Charm/Очарование

— Грейс —

Мне не хочется оставлять Хадсон там, с драконихой, но она умирает недостаточно быстро. Минута или две — это все, что у нее осталось, но к тому времени свет упадет на Свила, и он исчезнет. Все это будет напрасно. Я не могу позволить этому случиться. Не могу допустить, чтобы жизни всех этих людей оборвались в одно мгновение из-за того, что мы опоздали на тридцать секунд. Потому что я не успела вовремя. Ни за что, черт возьми. Мы зашли слишком далеко, чтобы позволить всему этому исчезнуть. И поэтому я копаю глубоко, используя каждую унцию скорости, которая у меня есть, чтобы прогнать солнце через землю. Свил тоже наблюдает за этим. Я вижу, как он смотрит туда-сюда, вижу, как он пытается понять, в какую сторону идти, чтобы успеть поймать первую тень. Я все ближе к нему, но солнце тоже становится ближе. Я чувствую его на своих ногах, чувствую, как оно омывает мою спину. Поэтому я толкаюсь сильнее, сильнее, сильнее, пока не вырвусь вперед совсем немного. А потом еще чуть-чуть. Я так близко, так близко. Мне просто нужно… Свил бросает взгляд влево за миллисекунду до того, как опустить щиты, и это все, что нужно. Я немного корректирую курс, и когда он мелькает в трех футах слева, я уже рядом. Я врезаюсь в него со всей силы и накопленной во мне мощью, и нас двоих отбрасывает на двести футов влево. Это не много, но достаточно. Может быть. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть этого будет достаточно. Из него выбился весь воздух, и пока он пытается сделать вдох, у него не хватает сил, чтобы снова поставить силовое поле. Или переместиться. Чтобы убедиться, что он не исчезнет, я превращаю руку в камень и изо всех сил впечатываю ее ему в грудь. Его тело выгибается, крошечный глоток воздуха, который он наконец смог втянуть, снова вырывается из него. И к тому времени все кончено. Дракониха мертва, ее магия развеялась в воздухе в виде золотых, серебряных и зеленых капель. Чем ближе к Свилу, тем быстрее они кружатся, пока не образуют гигантский шар света, который направляется прямо к нему. Я отпрыгиваю в последнюю секунду, и он, пошатываясь, падает на колени, раскинув руки, задыхаясь. Он пытается поднять свое силовое поле, пытается переместиться, но продвигается лишь на жалкие пару дюймов. А потом становится слишком поздно. Энергия находит его и врезается ему в грудь. Удар такой силы, что его подбрасывает в воздух. Он висит там секунду, две, рот открыт, пока магия времени проносится сквозь него. Он становится все ярче и ярче, пока не озаряет утреннюю зарю, как диско-шары, которые он так любит. И тогда он взрывается.