Charm/Очарование

— Грейс —

Путь через площадь — один из самых одиноких за все время моего пребывания здесь. Этому не способствует тот факт, что площадь пустынна — весть о предстоящем нападении армии Королевы Теней быстро распространилась, вызвав полную изоляцию. Теперь я даже жалею, что не попросила Хадсона пойти со мной. Он остался, чтобы вместе с Ньязом решить другую проблему… А именно: даже если мне удастся заставить горгулью освободить дракона, как, черт возьми, заставить его напасть на Свила? Кроме того, Ньяз сообщил, что Свил заперт в своем особняке, вокруг которого установлено некое силовое поле времени. Любой, кто нападал на него, переносился во времени. Одни — на несколько футов назад, другие — туда, где они были несколько дней назад. Поэтому они разрабатывают план, как побороть силовое поле и вывести Свила на открытое пространство, где дракон сможет напасть на него. Это именно то, что он должен делать в данный момент, но это означает, что я выйду сюда, чтобы встретиться с другой горгульей — первой горгульей, которую я когда-либо встречала — в одиночку. Это пугающее предложение. Не так страшно, как если бы Королева Теней спустилась в город и сделала бы кто знает что с каждым, кто ей противостоит. И уж точно не так страшно, как выпустить Свила на свободу в универсальной временной линии. Но это тоже не пикник, тем более что я совершенно не представляю, что я должна сказать ей в этот момент. Я оглядываюсь на Хадсона, который стоит у дверей гостиницы вместе с Ньязом, приветствуя людей, пришедших помочь в работе над их частью плана. Хадсон ухмыляется, когда видит, что я смотрю на него, и слегка машет мне рукой «давай, тигр». Но Ньяз выглядит обеспокоенным, и когда он наклоняется, чтобы сказать что-то Хадсону, я уверена, что он спрашивает, смогу ли я это сделать. Одно осознание того, что он так думает, заставляет меня отступить, даже когда Хадсон кивает в стиле «да, черт возьми, она может». Я улыбаюсь этому, жду, пока его взгляд вернется ко мне. Затем я поднимаю подбородок вверх, чтобы он знал, что я настроена серьезно, и говорю: — Я справлюсь. Потому что я справлюсь. Правда, правда, правда. И приятно, что наконец-то есть кто-то, кто верит в это так же сильно, как я. Всю свою жизнь меня недооценивали. Мои родители, которые не считали меня достаточно сильной, чтобы справиться с осознанием того, кто или что я есть. Мэйси и дядя Финн, которые не верили, что я смогу справиться с осознанием того, чем на самом деле является Академия Кэтмир. Даже Джексон, который считает, что меня нужно защищать от всего и вся, что может представлять для меня угрозу. Но мне надоело быть недооцененной. Надоело, что меня недооценивают. Мне надоело, что люди считают меня недостаточно хорошей, сильной или могущественной, чтобы сделать то, что должно быть сделано. Я не собираюсь терпеть неудачу. Не сейчас, когда нужно уговорить эту горгулью сделать то, в чем мы так отчаянно нуждаемся. И не потом, когда придет время сражаться со Свилом. Это моя битва, и я собираюсь вести ее. Более того, я собираюсь сокрушить ее. Потому что Хадсон заслуживает этого. Оребон и Смоки заслуживают этого. Наши друзья заслуживают этого. Адари заслуживает этого. И, черт возьми, я заслуживаю этого. Эта горгулья даже не поймет, что ее поразило. Подойдя к свирепому каменному воину, я поднимаю руку над ее рукой. Я начинаю колебаться — я не совсем уверена, что можно застыть со статуей — но на самом деле, время колебаний давно прошло. Настало время действовать. Поэтому я делаю глубокий вдох и кладу одну руку на плечо статуи горгульи. Затем я закрываю глаза. Смотрю глубоко внутрь себя, пока не найду все разноцветные нити. Мои ниточки, которые соединяются с тем, что я еще не знаю. Но я знаю, что хотела бы получить шанс узнать это. Я хочу знать, с чем меня связывает горячая розовая нить. Что значат для меня зеленая, черная, желтая и красная. Есть еще куча других нитей, но трудно обращать на них внимание, когда в центре паутины есть голубая. Ярко, ярко-голубая, точно такого же цвета, как глаза Хадсона. Наши брачные узы. Я позволяю своей руке коротко скользнуть по ней, просто чтобы он знал, что я думаю о нем. Затем я протягиваю руку к платиновой нити. Вместо того чтобы провести по ней, как я обычно делаю, или подержать несколько секунд, я обхватываю ее кулаком и держу так крепко, как только могу. И не отпускаю. Я быстро, как всегда, перехожу в свою обычную форму горгульи, а затем в камень. И чем дольше я держу веревку, тем тяжелее становится камень вокруг меня, пока я едва могу поднять руки или ноги. Наконец, даже это становится слишком трудно, все вокруг тускнеет и сереет, а я медленно, медленно, медленно замираю. У меня есть мгновение, чтобы осознать, что произошло, прежде чем голос с явно ирландским акцентом пробивается сквозь темный туман, окутывающий все вокруг меня. — Что ж, самое время тебе навестить нас.