Charm/Очарование

— Грейс —

— Наверное, именно поэтому они называют этот фестиваль Звездопадом, — пробормотал Хадсон, обхватывая меня сзади. Я немного напрягаюсь, потому что для него это так ново — прикасаться ко мне вот так, держать меня вот так — но быть обнятой вот так им — это хорошо. Так хорошо. Я понятия не имею, что это значит, но, тем не менее, это правда. Поэтому со вздохом я снова прижимаюсь к нему, наслаждаясь его теплом. Но оказалось, что он напрягся, когда я это сделала — я чувствую в нем напряжение, которого не было всего несколько секунд назад. Я снова прижимаюсь к нему, пытаясь дать ему понять своим телом то, что я еще не знаю, как выразить словами. Но это Хадсон, и ему нужны слова. Потому что, конечно, он хочет их услышать. — Всё нормально? — спрашивает он, кажется, в десятый раз за сегодняшний день. Меня не беспокоит, что он спрашивает, проверяет. Еще больше мне нравится, что он хочет убедиться, что я в порядке учитывая все, что происходит между нами. И правда в том, что я в порядке. Правда. Смущена, да. Волнуюсь немного. Но все равно в порядке. И впервые с тех пор, как мы покинули Кэтмир, я начинаю верить, что, возможно, все будет хорошо. Что я нахожусь именно там, где должна быть. — Я в порядке, — говорю я ему, потому что это правда. — Честно? — Наконец-то он расслабляется, и это так хорошо. Более того, это правильно. Как будто так всегда должно было быть между нами. Я знаю, что это не имеет смысла, учитывая, что когда-то между мной и Джексоном была связь. Но это не значит, что это неправда. Впервые я задумалась, может ли магия ошибаться. Так вот почему между мной и Джексоном исчезла брачная связь? Потому что ее не должно было быть? Эта мысль заставляет меня грустить — мысли о Джексоне всегда заставляют меня грустить, — поэтому я засовываю ее в папку с вещами, с которыми я разберусь, когда не будет ощущения, что мой мир в огне. Конечно, придет время, когда это случится, верно? Я просто не знаю, когда это будет. Может быть, прямо сейчас. В этот единственный момент, когда все кажется правильным. Новым. Но все равно правильно. — Что насчет тебя? — спрашиваю я, потому что я здесь не одна. Не только мои чувства имеют значение. — Ты в порядке? Я не вижу его, но чувствую, как Хадсон улыбается. — Я в полном порядке, — отвечает он. Эти слова, произнесенные таким тоном, заставляют меня почувствовать, что я могу слететь прямо с вершины этой башни. Такого со мной еще никогда не случалось. Не так, как сейчас, как будто все мое тело находится на грани того, чтобы разорваться и стать чем-то… большим, если не подобрать лучшего слова. Это придает мне смелости, которой у меня никогда раньше не было. Может быть, поэтому я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Хадсона и очень кокетливым голосом сказать: — О да? И почему же? Он смеется, но его голубые глаза горят жаром тысячи языков пламени, когда он отвечает: — Я думаю, ты знаешь. — Знаю ли я? — Я притворяюсь, что думаю. — Я не могу вспомнить. Может быть, тебе стоит… — Напомнить? — продолжает он за меня, брови приподняты, а глаза как-то еще более напряжены. — Как вариант. — Я пожимаю плечами с притворной незаинтересованностью. — Да, — соглашается он, и теперь появляется его чертова ямочка. Но как только он наклоняется, чтобы снова поцеловать меня, в небе вокруг нас взрываются фейерверки. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, как петарды в оттенках красного, белого и золотого озаряют фиолетовое ночное небо. Внизу под нами люди хлопают и кричат от радости. — Они действительно знают, как устроить вечеринку, не так ли? — говорит Хадсон. — Да, — соглашаюсь я. — С другой стороны, ты и сам устраиваешь неплохие вечеринки. — А сейчас? — Его глаза темные, а ухмылка немного лукавая. — Да. — На этот раз я поворачиваюсь всем телом к нему и обхватываю руками его талию, прижимаясь щекой к его груди, чтобы слышать биение его сердца, быстрого, как отбойный молоток, под своим ухом. — Что ты хочешь делать дальше? — спрашивает он, пока вокруг нас продолжают взрываться фейерверки. — Мы можем остаться здесь или вернуться на праздник… Он прерывается, когда по небу проносятся языки пламени. — Что это? — спрашиваю я, испытывая ужас. Это часть фестиваля, говорю я себе. Просто еще одна часть праздника. В конце концов, что может быть лучше ночью, чем огонь? «Ничего страшного», — повторяю я. Все спланировано. В этом так много смысла, что я почти верю в это… до тех пор, пока люди внизу под нами не начинают кричать.