Charm/Очарование

— Грейс —

Я уверена, что если бы я не была в камне, то упала бы в шоке прямо сейчас. Потому что да, я молилась, чтобы она была настоящей горгульей, но это не значит, что я все еще не шокирована, когда она говорит со мной. — Мне было интересно, почему ты так долго, — говорит она, и уже звучит в миллион раз увереннее, чем я чувствую. — Здравствуйте…? — спрашиваю я неуверенно. — Артелья, — добавляет она. — Приятно познакомиться, Артелья. — Она говорит так жестко, что это пугает меня больше, чем до этого. Прочистив горло, я продолжаю. — Простите, я просто не могу поверить, что разговариваю с другой горгульей. — У меня есть рога, и я сделана из камня, так что, думаю, сегодня я исполняю мечты. — О, точно. Я думаю… — Расслабься. — Она смеется. — Я просто прикалываюсь над тобой, Грейс. — Вы знаете мое имя? — Конечно, — говорит она. — Я услышала тебя, как только ты приехала в Адари. Я не обращала внимания на тех, кто проходил мимо меня все эти годы, поскольку мы как бы впадаем в застой, когда мы укрепляемся слишком долго… Я перебила. — Укрепляетесь? — Да. Наша твердая каменная форма… — Она прерывается, делает шаг вперед, и вдруг туман вокруг нас словно исчезает. Она высокая и мускулистая, с темными кудрями и смуглой кожей. В руках у нее массивный щит и меч, и да, эта женщина выглядит так, будто может сразить всех драконов. — Тебя еще никто не обучал? — Нет, — говорю я ей. — Вы первая горгулья, которую я когда-либо встречала. — Первая горгулья? — В ее голосе звучит ужас. — О чем ты говоришь? Нас десятки тысяч. Как ты могла не найти ни одну? Конечно, я не была в своем мире некоторое время, но я не могу представить, что они просто оставят тебя одну. Горгульи совсем не такие. — Я не думаю, что они знали обо мне, — поспешила объяснить я. — Я узнала о себе только после того, как оказалась в Норомаре. — Это невозможно. Горгульи могут общаться… — Она трясет головой, словно пытаясь ее очистить. — Я не понимаю. Как все могло так сильно измениться за то время, что я была здесь? Я оглядываюсь вокруг и понимаю, что мы больше не в Адари. Мы стоим на скалистых утесах над бурлящим серо-зеленым океаном. Небо над нами ярко-голубое с облаками из огромного белого пуха, а трава, на которой мы стоим, совершенно великолепного ярко-зеленого цвета. Я хочу спросить ее, где мы находимся, но на это нет времени. Слишком много дел. Поэтому вместо того, чтобы спрашивать возможно о самом красивом месте, которое я когда-либо видела, я просто отвечаю на ее вопрос. — Я думаю, может быть, это потому, что вы здесь очень, очень долго. — Как долго? — спрашивает она, ее карие глаза пылают внутренним огнем, который прожигает меня насквозь. — Какой год? Я отвечаю ей, и она краснеет. — Ты уверена? Неужели прошло столько времени? Она поворачивается и смотрит на поле, где огромный дракон — а под огромным я имею в виду такого, что последний, которого мы убили, выглядит как его младшая сестра — прикован к земле и, к счастью, отдыхает. Его массивная зеленая голова лежит на длинном шипастом хвосте, изогнутом вокруг его тела размером с полугрузовик. Он делает мощные глубокие вдохи через раздутые ноздри, которые при каждом выдохе пригибают траву. Прежде чем я успеваю ответить, Артелья вздыхает, закрывает глаза, как будто очень сильно сосредотачивается на чем-то, а затем в конце концов бормочет про себя: — Ну, блин. Я думала, когда укрепилась с драконом, что застряну с ним навсегда, но такого я не ожидала. — Навсегда — это долго. — Да, это так. — Она снова вздыхает, затем поворачивается ко мне с расчетливым взглядом в глазах. — Но ты ведь пришла сюда не для того, чтобы поговорить о древней истории? — Вообще-то, да. У нас большая проблема, и я надеялась, что ты и дракон времени сможете помочь. — Тот дракон времени? — Артелья смеется, кивая в сторону зверя. — Асугу нельзя назвать отзывчивым типом. — Асуга — это ее имя? — повторяю я. — Она очень красивая. — Да, это так. Жаль, что «очень красивая» не соответствует ее… характеру, скажем так. — Да, я обнаружила, что драконы времени не самые приятные. Она фыркнула, затем перевесила меч через плечо. — Это деликатный способ сказать, что они засранцы, не так ли? Я смеюсь, потому что она совершенно не такая, как я ожидала. Но она мне все равно очень нравится. — Ну, эта дракониха — худшая из всех, особенно после того, как она была прикована ко мне все это время. Ей приходится бороться со своей природой, и мне грустно говорить, что она стала немного бешеной. Даже если бы она чувствовала себя полезной, сейчас в ней нет ничего, кроме инстинкта и голода. Вот почему мне приходится держать ее на цепи. Мы обе смотрим на огромного зверя, и я не могу унять грусть по животному. Она не просила быть здесь больше, чем мы. — Итак, — говорит Артелья, когда поднимается холодный ветер. — У тебя есть проблема, которую может решить только дракон времени? — Да. — Я вздохнула. — Но мне бы очень хотелось, чтобы это было не так. Она поднимает одну бровь. — Раз уж ты здесь — а под «здесь» я имею в виду Норомар — я собираюсь пойти на хитрость и спросить, имеет ли эта проблема какое-либо отношение к человеку по имени Свил? Я застонала, и история полилась из меня потоком. Время пребывания Свила на посту мэра, то, как он превратил Адари в город-убежище для заманивания посетителей в надежде найти другого дракона времени, энергию которого он сможет выкачать, то, как он планирует пересечь барьер на восходе солнца и нарушить хронологию последней тысячи лет. Все это. Закончив говорить, я делаю глубокий вдох и жду ее ответа. Ждать осталось недолго. — Боже. Можно подумать, что после стольких лет он чему-то научился. Артелья делает недовольное лицо. — О, он многому научился, — отвечаю я. — Но ничего из этого не хорошо. — В это я верю. — Но ты ведь согласна со мной? Ему нельзя позволить перейти обратно на нашу сторону барьера. Если он это сделает… — Если он это сделает, весь ад разразится, — закончила она за меня. — Да, я совершенно точно согласна, что этого нельзя допустить. — О, слава Богу. — Впервые с тех пор, как я видела, как Свил поглотил дракона прошлой ночью, я почувствовала, что есть хоть крошечный кусочек надежды. — К сожалению, я не могу позволить Асуге убить мага драконьим огнем. И в этот момент мой желудок снова заныл. — Но почему? — задыхаюсь я. — Потому что все, к чему прикасается огонь дракона, со временем прижигается. — Он уже говорил это однажды, но я не знаю точно, что это значит, кроме того, что этот засранец умрет — что меня вполне устраивает, — говорю я. Артелья качает головой и начинает идти ближе к дракону. Я следую за ней. — Это значит, что он никогда не приходил в Адари. Эта деревня не существовала до нашего со Свилом прихода. На самом деле, она выросла вокруг меня. Я думаю, Свил построил ее на случай, если я когда-нибудь выпущу дракона, чтобы он был поблизости. Если драконий огонь поглотит его… Адари исчезнет, и все его жители будут вести другую жизнь — если они вообще родятся. Мои глаза расширяются, когда я думаю обо всех друзьях, которых мы завели в Адари, обо всех жителях деревни, которые построили здесь свои дома. Затем мне приходит в голову мысль. — Но вы все еще будете здесь. Разве вас не хватит, чтобы удержать хронологию, если деревня будет построена вокруг вас? Я затаила дыхание, моя грудь сжалась при мысли о стольких разрушенных жизнях. Мы не можем рисковать их временной шкалой только для того, чтобы спасти мою. — Я думаю, ты не понимаешь, что произойдет, если я уберу из-под Асугу, — говорит Артелья, и я могу сказать, что бы она ни собиралась сказать — мне это точно не понравится. — Так плохо? — спрашиваю я. Она ободряюще хлопает меня по спине. Это не совсем тот вид утешения, которого я ожидала, но я приму его — особенно от нее. Потому что она производит на меня впечатление женщины, которая не дает ложного утешения. Особенно после того, как она говорит: — Дыхание дракона уже настигло меня. Как только я отпущу ее, я тоже умру от огня дракона.