Charm/Очарование

— Грейс -

Моя голова чувствует себя странно. Вообще-то, каждая часть меня чувствует себя странно, и я понятия не имею, что происходит. Я вспоминаю последние несколько минут, пытаясь понять, почему я чувствую себя такой пустой и одинокой, но все, что я вижу, — это лицо Джексона. Он улыбается мне, когда мы идем по коридору, и мы шутим о… И тут же все возвращается. Меня пронзает крик, и я инстинктивно отпрыгиваю от лезвия Хадсона. Только вот никакого лезвия нет, понимаю я, отступая назад. Нет никакого Хадсона. Нет Джексона. Ни коридора, ни Академии Кэтмир. Вместо них — огромная, темная пустота, и паника когтями впивается в мои внутренности, пока я пытаюсь понять, что происходит. Где я? Куда все ушли? Что это за странная невесомость, которая заполняет каждую мою клеточку? Неужели брат Джексона действительно убил меня тем мечом? Неужели я сейчас мертва? Эта мысль закрадывается в уголок моего сознания и перехватывает дыхание в легких. Паника перерастает в полноценный ужас, когда мои глаза напрягаются, чтобы увидеть больше дюйма в черной пустоте, которая меня окружает. Я судорожно провожу руками по своему телу, пытаясь найти смертельную рану. Чтобы подтвердить — или, пожалуйста, Боже, развеять — мысль о том, что я умираю или уже умерла. О Боже, я не хочу быть мертвой. Эта мысль пронзает меня насквозь. Пожалуйста, не дайте мне стать мертвой — или, что еще хуже, призраком. Встречаться с вампиром — это одно, но, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не делайте меня призраком. Застрять навечно в коридорах Академии Кэтмир в образе Почти Бесчувственной Грейс — это не мое представление о хорошем времяпрепровождении. Но когда я заканчиваю личный осмотр себя, я замечаю, что раны нет. Нет крови. Даже боли нет. Только странное онемение, которое отказывается проходить, становясь все сильнее с каждой секундой. Я пытаюсь пару раз быстро моргнуть, чтобы улучшить видимость, а когда это не помогает, я тру глаза, а затем заставляю себя снова оглядеться вокруг, не обращая внимания на свои потные ладони и дрожащие руки. Но ничего не изменилось. Темнота по-прежнему окружает меня со всех сторон — и не просто темнота. Такая, какая бывает только тогда, когда нет ни луны, ни звезд. Только небо, такое же черное и пустое, как ужас, растущий внутри меня. — Серьезно? Такое же черное и пустое, как растущий внутри тебя ужас? — спрашивает язвительный голос с очень правильным британским акцентом из глубины моей головы. — Много мелодраматизма? За последние пару недель я привыкла к тому, что голос в моей голове иногда говорит мне, как выжить, но это совершенно другое. Этот парень говорит так, будто хочет причинить мне боль, а не помочь. — Кто ты? — спрашиваю я. — Серьезно? Это твой главный вопрос? — Он зевает. — Так оригинально. — Ладно, тогда может, ты просто скажешь мне, что происходит? — требую я голосом, который звучит гораздо более испуганно, чем мне бы хотелось. Опять же, не зря говорят «правда в рекламе»… Тем не менее, я прочищаю горло и пытаюсь снова. — Кто ты? Что тебе от меня нужно? — Я уверен, что именно мне следует задавать эти вопросы, принцесса, учитывая, что именно ты притащила меня в сюда. — Притащила тебя? — Мой голос ломается. — Это я застряла здесь, не имея ни малейшего представления о том, где я вообще нахожусь, не говоря уже о том, с кем я застряла. Конечно, у меня есть вопросы, тем более что сейчас слишком темно, чтобы я могла что-то разглядеть. Он издает звук, который должен звучать сочувственно, но на самом деле это не так. — Да, но есть решение для значительной части этих вопросов… Надежда прыгает в моем животе. — Какое? Он испускает многострадальный вздох. — Включить гребаный свет. Очевидно. — Быстрый, резкий щелчок выключателя отдается эхом в пустоте. Через полсекунды яркость заливает мир вокруг меня.