Charm/Очарование

— Хадсон —

Чертов дракон вернулся. Как, черт возьми, он сюда попал? И как, черт возьми, он нашел нас после всего этого времени? Я провел дни на ферме Арнста и Мароли в уверенности, что чудовище собирается напасть и уничтожить их урожай. Все это время я был в состоянии повышенной готовности, решив не допустить этого. Но когда он даже не попытался показаться, я решил, что ошибся. Я решил, что он забыл о нас и отправился на поиски более легкой добычи в ту нейтральную страну, где мы были, когда Грейс заманила нас в ловушку. Или он не мог пересечь Норомар, поскольку исчез практически сразу, как мы ступили на это место все те месяцы назад. Но вот он здесь, выглядит чертовски взбешенным, когда спускается с неба, чтобы устроить праздник. Пламя вырывается из его рта, поджигает большую белую палатку организации фестиваля. Люди с криками выбегают из нее, дракон хватает кого-то — невысокую кудрявую женщину в джинсах — и несет ее высоко в воздух, пока она кричит. — О Боже! — плачет Грейс. — Что он собирается… Он бросает женщину прямо в центре городской площади. Я благодарен, что мы находимся слишком далеко, чтобы Грейс услышала хлюпанье и звук ломающихся костей, когда она падает на землю. Но я слышу, и этот звук останется со мной надолго. Тем более что я не думаю, что он подобрал женщину со светло-коричневой кожей и густыми каштановыми волосами — такими же, как у Грейс, — случайность. Я думаю, он охотится за конкретной добычей. Грейс хнычет, глядя на женщину. Нн громко, само по себе, но у драконов слух почти такой же хороший, как у вампиров, и последнее, чего я хочу, это чтобы она привлекла его внимание прямо сейчас. Сейчас, когда он, очевидно, затаил обиду после нашей последней встречи. Схватив Грейс за руку, я спускаю ее на пол часовой башни так, чтобы она была скрыта деревянным ограждением, которое проходит по всему периметру башни. Это не очень хорошая защита, особенно если он уловит наш запах, но это лучше, чем просто оставить ее стоять там и махать руками, когда он пролетит мимо. — Что ты делаешь… — Она прерывается, когда до нее доходит истина. — Он ищет нас? — Да. — И я собираюсь сделать все, чтобы он не нашел Грейс. Ни за что не хочу, чтобы она закончила так же, как та женщина. Однако она, похоже, относится к этому не так, как я. — Мы должны спуститься туда, — тараторит она мне. — Мы сделали это с ними. Мы привели эту штуку сюда. Мы не можем просто оставить их бороться с ним в одиночку. Я знаю, что она права, и если бы был только я, я бы не колебался. Я бы уже был там. Но теперь мне нужно подумать о Грейс. И правда в том, что мне плевать на всех этих людей. Тогда, когда их жизни сравниваются с жизнью Грейс. Я потерял всех, кто был мне дорог в моей жизни. Я ни за что не потеряю и ее. Не здесь. И не из-за этого гребаного дракона. — Хадсон! — зовет она, когда я не отвечаю сразу. — Мы должны идти! — Полагаю, ты не подумаешь о том, чтобы остаться здесь и отпустить меня? — спрашиваю я, когда кто-то еще кричит о кровавом убийстве — за несколько секунд до того, как воздух наполнился еще одним тошнотворным хлюпаньем. — Почему? Потому что ты мужчина? — презрительно спрашивает она. — Потому что я вампир, — отвечаю я так же презрительно. — Меня гораздо труднее убить, чем тебя. — Да, ну, думаю, нам придется придумать, как этого не допустить, — огрызается она. — Потому что я никак не могу сидеть здесь, как какая-то дама в беде, пока люди внизу умирают из-за меня. — Да. — Я выдохнул, провел рукой по волосам. — Каким-то образом я знал, что ты это скажешь, но попробовать стоило. — На самом деле не стоило. — Она хмурится. — Итак, у нас есть план или мы просто будем действовать наобум? — Что за план у тебя на уме? — Я не знаю. Ты же вампир». — Она бросает на меня взгляд «разве у тебя нет ничего в рукаве?». — Мне нравится, что вампир имеет значение только тогда, когда ты хочешь, чтобы он имел значение, — ворчу я. Она смотрит на меня самым невинным взглядом. — Проблема? И черт. Даже зная, что она делает, я поддался на это. Не в том смысле, что все всегда должно быть так, как она хочет, но все же. Когда она так смотрит на меня, я могу сказать «нет». — Как у тебя с высотой? — спрашиваю я, когда начало плана начинает приходить мне в голову. Он не очень хороший, но это должно что-то значить, верно? — Я ведь наверху, — отвечает она. — Да, но как ты думаешь, сможешь ли ты спуститься? Еще одно пламя огня освещает ночное небо позади нас — и ее лицо, когда она бросает на меня взгляд «какого хрена?». — Там есть ступеньки? Или ты хочешь, чтобы я просто перелезла через край? — Я думал перелезть через край, но лестница тоже подойдет, — говорю я, оглядываясь в поисках двери. — Ого. Десять секунд назад ты хотел, чтобы я спряталась здесь. Теперь ты думаешь, что я могу просто натянуть Кинг-Конга на Эмпайр Стейт Билдинг? Твоя вера трогательна. — Я не сомневаюсь, что ты можешь сделать все, что захочешь, — говорю я ей. — Я бы только предпочел, чтобы ты не умерла во время этого. — И я, — говорит она, глядя через край часовой башни на длинный подъем вниз. — Лестница была бы кстати. — Вполне справедливо. Еще больше криков наполняют воздух, и я смотрю вниз, чтобы увидеть, как дракон приближается к другой палатке. Это ярко-красная палатка, в которой проходили детские мероприятия фестиваля. Ужас пронзает меня насквозь. Потому что нет. Этого не случится. — Люк вон там. — Я указываю на маленький прямоугольник в полу. — Спустись по лестнице, и я встречу тебя внизу. — Что ты собираешься делать? — подозрительно спросила она. — Стараться не умереть, — отвечаю я. — А теперь иди! Я не жду, послушает ли она меня. Не с этим чертовым драконом, несущимся на палатку, полную детей. Вместо этого я упираюсь в перила и издаю самый громкий свист, на который только способен. Это срабатывает, потому что дракон почти мгновенно останавливается, вертя головой по сторонам в поисках источника шума. Я делаю это снова, даже слегка взмахиваю рукой, чтобы убедиться, что он меня видит. — Хадсон, нет! — кричит Грейс. — Иди! — говорю ей, когда дракон замечает меня и поворачивается на месте, набирая скорость прямо в мою сторону. Дракон почти здесь. Просто кошмар. И могу я сказать, что вот что происходит, когда ты позволяешь себе заботиться о ком-то. В итоге ты используешь себя как безоружную приманку для чертова дракона. Я никогда не думал, что буду скучать по своим способностям, но сейчас, чент, самое подходящее время, чтобы превратить эту тварь в прах. Или заползти в его разум. Но поскольку ни то, ни другое — не вариант, я делаю все возможное, чтобы избежать его пламени, и в итоге получаю хороший ожог на руке. Это ставит чертовски большой крест на моем плане, но, по крайней мере, импровизация — это вещь. Поэтому, когда дракон в последнюю секунду поворачивает, чтобы не врезаться в часовую башню, я не обращаю внимания на боль в руке и прыгаю прямо ему на спину. Если люди могут ездить на быках с одной рукой в течение восьми секунд, то, конечно, я смогу сделать то же самое с этим драконом. Оказывается, драконы значительно сильнее быков, и они очень не любят, когда садятся на них. Или, по крайней мере, этот не любит. Он издает крик, который, я уверен, слышит вся деревня, а затем полностью выходит из себя. Полномасштабное вращение, взбрыкивание, рев, изрыгание пламени. И поскольку мы все еще находимся на высоте более ста футов в воздухе, для меня это полный отстой. Но я не собираюсь падать без боя, не тогда, когда эта тварь, похоже, так отчаянно пытается вцепиться когтями в Грейс. Если я единственный, кто стоит между этим драконом и ней, я постараюсь сделать так, чтобы он погиб вместе со мной. Поэтому, не обращая внимания на боль в раненой руке, я вгрызаюсь в нее. Я хватаюсь за пару чешуек дракона, которые находятся в пределах моей досягаемости, протыкаю пальцами твердые пластины до нежных мышц под ними. Дракон кричит и летит прямо вверх, извиваясь и поворачиваясь, пытаясь заставить меня отпустить его. Но у меня крепкая хватка, и я держусь. Потому что чем дольше он будет занят мной, тем больше времени будет у людей на земле, чтобы добраться до безопасного места. Пожалуйста, пусть Грейс будет одной из тех, кто добежит до безопасного места. Бог знает, что я делаю это не ради своего здоровья. К сожалению, дракону не требуется много времени, чтобы понять, что в ближайшее время ему не удастся меня стряхнуть, и он решает сменить направление. Бросив подъем, он ныряет обратно вниз, в сторону деревни. — Не смей, чертов ублюдок, — рычу я, когда он снова целиться в красную палатку. Но я мало что могу сделать в этой позиции, разве что использовать все имеющиеся у меня силы, чтобы впиться пальцами в его бока. Если я смогу ранить его, возможно, он решит, что не стоит нападать прямо сейчас. На этот раз мне удается прорвать чешую. Кровь течет по моим рукам, делая их скользкими, и мне становится гораздо труднее держаться. Тем более что дракон начинает кричать от ярости, его огромное тело трясется и дергается от боли. Я бы, наверное, почувствовал себя плохо, если бы он не проводил каждую секунду рядом с нами, пытаясь поджарить Грейс и меня. Добавьте к этому тот факт, что моя рука сейчас пульсирует до костей, пока я держусь и пытаюсь направить его в сторону от палатки, полной детей. Но в последнюю секунду дракон уклоняется от красного шатра. Я не знаю, что заставило его сделать это, и, честно говоря, мне все равно, лишь бы дети были в безопасности. Но когда он направляется прямо в сторону одного из больших кирпичных зданий, окружающих площадь, я догадываюсь, что он собирается сделать. Вот дерьмо, — только и успеваю подумать я, прежде чем боль пронзает каждый дюйм моего тела.