Charm/Очарование

— Грейс —

Выражение лица Хадсона бесценно. На самом деле, я жалею, что у меня нет с собой телефона, потому что я бы обязательно сфотографировала его и сохранила для потомков. Очевидно, он был привязан к этим боксерам даже больше, чем я думала. Я подумываю еще немного потыкать его — Бог свидетель, он любит потыкать меня, когда у него есть преимущество, — но тут он поворачивается, и я понимаю, что у меня неприятности. И не просто неприятности. Большие чертовы проблемы. И мне совершенно некуда бежать. Его ярко-голубые глаза сверкают, а рот искривлен в нелепой ухмылке, которая всегда означает, что он что-то задумал. Хуже того, кончики его клыков поблескивают на нижней губе не только в угрозе, но и в обещании. Шесть месяцев назад я была бы уверена, что скоро умру. Теперь я убеждена лишь отчасти. Он делает шаг ко мне, и на секунду мой взгляд устремляется к двери. Впервые с той ночи, когда мы попали сюда, я всерьез думаю о том, чтобы рискнуть с драконом. Потому что, конечно, он убьет меня, но, по крайней мере, это будет быстро. Это больше, чем говорит выражение лица Хадсона в данный момент. — Даже не думай об этом, — рычит он, и он прав. Я знаю, что он прав. Но это означает, что у меня есть только одно место, где я могу спрятаться. — Подожди секунду, — говорю я ему, протягивая руку, как бы отгоняя его. — Мы можем поговорить об этом. — О, я намерен это сделать, — отвечает он, нарочито делая еще один шаг ко мне. — Это была шутка. Я просто пыталась… — К черту. Я в бешенстве бросаюсь в ванную. Еще семь шагов, еще четыре, два… Хадсон врезается в меня сзади, и импульс от его столкновения со мной на бегу проносит нас через дверной проем ванной. Я начинаю падать — снова от силы его удара в спину — но он ловит меня в последнюю секунду. Подхватывает меня на руки. Когда он делает шаг в сторону душа, я не знаю, смеяться мне или кричать. Когда он заходит в кабинку и включает воду, я делаю и то, и другое, обхватывая его шею руками и держась за жизнь. — О, черт возьми, нет, — говорит он мне, и от возмущения его британский акцент звучит еще более отчетливо и более официально, чем когда-либо. — Ты можешь кричать сколько угодно, но после того, как ты испортила все мои трусы, ты поплатишься за это. — Они не испорчены! — пытаюсь я сказать ему между криками и смехом. — Я использовала подводку для глаз. Ты можешь их постирать… — Нет, ты их постираешь. После того, как окунешься. — Он снова пытается оттолкнуть меня от себя и затащить в ледяной душ. И снова я держусь, как лимпет, обхватывая его руками и ногами и прижимаясь так крепко, как только могу. — Не делай этого, Хадсон! — кричу я, все еще смеясь, когда он пытается оторвать меня от себя. — Нет, не надо! Прости меня! Прости меня! — Ради всего святого, — бормочет он себе под нос за две секунды до того, как войти в душ со мной на руках. Как только на нас обрушивается ледяная вода, я кричу, а он ругается, низко, долго и злобно. — Я же говорила тебе не делать этого! — говорю я, когда, наконец, перевожу дыхание после такого сильного смеха, что у меня болят бока. — А я говорил тебе, что ты войдешь, — отвечает он с придыханием. — Любой человек, стоящий своей соли, принял бы заслуженное наказание как женщина, а не кричал бы об этом достаточно громко, чтобы разбудить мертвых. — Я не кричала! На самом деле… В этот момент до меня доходит, что я все еще нахожусь в объятиях Хадсона. И теперь мы мокрые, что означает, что я могу чувствовать гораздо больше, чем пару минут назад. И он определенно может чувствовать и видеть гораздо больше. Должно быть, он тоже это понимает, потому что к тому времени, как я отстраняюсь, он уже отпускает меня — или, по крайней мере, скользит по моему телу, пока мои ноги не коснутся пола. — Ты в порядке? — спрашивает он, и хотя он немного отступил назад, его руки все еще обхватывают меня за талию, чтобы поддержать. И вдруг его взгляд не вызывает у меня желания убежать. Он заставляет меня хотеть остаться здесь. При этой мысли меня охватывает паника, мой желудок скручивается, а кровь стучит в ушах. — Я в порядке, — говорю я ему и отталкиваюсь от него с такой силой, что вылетаю из душевой кабинки и чуть не падаю на задницу. Он ловит меня, на этот раз нежными руками и ставит меня на ноги. — Грейс… — Отстань от меня! — кричу я, и на этот раз, когда я отталкиваю его, он отпускает меня.