсон проснулась, когда медсестра пришла на утренний осмотр. Она никак не отреагировала на то, что двое спали в одной кровати. Может, привыкла, может, просто игнорировала. Но Кирамман видела и чувствовала, как Вайолет было неловко. Девушка не уверена, что это был её первый кошмар после случившегося, но был явно первым, о котором Кейт узнала лично. Она не винила Андерсон за молчание, не смела даже предполагать или пробовать спросить. Перебравшись на свою кровать, Кейтлин снова вспомнила слова Вандера и что стоило бы принять решение. Потому что каким бы абсурдным ни был вопрос, она даже при желании не могла сразу отказать. При всей правильности и логичности отказа, при всех своих принципах, она с ужасом прокручивала в голове мысли об убийстве Джина и всё равно не могла представить другого исхода. Он был правильным.       Когда Вай ушла на перевязку, Кирамман выскочила из палаты с сигаретами. Срочно нужен был перерыв. Руки подрагивали от нервов, как будто сама собиралась кого-то убить и скрыться. Она поспособствует, это соучастие в убийстве, это незаконно, это наказуемо. Её пугали не столько возможные последствия, сколько сам факт того, что она об этом думала. Её непоколебимая уверенность и стойкость перед законом раскачивались подобно маятнику от одной лишь мысли. Закуривая вторую сигарету, Кейт вернулась мыслями к прошедшей ночи. Нетрудно догадаться, что так сильно напугало Вай в кошмаре. Кто именно её напугал. Выдыхая дым, она зажмурилась, потому что всё это время хотела сделать хоть что-то ради безопасности Андерсон. Хоть что-то, чтобы ей стало легче. И вот, получив такую возможность, не могла решиться. Кирамман выкинула недокуренную сигарету в урну и достала телефон. Пролистала контакты. Ей нужен был совет, но никто не мог ей его дать. «Потому что полицейские не убивают людей. Это делают только преступники». Она долго смотрела на кнопку вызова напротив номера Вандера.       Вместо решающего звонка, Кейтлин написала Маркусу. Дала себе ещё немного времени. К тому же, может, она зря терзала себя трудным решением, ведь велика вероятность, что ей не удалось бы ничего узнать. Она всё ещё отстранена от работы, не только от этого дела. То, что она присутствовала на допросе Джина – исключение, о котором Грейсон, как Кейт кажется, могла жалеть. Кирамман ни на что не надеялась, отложив решение до момента, когда ей ответит напарник.       Но через пару дней информация, к её сожалению, была у неё на руках. Она не понимала, чем руководствовался Маркус, верил ли в её ложь или просто знал, что в некоторых вопросах Кейт упрямее осла. Случай с Джином особый, суд на следующей неделе по большей части – фикция, после которого его будут сопровождать в аэропорт для перевозки в тюрьму. Маршрут составили заранее. Кейтлин соврала, или не договорила всю правду, что хотела в этот день быть максимально далеко и желательно увезти Вай, хотя бы в другую часть города. Кирамман было трудно поверить в происходящее. Всё было слишком просто для такого важного дела. Возможно её одурачили и дали неверные данные. Возможно Маркусу или Грейсон что-то известно о планах Вандера. Чем больше она об этом думала, тем больше ей казалось, что начинала сходить с ума.       Решающим фактором всё ещё была Вай, которая ничего не спрашивала и справлялась со всем своими способами. Кейт отправила всю информацию ей отцу ночью, когда во сне Вайолет вздрогнула и прижалась к ней сильнее. Всю ночь она обнимала любимую и пыталась проанализировать себя, понять, что чувствовала. Но предельно ясных результатов не было. Она не стала плохой, какой-то другой, себе неизвестной. Её действия не были правильными или неправильными. Она коротко вздохнула, потому что сделала всё, что могла сделать в моменте.       На следующей неделе, Кирамман не захотела знать детали плана Андерсона, но оба согласились, что лучше ей и Вай остаться в больнице. Но Вайолет сказала, что хотела бы прогуляться. Кейтлин прикусила губу, позже предложив съездить на квартиру по инициативе самой Вайолет, а после уже куда-нибудь в парк. Говорить правду – только пугать девушку, поэтому она уведомила отца Вай о поездке и стала внутренне готовиться. Ночью Кейт ловила себя на мысли, что возможно она зря не выслушала план Вандера, чтобы не было сюрпризов. Возможно она зря не рассказала всё Вай. В ворохе сомнений был и маленький писк о том, что возможно она зря передала данные о маршруте. «Слишком много возможно». Слишком много думала.       Утро прошло в тёплых объятиях и нескончаемом потоке тревожных мыслей. Андерсон улыбалась ей, предлагала варианты, куда можно было сходить. А Кейт не могла перестать думать о том, что выходить из больницы сегодня слишком опасно. Но Вайолет была такой счастливой, что они наконец-то выберутся куда-то дальше двора больницы. У Кирамман язык не повернулся бы расстроить её. Она смотрела на её улыбку, так улыбались люди, выбравшиеся на свободу. Но Кейт не уверена, что Вай не боялась или её ничего не тревожило. Переступая порог больницы, детектив чувствовала, как органы внутри неё менялись местами от нервов. Вдруг она ошиблась и поступила неправильно? Вдруг с Вай что-то случится? Как убедить себя продолжать? Может, стоило ей всё рассказать? «Не стоило врать». В машине её одолели желания увезти их далеко-далеко. У семьи Кирамман есть загородный дом. Навряд ли кто-нибудь будет против, если они рванут туда прямо сейчас. Или лучше дальше. Туда, где нет ничего, чтобы напоминало ей о её фамилии и матери. – Что-то случилось? – Андерсон смотрела то на неё, то на сжимающие руль руки. – Нет. – Кейт слишком быстро ответила и слишком резко разжала пальцы. Вай дёрнула бровью и улыбнулась. Сочувствующе. – Волнуешься? – вопрос, не требующий ответа, потому что детектив нахмурилась и, поджав губы, нервно стучала пальцем по рулю. – Это просто прогулка, ничего не случится. – Она аккуратно перехватила её руку, прерывая тихий стук, и поднесла к лицу, чтобы прильнуть щекой к ладони. – Всего пара часов без тошнотворно-белых стен и запаха таблеток. – Кейт была бессильна. Она улыбнулась уголком губ, мягко проводя по её щеке большим пальцем. Вай засветилась от её реакции. – Но сначала домой за фотоаппаратом.       Кирамман притянула её к себе для мимолётного поцелуя, и машина тронулась с места. Детектив всё ещё удивлена, что девушка по своей воле пойдёт в квартиру. После её слов, когда они обе сидели на полу в коридоре, – это казалось странным и волнительным. Но Кейт верила ей. Верила в неё больше, чем в кого-либо. Больше, чем в себя. Её улыбка возвращала к жизни, её случайный взгляд отгонял плохие мысли. Её нежные касания стали необходимее воздуха. Сделав новый вдох, Кейтлин собрала себя заново из облака своих тревог и надежд. Выдох и новая попытка отпустить всё и просто быть. Быть рядом с Вай.       Дома было странно. Кейт пыталась незаметно следить за эмоциями любимой. Но та либо правда ничего больше не чувствовала, либо умело делала вид. Либо Кейтлин выдала себя изначально и Вай играла с ней. Потому что та подмигивала, когда их взгляды пересекались. Детектив ушла на кухню, снова делая мысленный выдох. В раковине в то же блюдце-пепельница, в сумке легко нашлась пачка сигарет и зажигалка. С одной стороны неплохой вариант «выдохнуть», с другой – повод, чтобы узнать у девушки, что она об этом всём думала. Её размышления и формулировки прервал звонок. – Что? Маркус, я ничего не поняла, – то ли она слишком сильно ушла в мысли, то ли напарник правда невнятно выражался, но первая его фраза пролетела мимо неё. За ней были другие, но все слова утопали в шуме на фоне. Сирены? Крики? Выстрелы? Что там происходит? Дверной звонок? Кейт рефлекторно прижала телефон сильнее, а второй рукой закрыла ухо. – Что случилось? – Джин сбежал! – Вэллер орал в трубку, перекрикивая весь шум. У Кейтлин сжалось сердце. – Ему кто-то помог из наших! Выяснилось только сейчас, возвращайтесь в больницу, я направлю туда отряд для охраны. Кейт? Слышишь меня?       Телефон выпал из рук, когда Кирамман обернулась и пересеклась взглядом с Вай. Её напуганным до остекленения и молящим на грани слёз взглядом. Потому что за её спиной стоял Джин. За секунды в голове Кейт сложились простые числа из того, как он попал в квартиру и что дверной звонок ей не показался. Она метнула взгляд на упавший телефон. Художник заметил это и немного поменял позу. Теперь пистолет в его руке был виден, а дуло упиралось в висок девушки. – Давайте без глупостей, детектив. Мы же взрослые люди. – спокойный и самоуверенный голос заставлял челюсти сжиматься от злости, а внутренности сжиматься от страха.       Он положил свободную руку на плечо Вай, сильно сжимая, и подтолкнул вперёд. Кейтлин даже при возможности ничего бы не смогла сделать. Она не могла перестать смотреть в глаза любимой. Та с поднятыми руками подчинялась безмолвным приказам Джина. Её взгляд молил о помощи, на дне её зрачков плескалась паника, губы подрагивали, хватая воздух. Страх передался как воздушно-капельным. Оцепенение пригвоздило Кирамман к полу, бессилие сдавило горло. Паника и страх заняли собой всё её существо, разрывая сердце и плавя мозг. Он надавил на её плечо, заставляя сесть за стол. – Руки перед собой, – тишина звенела, заглушая собой стучащее в ушах сердце. Художник не скрывал своего удовольствия от происходящего. Он поднял взгляд на Кейт, ожидая, когда та посмотрит на него. И сразу после того, как их взгляды пересеклись, Джин вцепился в волосы на затылке и надавил, принуждая Вай лечь грудью на стол. Детектив вздрогнула от резкого глухого стука от удара головой о столешницу. Джин упёр дуло пистолета в основание шеи, прекращая любое её сопротивление. — Что тебе нужно? — собственный голос дрожал. Взгляд метался от Вай к Джину и обратно. — Всего лишь хочу отдать последний подарок. — легко и снисходительно, как отвечают на будничные вопросы. — Феррос уже на полпути сюда. Ты сбежал, чтобы тебя снова поймали? — она паниковала, но тянула время. Чем дольше он говорит, тем больше у них шансов. — О, это мелочи. — художник махнул рукой и провёл вдоль позвоночника. Вайолет сжала кулаки и всхлипнула. — Жаль, что пришлось бросить. Не люблю оставлять работы недоделанными. — он задрал ей футболку резким движением, заставив девушку сжаться. Рука легко перехватила чужие запястья, фиксируя над головой. — С вами всегда было приятно иметь дело, детектив. Вы всегда разгадывали мои планы и были самым заинтересованным зрителем. — он снова провёл по спине, но на этот раз пытаясь стянуть повязки. — Я всегда восхищался вашим потенциалом, похороненным под горой правил и законов. Всегда знал, что вы способны на большее. — Вай тихо рыдала и молила не трогать её. Кейтлин метнула взгляд на стол, вдруг замечая, что мужчина оставил его на столе. Она не думала, когда быстро схватила его и направила на Джина. Тот лишь улыбнулся, явно ожидая того. Резким движением он заставил Вай поднять голову, схватив за волосы. Лицо покрасневшее, глаза на мокром месте, губы дрожат. У Кейт, казалось, остановилось сердце. — Я сломал её для тебя, Кейт, чтобы показать, на что ты на самом деле способна.       Джин коснулся свободной рукой женской шеи, и Вай зажмурилась. Кирамман задержала дыхание, голова пустела от ярости и решимости. Он трогал её, вызывал новую волну слёз своими прикосновениями. В Кейт не было сомнений, когда она выстрелила. Выстрелила и не смогла остановиться, выбрасывая с каждой пулей свою злость, ярость, страх и ненависть. Пистолет ещё несколько раз глухо щёлкнул, когда патроны закончились, а Кейтлин продолжала нажимать на спусковой крючок. Судорожно вздохнув, она проморгалась и на ватных ногах сделала пару шагов. В ушах шум, в руках тяжёлый предмет, на полу тело и растущая красная лужа. Всё случилось так быстро, но Кирамман не могла до конца осознать, что сделала.       Тихие рыдания вырвали её из мыслей. Вайолет сгорбилась и закрыла голову руками, тяжело дыша и дрожа всем телом. Детектив застыла, она осторожно подошла к ней, забывая пистолет. Аккуратно поправила ей футболку на спине, погладила по голове, позволила повиснуть на себе, уткнувшись лицом в плечо. Девушка рыдала, всхлипывая и хватаясь за Кейт как за спасательный круг. Кирамман и сама дрожала, но прислушивалась к чужому дыханию. Очень быстро почуяв неладное, она подхватила фотографа на руки. У той стихала истерика и на месте её образовывалась пустота. Её ноги подкосились, тело обмякло, а глаза закатились. Вай потеряла сознание у неё руках. Кейт держала любимую, смотрела на мёртвое тело и шептала какие-то слова, пытаясь утешить то ли себя, то ли обессиленную девушку.       Кирамман отнесла её в комнату. Уложила на кровать и сразу осмотрела. Она не помнила, куда летели пули, в памяти застыли только звуки выстрелов. Руки дрожали, пока детектив осторожно осмотрела её. В голове всё ещё пустота. Ни страха, ни уверенности. Она просто смотрела и даже не знала, что сделает, если увидит кровь. Но ничего не было. Только мокрые, красные от слёз щёки. Кейтлин легла рядом, прижалась к ней и зажмурилась, хватаясь за её одежду. Девушка ощутила себя крохотной и беспомощной. Хотелось вернуться в утро, когда они с Вай вместе просыпались, готовили завтрак, собирались на работу. В любой из вечеров, когда они вдвоём возвращались, заказывали еду на дом, принимали ванну, смотрели фильмы или просто валялись, засыпая в объятьях друг друга. Вернуться в любой момент, где у них всё было хорошо. Где Вайолет не лежала без сознания на их кровати, а Кейт не жалась к ней в беспомощной попытке найти тепло. Где на их кухне остывал ужин, а не труп. — Кирамман, живая? — голос женский, строгий и холодный, как водой окатили вырвал из мыслей. Кейт тут же подскочила и в панике выскочила в коридор. На пороге стояла женщина с высокой причёской и в строгом костюме. Камилла Феррос собственной персоной. — Джин не пробегал?       Она хищно ухмыльнулась, а детектив, всё ещё пребывая в странном состоянии, указала в сторону кухни. Женщина отошла, и в квартиру просочилась вереница людей. Все в стерильных костюмах, с масками, у кого-то было оружие. Они проходили мимо Кейт, заглядывали в комнаты. Один посмотрел за спину Кирамман, подал сигнал Феррос и пошел дальше. У той лишь дёрнулась бровь. Минуту спустя в её руках появился пистолет. Руки в перчатках сжали металл, она методично проверила барабан на наличие патронов и посмотрела на Кирамман прищуренным взглядом. — Я убила его. — Голос не дрогнул, но казался чужим. Всему существу Кейтлин вдруг стало неуютно в собственном теле. — Из этого? — Она приподняла пистолет, и Кейт кивнула. Неясно, чему Феррос деловито хмыкнула. Но сделав пару шагов и заглянув на кухню, женщина остановилась, внимательно осмотрела, попутно протирая оружие носовым платком. Затем кивнула своим мыслям и повернулась к Кейт улыбаясь. — Мои поздравления, детектив, вы избавили себя и наш город от ужасного преступника, — улыбка натянутая, в голосе фальшивая радость. Она не то издевалась, не то обезумела за минуты, но явно получала от этого удовольствие. — Но я убила его, — зачем-то повторила Кирамман, сжав кулаки. Внутри не было ни радости, ни понимания, что ей делать дальше. — Да, весьма действенный способ решить проблему. — Снисходительно кивнула Камилла и резко поменялась в лице. Не глядя отдала пистолет проходящему мимо человеку и выдала приказным тоном. — Уничтожить. Всё убрать. — Он сбежал от вас. А убила его детектив полиции. Что… Что скажет— — Никто. Ничего. Не скажет. — Феррос больно схватила Кейт за плечо, быстро сокращая расстояние между ними, и притянула к себе, яростно шипя в лицо. — Ты застрелила того, кто сбежал от меня, и думаешь, что я позволю этому унизительному инциденту хоть как-то проявиться? — Она говорила медленно и четко, смотря в глаза. У Кейт дрожало всё нутро от эмоций. И Камилла это видела. — Девочка, ты только что человека убила, в первый раз это всегда волнительно и слишком эмоционально. — Снова снисходительная интонация и ложная доброта. Кейтлин вырвала руку из хватки, отталкивая от себя собеседницу. Та выдала смешок и оскалилась. — Внизу вас ждёт скорая. Тут я приберусь. А ты просто держи язык за зубами.       Кейтлин испытывала физическую потребность ударить чем-то тяжелым по чужой физиономии. Но мимо них двое несли большой мешок. Кейт видела такие на каждом месте преступления. Мешок с трупом. И внутри всё сразу похолодело. Она забыла про ярость, судорожно выдохнула и несколько раз моргнула. Феррос исчезла из поля зрения. Вместо неё появился человек в маске, что передал Кейт её сумку, и направил к выходу. Мысли роились и затмевали собой мир. Девушка обрывками помнила дорогу. Вай уложили на кушетку в карете скорой, пристегнули, провели быстрый осмотр. Кейт хотела взять её за руку, но не могла заставить себе пальцем пошевелить. Иногда до неё долетали звуки сирены. Размытые лица медработников перед глазами. В какой-то момент перед ней появился отец. Тобиас явно что-то говорил, но слова едва ли долетали до неё. А потом всё закружилось и смешалось.       Кирамман осознала себя в знакомой палате, на той же койке и всё в той же больничной пижаме. На соседней спала Вай. Кейт отчётливо слышала её дыхание и писк приборов, что раньше не было. Ей не потребовалось и секунды, чтобы вспомнить. Выстрелы всё ещё гремели в ушах. Хотелось, чтобы всё оказалось сном. Хотелось, чтобы после такого сна у неё хватило смелости всё рассказать Вай и они бы никуда не поехали. Кейт тихо скрипнула кроватью и встала на пол. Нашла сигареты в куртке и вышла в коридор. Привычно прошла по коридорам, в полной мере не осознавая, что была ночь. Никого не встретив, девушка вышла на улицу и завернула за угол. Она никого не видела. Или никто не пытался ей помешать. Зажечь сигарету в привычном месте стало вдруг очень сложной задачей. Руки дрожали, пальцы не слушались, зажигалка не поддавалась. Рядом появилась тень и Кейт дёрганно повернулась, выронив зажатую между губ сигарету. — Вандер, — Кирамман судорожно вздохнула. Мужчина стоял так близко, что девушка почувствовала запах табака. Она не понимала, что говорил его взгляд. Она просто начала дрожать, сама не понимая от чего, от холода и нарастающей истерики. Слёзы заслонили обзор, дыхание сбилось. Но даже так, Кейтлин вдруг поняла, что может доверить свою тайну только ему. Или понадеялась, что поймёт. — Я убила его.       И в этой фразе не было ликования, справедливости или гордости. Она была пропитана болью и отчаянием. Вандер сгрёб её в объятия, укрывая своей большой курткой. Ничего не говорил, пока Кейт рыдала. Закрыв лицо руками. Кирамман хотелось верить, что она не ошиблась, давая волю эмоциям. Слёзы текли ручьями, пока мужчина мычал какую-то мелодию на манер колыбельной. Она не могла перестать плакать. Будто стекающая по щекам вода могла смыть кровь с её рук. Смыть всю её боль. На мужской рубашке осталось пятно, когда Кейт всё ещё подрагивая отстранилась. Глаза болели, а в горле ссадило, будто она непрерывно кричала. Вандер положил ей руки на плечи, несильно сжав. — И я благодарен тебе за это всем сердцем.       Кейт шмыгнула носом, не зная как реагировать. Они постояли ещё пару минут. Мужчина выкурил сигарету, а Кирамман казалось, что ей стошнит если попробует. Свежий воздух немного отрезвлял. Ветер холодил мокрую кожу. Кейтлин смотрела себе под ноги и боялась увидеть красную лужу. В пустой после истерики голове затесалась одна вкрадчивая мысль. “Кейтлин Кирамман убила человека. Она убийца. Кейтлин Кирамман — монстр”. И от себя стало тошно. Она медленно прокручивала в голове события. Был у неё шанс сделать всё иначе? Выстрелить один раз и в ногу, или в живот. Просто обезвредить его. Слов больше не было. Вандер молча проводил её до входа в больницу. Они не прощались, потому что Кейт продолжала думать, пока её безмолвно вела по коридорам медсестра. Феррос явилась быстро. Если бы Кирамман потянула время, Камилла сама бы его обезвредила? Кейт не пришлось бы его убивать? Кейт не нужно было его убивать? “Я могла не становиться монстром”. На пороге в палату она вдруг осознала истинный смысл последних слов художника. Он того и хотел. Раскрыть её потенциал. Сделать ей убийцей.       В палате тепло и пахнет таблетками. Кейтлин присела на койку Вай. Она не знала, сколько прошло времени. Не знала, пришла ли любимая в себя. Не знала, какое у неё состояние. Но ей очень хотелось ощутить что-то знакомое и привычное. Что-то, что бы спрятало её от собственных мыслей. Кейт наклонилась и поцеловала любимую в плечо, ни на что не надеясь. Но прозвучал щелчок. Вайолет включила лампу над головой и, привстав на локте, развернулась. Они долго смотрели друг на друга. У Вай сонный и уставший вид, синяки под глазами и новый пластырь над бровью. — Ты помнишь, что случилось? — Кейт первая нарушила молчание. Она знала, что это больно, напоминать и вспоминать всё, что с ней было. Но ей жизненно необходимо знать, что думает Вайолет. Кирамман не уточняла, о чём именно говорила, но почему-то была уверена. Её поняли с полуслова. — Ты спасла меня, — девушка сразу взяла её сжавшиеся до белых костяшек руки в свои, нежно поглаживая. Долго молчала и только потом ответила, посмотрев в глаза. — Теперь всё закончилось. Благодаря тебе.       Кирамман чувствовала новую волну слёз и застрявшие в горле слова протеста. Она лишь помотала головой, но сказать ей не дали. Вай притянула её к себе и мягко накрыла её губы своими. Поцелуй солёный на вкус и с отчаянием в послевкусии. Но невероятно нежный. Вайолет не дала ей назвать себя монстром. И Кейт хотелось верить, чтобы хотя бы в её глазах, она осталась прежней. Прежней любящей Кейтлин Кирамман. Девушка чувствовала чужие тревоги кожей и плавно потянула на себя, чтобы та легла с ней. Кейт не имела сил сопротивляться. Она испытывала потребность в чужом тепле, как в воздухе. Слёзы нагнали её, когда она прижалась всем телом, чувствуя, как её трепетно обнимали в ответ. Пока Вайолет Андерсон продолжала видеть в ней Кейтлин, сама Кейт обретала надежду, что её фамилия больше никого не покалечит.