Charm/Очарование

— Хадсон —

Грейс обхватывает мою шею руками и притягивает к себе так близко, как только можно. Что меня вполне устраивает — когда дело касается Грейс, я всегда рад быть так близко, как она хочет. И когда она прижимается губами к моей щеке, я прижимаюсь лицом к ее шее и просто вдыхаю ее. Она так хорошо пахнет, так хороша на ощупь, что я не хочу ничего, кроме как остаться здесь навсегда. Даже до того, как она наклоняет голову, берет мой затылок в свои руки и прижимает меня к своему горлу. Это очень явное приглашение выпить из нее, и мои клыки немедленно опускаются в ответ. Но я сдерживаюсь, не тороплюсь. Потому что это Грейс, и мне никогда не будет достаточно ее. Я всегда буду хотеть большего. Она вздыхает, когда я медленно целую изгиб ее плеча и шею. Я улыбаюсь ей в горло, а затем скольжу губами по крошечному созвездию веснушек, украшающему место прямо у ее ключицы. Я бы сказал, что это моя любимая группа, но их так много, что трудно выбрать. Звезда на ее левом бедре. Спираль на правом плече. Идеально разбросанные россыпи на внутренней стороне ее правого бедра. Так много маленьких частичек, которые составляют мою Грейс, и я люблю их все. Я начинаю думать о завтрашнем дне, о том, что будет дальше. О том, что я буду чувствовать, если это последний раз, когда я целую эти веснушки, последний раз, когда я чувствую ее вкус на своем языке. Но завтра наступит независимо от того, буду я думать об этом или нет, поэтому в эти последние мгновения я предпочитаю сосредоточиться на Грейс. Только на Грейс. Особенно когда она извивается подо мной, рука на моей голове становится все более настойчивой, когда она все плотнее прижимает меня к своему горлу. — Ты уверена? — шепчу я. Потому что я всегда буду проверять, когда дело дойдет до этого. Я никогда не приму это как должное, сколько бы раз и какими бы способами Грейс ни говорила мне, что все в порядке. Она заботится обо мне, но моя работа — заботиться о ней. Она двигает головой так, что ее губы прижимаются к моей коже, и я чувствую ее улыбку. — Когда я не уверена? — спрашивает она. — Мне везет. — Я усмехаюсь, проводя пальцами по ее мягким пахнущим цветами волосам, приглаживая их. Затем я пару секунд провожу большим пальцем по ее ключице, даже когда скребу клыками по ее яремной ямке. Грейс задыхается и выгибается навстречу мне, а я все еще жду. Я позволяю предвкушению нарастать, пока она не начнет беспокойно двигаться на мне. Только тогда я наношу удар, мои зубы пронзают ее кожу, а голод волной накатывает на меня. Она дергает меня за волосы, пытается прижать меня ближе, пока я пью, пью и пью. Я не тороплюсь, иду медленно, чтобы убедиться, что не причиню ей боль. Чтобы убедиться, что я не возьму слишком много. Она превращается в теплый мед на моем теле, пока я зализываю маленькие ранки, ее тело обхватывает мое, пока я не могу понять, где я заканчиваю, а где она начинает. — Я люблю тебя, — говорю я ей. — Это навсегда. Ее руки крепко обхватывают меня. — Я люблю тебя так же. — Я рад. — Я прижимаюсь в поцелуе к ее рту, а затем обнимаю ее, пока она медленно погружается в сон. Мне требуется немного больше времени — мои мысли полны размышлений о том, что если и как, — но в конце концов я тоже засыпаю. На следующее утро я просыпаюсь рано утром от крика Грейс. Я сажусь в постели, сердце колотится, руки сжаты в кулаки, и только тогда понимаю, что все это было сном. Может, она и кричала во сне, но настоящая Грейс сейчас лежит на боку и тихонько похрапывает. Я ложусь обратно, заставляя свое сердце перестать колотиться. Но даже когда я это делаю, я знаю, что ни за что не смогу снова заснуть. Не с тем, что следующие двадцать четыре часа пронесутся в моей голове, как самый хреновый монтаж на планете. Через несколько минут я сдаюсь и встаю с кровати. Быстро принимаю душ. Затем надеваю джинсы и отправляюсь в город. Я не знаю, как обстоят дела на площади и за ее пределами, но мне нужно кое-что сделать до того, как Грейс проснется. Надеюсь, кто-то из лавочников отважился на сожженные улицы Адари, чтобы попытаться заработать на жизнь сегодня. Но не успеваю я выйти из гостиницы, как Ньяз останавливает меня и спрашивает, не будем ли мы с Грейс чувствовать себя комфортно в роли приманки, чтобы вытащить Свила из его дома сегодня вечером. Я соглашаюсь — в основном потому, что знаю, что мы оба планировали сделать это в любом случае, — а затем отправляюсь выполнять свои поручения. Но когда я выхожу из гостиницы, я понимаю, что городская площадь все еще закрыта наглухо из-за всех разрушений. Но люди из города уже начали работать на ней — собирают мусор, забирают сломанное оборудование из больницы прошлой ночью, убирают разрушенный ландшафт. Я впечатлен тем, как быстро все делается, особенно если учесть, что в городе больше нет мэра, который бы руководил событиями. Насколько я знаю, Свил все еще заперт в своем огромном доме, ожидая первых лучей солнца, чтобы разрушить все то, над чем все эти люди так усердно работают. Это бесит, вызывает ненависть и желание разорвать его на части. Я знаю, что в данный момент это невозможно, учитывая всю ту силу, которая в нем бурлит, но это не делает его менее правдивым. Этот парень — манипулятивный ублюдок, и мир был бы лучше без него. Скоро, обещаю я себе, проходя через площадь на одну из боковых улочек с магазинами. Скоро мы сделаем так, чтобы этот ублюдок больше никогда ни с кем не связывался. Это обещание как для себя, так и для всех остальных, кому он причинил боль, и я говорю себе, что сдержу его. Пока я иду, несколько деревенских завсегдатаев наконец-то начинают возвращаться на улицы и машут мне, когда я прохожу мимо. Я мысленно помечаю, что нужно еще раз поговорить с Ньязом о том, чтобы все были внутри для предстоящей битвы. Проклятые оборотни рычат и встают в позу, как только я прохожу мимо, и мне хочется дать им повод для рыка. Но у меня нет времени на их ерунду — я хочу вернуться до того, как Грейс проснется, — поэтому я прохожу мимо, не удостоив их даже ехидным взглядом. Хотя это немного неприятно, особенно когда низкорослый коренастый издает рык, которым, как он думает, собирается запугать меня. Но к черту. У меня сейчас есть дерьмо покруче их, так что я даже не пытаюсь оскалить клыки. Вместо этого я просто ищу то, что мне нужно, в витринах магазинов. Я уже на полпути по улице, усыпанной бутиками, когда нахожу идеальный магазин и почти теряю сознание, увидев внутри продавца. Кулак сжимается, когда я открываю дверь, но я не обращаю на него внимания и продолжаю идти. Нервам здесь не место, не тогда, когда я уже принял решение. Это небольшой магазин, и я не тороплюсь, медленно прогуливаясь по нему, пока не найду именно то, что ищу. Затем я стою там минуту, глядя на него сверху вниз, пока внутри меня борются радость и ужас. Один короткий разговор с человеком за прилавком, плюс неизбежное пятнадцатиминутное ожидание, и я возвращаюсь в гостиницу. Я заставляю себя не угасать, наслаждаться каждым прожитым мгновением. Это труднее, чем должно быть, учитывая, что Грейс, вероятно, все еще спит. Но это неважно, потому что скоро — очень скоро — я узнаю, чего именно хочет Грейс. И это совсем не страшно…