Charm/Очарование

— Грейс —

Хадсон кричит так, будто у него разрывается сердце, и я успеваю поднять голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как в Смоки ударяет поток огня такой силы, что ни один человек, не являющийся твердым камнем, не смог бы его пережить. И это все моя вина. Если бы я не пыталась увести дракона, если бы я была быстрее и не позволила дракону подрезать мне крыло своим огнем, ничего бы этого не случилось. Смоки была бы в безопасности. Она была бы жива. И Хадсон. Хадсон не падал бы вместе со мной на землю, как будто весь его мир только что потерял смысл. Мы ударяемся, сильно, но он не вздрагивает. Ему хватает секунды, чтобы аккуратно опустить меня на землю. — Давай! — говорю я ему. — Иди! Он исчезает на площади прежде, чем я успеваю произнести первое слово, и ловит то, что осталось от бедного испепеленного тела Смоки, прежде чем оно успело упасть на землю. Я оказываюсь прямо за ним, ловлю его, когда он спотыкается, и держу его, когда пепел Смоки развевается в воздухе вокруг нас, а обгоревшая красная лента падает на землю. — Нет, — шепчет он, падая передо мной на колени и беря ленту в руки. — Пожалуйста, нет, нет, нет. — Мне жаль. — Я сжимаю его плечо, глядя на то, что осталось от нашего крошечного, озорного маленького друга. — Мне так жаль. Он смотрит на меня измученными болью глазами, и я хочу только одного — обнять его. Утешить его. Вернуть последние две минуты назад и сделать так, чтобы все было хорошо. Но я не могу этого сделать. Я не могу сделать ничего из этого. И поэтому я делаю единственное, что могу сделать, чтобы дать Хадсону время поплакаться. Я превращаюсь в камень и обратно, чтобы посмотреть, может быть, это вылечит мое крыло. Когда я меняюсь обратно, мое крыло восстановлено. Боль еще осталась, но кончик крыла исцелен. Я снова могу летать. Что я и делаю, взмывая в воздух, в то время как дракон обрушивается на Хадсона и на останки бедной Смоки. Я оказываюсь на одном уровне с драконом за секунду до того, как он выпускает еще один поток пламени прямо на Хадсона, и на этот раз, когда мой кулак превращается в камень, это происходит намеренно. Мы соединяемся мощным ударом, и я изо всех сил бью его под челюсть. Сила, скрывающаяся за камнем, посылает дракона в воздух, и его огонь извергается в ночное небо, когда он падает назад. Я лечу за ним, полная решимости сбить его на этот раз. Решила, что он уже достаточно разрушил сегодня, убил и ранил достаточно людей. Я покончю с ним. С этим покончю. Даже если мне придется умереть, чтобы остановить его, все закончится сейчас. И вот я гонюсь за ним по ночному небу. В конце концов дракон отскакивает от моего удара и возвращается ко мне, огонь пылает из егл носа и пасти, ярость льется из его глаз. Но нас уже двое. Пусть у меня нет пламени, но у меня точно есть ярость, и я опускаюсь вниз, чтобы на этот раз пролететь под ним. При этом я меняю обе руки на каменные. Затем я опускаюсь так, чтобы он не видел меня под ним, и поднимаюсь обратно, набирая скорость. Это не так, как раньше. У меня нет ни силы, ни импульса, чтобы пробить его грудь. Но у меня достаточно сил, чтобы нацелиться на что-то другое. Пока дракон широко расправляет крылья и осматривает пространство далеко под нами в поисках новой добычи, я бью каменными кулаками прямо по его тонкому крылу, а затем дергаю вниз со всей силой, на которую только способна. Он снова вскрикивает, и на том месте, где когда-то было крыло, появляется рваная рана. Он переходит в свободное падение, переворачивается вверх ногами и кружится, кружится, кружится, совершенно неуправляемый, а я отталкиваюсь от него, мои крылья уводят меня с пути его смертельной спирали. Но все же он не падает без боя. Дракон тяжело падает на землю, пламя извергается во все стороны, когда он шатко поднимается на ноги. Но Хадсон тоже там, исчезая в пламени, вокруг и под ним, мчится прямо к нему. Я не знаю, что он собирается делать, не знаю даже, есть ли у него план на данный момент, но я ни за что не позволю своему парню одному преследовать этого дракона. Не сейчас, когда он зол, ранен, загнан в угол и ему нечего терять. Я лечу к ним на полном ходу, изо всех сил пытаясь добраться до него прежде, чем он зажжет Хадсон. Он сейчас плохо соображает, и я не знаю, в том ли он состоянии, чтобы в одиночку справиться с этим драконом. Вот только он не один, потому что еще до того, как я подоспела, из ночи выбегает Каоимхе с двумя огромными пурпурными мечами. Она бросает один из них Хадсону, который замедляется настолько, что ловит его на лету, а затем устремляется прямо к дракону, который кричит и бьет когтями по земле, продолжая стрелять огнем вокруг себя. Я добегаю до него как раз в тот момент, когда Хадсон подпрыгивает в воздух, меч дугой проносится над его головой. С криком боли и ярости, не уступающим крикам дракона, он обрушивает меч на его шею со всей вампирской силой, которая есть в его теле. Острый как бритва меч пронзает его прочную кожу, проникает сквозь мышцы и кости, пока его отрубленная голова не падает на землю.