Charm/Очарование

— Хадсон —

Я опускаюсь на землю на спине мертвой драконихи, ее крылья все еще скользят по воздуху, пока она опускается все ближе и ближе к траве под нами. Когда я чувствую, как жизнь покидает ее тело, я посылаю запрос во Вселенную, прося ее дать ей безопасный и легкий переход из этой жизни в следующую. А затем я спрыгиваю, прежде чем разбиться вместе с ней, и приземляюсь прямо в центре событий. Люди толпятся вокруг меня, подбадривая и похлопывая меня по спине. Это чертовски неловко, особенно учитывая то, что сейчас происходит, но мне приятно знать, что у меня есть дом, наполненный людьми, которые уважают и ценят меня. У меня есть только мгновение, чтобы проникнуться этим чувством, потому что, когда я пытаюсь поймать взгляд Грейс, я понимаю, что она стоит слишком близко к Свилу. Я пробираюсь сквозь жителей деревни, пытаясь добраться до нее, но все они тоже наблюдают за происходящим и не обращают внимания на мои попытки обойти их. И когда Свил взрывается, его собственная сущность превращается в капли энергии магии, как и у дракона до него, я понимаю, что у нас может возникнуть проблема. Потому что крошечные точки магии времени, которые взорвались из Свила, снова формируются, энергия ищет другое место, куда бы направиться. И в этот момент, еще до того, как Грейс сосредоточится на магии. Даже до того, как ее глаза расширились. Еще до того, как она делает вдох и выдыхает, раскрывая руки, я знаю, что она собирается сделать. Она, как и я, поняла, что столько силы, столько магии нужно куда-то деть. И по какой-то причине она призывает ее к себе, даже если это уничтожит ее, лишь бы все остальные были в безопасности. У меня есть секунда, чтобы сказать себе, что она не сделает этого, что она не посмеет после всего, через что мы прошли. Но даже когда я пытаюсь убедить себя в этом, я знаю, что это неправда. Потому что это Грейс, моя прекрасная, замечательная, невероятно бескорыстная Грейс. И она никогда не сможет сделать ничего другого, пока в ее теле есть воздух. И до тех пор, пока она знает, что может как-то, каким-то образом помочь другому человеку. Какая-то часть меня хочет ненавидеть ее за то, что она собирается сделать. Я хочу обвинить ее в том, что она бросила меня после того, как я так чертовски сильно полюбил ее. Но правда в том, что я всегда знал, во что ввязываюсь. Потому что девушка, которая делает это — девушка, которая без раздумий жертвует собой, чтобы спасти всех остальных — это моя Грейс. Она всегда была моей Грейс. В тот год, когда мы были в логове, я видел все ее воспоминания — включая те случаи, которые она едва помнит. Все они были прямо здесь, чтобы я мог их увидеть, и, как и она с дневниками, начав, я уже не мог остановиться. Не потому, что каждое воспоминание было еще одним кусочком в головоломке ее сущности. И не потому, когда каждая история учила меня тому, какая Грейс на самом деле добрая, внимательная и замечательная. Даже воспоминания, которых она стыдится, даже вещи, которые, по ее мнению, делают ее не очень хорошим человеком, заставляют меня любить ее еще больше, потому что у нее есть то, чего никто в Суде вампиров никогда не показывал — раскаяние. Я люблю Грейс не потому, что она все время идеальна. Черт, никто не может заставить меня вырвать волосы быстрее, чем она. Я люблю Грейс, потому что она хочет быть лучше, всегда стремится быть лучшей, на что она способна. Это не значит, что у нее никогда не бывает плохих дней. Это значит, что не плохие дни определяют ее. Это ее упрямство, ее готовность учиться на своих ошибках, ее сила, чтобы взять себя в руки и всегда делать лучше. Она заставляет меня стремиться быть лучшим мужчиной — тем, кто достоин ее. Она — большее, чем я когда-либо надеялся получить в спутницы жизни. И определенно большее, чем я когда-либо заслуживал. Наблюдая за тем, как энергия кружится вокруг нее, становясь все плотнее и плотнее, я чувствую, как слезы жгут глаза. Я смаргиваю их, отказываясь поддаваться им прямо сейчас. Я не плакал уже много лет, и не собираюсь начинать сейчас. Не сейчас, когда Грейс все еще нуждается во мне. А она нуждается во мне. Даже сейчас. Потому что времени больше нет. Сейчас или никогда, и я не могу допустить, чтобы это было никогда. Не могу позволить, чтобы мою Грейс стерли из временной шкалы, как будто ее никогда не существовало. Не тогда, когда я могу принять удар на себя, и все вернется на круги своя. Грейс, спаренная с Джексоном. Я, мертвый или притворяющийся мертвым, в зависимости от того, как все пойдет. Никто не помнит меня, и уж тем более женщина, которую я люблю. Потеря Грейс — это пустота внутри меня. Это кислота в моей крови, жгучая, грызущая боль, которая будет со мной до тех пор, пока я жив. Я никогда никого не любил так, как ее, даже не представлял, что можно любить кого-то так. Но я люблю. И потому что люблю, я сделаю для нее все. Даже это. Особенно это. Потому что это того стоит. Более чем стоит, если это означает, что Грейс, моя прекрасная, любящая, идеальная Грейс будет жить. Даже если в этой жизни не будет меня. Я смотрю вверх на светящуюся энергию и понимаю, что теперь она стала стрелой, вращающейся в воздухе и мчащейся вниз, вниз, вниз к Грейс. И вот я бегу быстрее, чем когда-либо за всю свою жизнь, пробиваясь сквозь толпу, словно ее не существует. Я почти у цели. Почти. Почти… Я прыгаю перед Грейс, обхватываю ее. И бам. Мир взрывается в калейдоскопе красок.